Действие четвертое

Сцена 1

Позднее лето. Вечереет. Женщина увядающей красы выходит в длинной размашистой юбке на просёлочную дорогу и кричит вдаль имя сына. Но никто не откликается . Женщина идёт дальше и зовёт так, словно играет в прятки: «Герман! Где ты, Герман?».

На одном из рукавов той просёлочной дороги машина переехала старого лохматого пса. Какое-то время собака лежала живая, и потому вороны, рассевшиеся на изгородях и заборах, терпеливо ждали. Тогда собаку заела тоска опрокинутого в ней одиночества, и она испустила дух.

Рукав тот топтали сандалиями два мальчугана, один шести, другой семи лет. Они увидели мёртвого пса и стаю голодных красноклювых ворон, забывших про золото. Мальчик по имени Герман (тот, что постарше) взял палку и начал разгонять птиц, а второй мальчик по имени Владимир закрыл глаза и начал молиться.

Мать Германа, расправив размашистую юбку по всей её длине, увидела сына, бьющего палкой бедных ворон, и крикнула на него. Вороны разлетелись, а мать, не слушая оправданий, на неделю наказала сына.

Тем же вечером мальчик Владимир подошёл к дому друга и выкрикнул его имя. Из чердачного окошка вылезла смолянисто-чёрная голова Германа, сказала «Сейчас» и спряталась.

– Лови. – Крикнул Герман и вытянутой рукой скинул в узелке книгу неизвестного писателя. Потому что узнали его только через несколько лет. – Эта книга по тебе, Владимир. Я её не читал, да и мне она не нужна, а тебе пригодится. Да, и ещё: там нет картинок.

Сцена 2

Отец мальчика по имени Илья был психологом. За своё короткое детство Илия привык просыпаться под звук разговора отца с наркоманами и людьми, которых мучают кошмары. Отец был жесток, и, случалось, даже давал добро на самоубийство, если у него было плохое настроение.

Воображением тот мальчик пытался избавиться от образа отца-антихриста, который поил верящих ему людей оцтом с желчью. Выходом послужили литература и религия. Всё смешалось в голове Ильи, и он стал сам переживать судьбы папиных пациентов, лечить их в своей душе и переживать их кошмары, пока не заболел сам.

Сцена 3

Был один из ясных сентябрьский дней последнего десятилетия конца XX века. Фрау Гингер развешивала на балконе стиранные вещи. У неё было хорошее настроение, и она пела что-то о птицах, которые не хотели улетать на юг.

Семилетний мальчик Арнольд, её сын, любил играть. Его отец работал пилотом, и Арнольд, ничем не занятый, часто скучал. В тот день он невинно решил позабавиться. Увидев на балконе мать, отвлечённую песней про птиц, он подкрался сзади и напугал её.

Мимо дома, где фрау Гингер развешивала бельё, проходил мальчик, ровесник Арнольда, по имени Матвей. Он очень испугался и даже обмочил штаны, когда перед его носом на дорогу упало женское тело с исковерканным гримасой лицом.

Сцена 4

Невысокий ростом очкарик с толстой книгой под мышкой. Насмешка первоклассников, закрытые глаза матери. Артур собирал из бумаги птиц и животных, вся комната была забита ими. Куда-то спешили поезда за окном, дом у железной дороги, бессонные ночи, болезненная внешность.

– В сентябре в школу, Артур.

– Да, мам.

– Я думала, ты будешь рад.

– Я рад.

– Артур, если что-то не так, ты скажи мне.

– Хорошо, мам.

– Ну, ладно

Где отец? Отец машинист поездов дальнего следования, считай, нет отца. Зато – вот стопка бумаги, вот книги, вот ещё телевизор. Избавь себя от одиночества.

Становись сильнее.

Было какое-то холодное лето, или так только показалось Артуру.

Наконец, сентябрь. Первые дни в школе. Узнать, найти друзей. Не дать найти в себе изгоя. Но не до того Артуру было, и как-то…:

– Очкарик, эй, очкарик, а у меня твой пенал! Нужен – отними!

– Отдай, отдай!

Без слёз, без жалоб он приходил домой есть подогретый суп и на вопросы отмалчивался, потом – брёл к себе. И за этим семилетним мальчиком скрывались года. Артур, где ты растерял своё детство?

И вот – первая любовь. Нетерпение, нерешительность, предчувствие провала. А имя такое красивое, как у гомеровской героини.

Проходит полгода.

Наступает Февраль. Терпение, решительность, день святого Валентина. Всего-то маленькая открытка, незаметная даже.

И тишина в комнате, среди бумажных пароходов, самолётиков и журавлей, частью мокрых и солёных, с расплывшейся клеткой.

Сцена 5

И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землёю, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле.

И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их.

И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле.

Но не могли они размножаться, поскольку были ещё детьми малыми. И звали одного Адамом, а другую – Евою. Вскормлённые молоком Эдемских тварей, они знали язык животных, питались Землёю и питали её. И было так. И увидел Бог, что это хорошо.

Но однажды, играясь змейкой, Ева захотела обидеть Адама, потому как желание обидеть любящего тебя человека однажды появляется у всех детей. Она подошла к Адаму и сунула ему яблоко и сказала – ешь. Но Адам не любил яблок, да и Бог сказал, что нельзя вкушать плодов этих. Но Ева хотела обидеть Адама и сказала – ешь! И Адам съел, потому что, во-первых, Адам был маленьким человеком и боялся Евы, а во-вторых, он её по-настоящему любил, как не любил и никогда не полюбит ни один мужчина: стар или млад, ибо только любовь Адама понесла самую большую и неотвратимую трагедию человечества.

И воззвал Господь Бог к Адаму и сказал ему: где ты? И увидев его, испытал истинный божий стыд, и почувствовал свою слабость. Бог долго думал, и поныне: перед чем Он оказался слабее? Перед человеческой любовью или перед человеческой трусостью. И превратился Бог в газообразное позвоночное.

Acta est fabula!