Виды научной психологии и педагогики

Крупнейшего педагога XIX в. Константина Дмитриевича Ушинского (1824-1870/71) постоянно волновал вопрос: есть ли специальная наука о воспитании? Чтобы ответить на него, он попытался проанализировать сущность науки. Логика его рассуждений была такова. Если наука – это объективное, более или менее организованное изложение законов развития и существования тех или иных явлений, тогда ее предметом могут быть только три рода явлений: или явления природы, или явления души человека, или математические отношения. При этом К.Д.Ушинский различал «душу» и «дух». Душа для него – это психические процессы, которые являются общими для человека и животных; дух – то, что есть только у человека и обусловлено социальной жизнью и социальными отношениями.

При таком подходе к понятию науки педагогика (как политика и медицина) – не наука в строгом смысле слова, а искусство. Ее цель – изучать не то, что существует независимо от воли человека, «но практическую деятельность – будущее, а не настоящее и прошедшее, которое также не зависит более от воли человека» [5а, с. 9]. Еще одно различие между наукой и искусством К.Д. Ушинский видит в том, что искусство стремится творить то, чего нет, а наука только изучает существующее или существовавшее. «И перед ним [искусством] в будущем несется цель и идеал его творчества» (там же). Теория искусства не похожа на теорию науки, она предписывает правила для практической деятельности. Эти правила, по Ушинскому, она берет в науке. Поэтому он полагал, что «педагогика не есть собрание положений науки, но только собрание правил воспитательной деятельности» [5а, С. 10].

Те же вопросы волновали и психологов. Во время возникновения психологии как науки главенствовал так называемый сциентистский подход: способ научного мышления, при котором от науки требовалось постоянно давать абсолютно новые знания о мире, а они, в свою очередь, должны были быть предметными и объективными. Идеалом считалась механика Ньютона. Поэтому, чтобы считаться наукой, психологии нужно было иметь методы, подобные методам других естественных наук. Она должна была стать объективной дисциплиной, т.е. ее результаты не должны были зависеть от особенностей экспериментатора (нужно было иметь большое количество испытуемых, чтобы проводить статистическую обработку полученных данных).

Однако предмет психологии – внутренняя (психическая, духовная) жизнь человека – больше тяготел к неповторимости. Много в психике человека понимается, но трудно объясняется. То направление познания, которое ориентировано, в первую очередь, не на объяснение, а на понимание своего предмета, было названо гуманитарным. Объект гуманитарного знания – человек – постоянно развивается во времени истории и пространстве культуры. Понимание социальных явлений, продуктов культуры, самого человека исторически меняется от эпохи к эпохе. Поэтому в отличие от естественнонаучного познания с его единственной истиной, в гуманитарных науках, как правило, на одну проблему могут существовать различные точки зрения. Гуманитарное познание объективно не может быть окончательным и единственным. Родоначальником такого подхода к идеалу науки считают Вильгельма Дильтея (1896-1911), создателя «понимающей» психологии.

В своих ранних работах этот ученый принимает принципиальное деление наук на гуманитарные («науки о духе») и естественные («науки о внешнем мире»). Он доказывает, что науки о духе должны выработать собственные методы и приемы исследования, в рамках которых может быть развернута «описательная», или расчленяющая, психология, в отличие от традиционной, «объясняющей» психологии.

«...В естественных науках, – писал Дильтей, – связь природных явлений может быть дана только путем дополняющих заключений, через посредство ряда гипотез. Для наук о^: духе, наоборот, вытекает то последствие, что в их области в основе всегда лежит связь душевной жизни, как первоначально данное. Природу объясняем, душевную жизнь мы постигаем. Во внутреннем опыте даны также процессы воздействия, связи в одно целое функций как отдельных членов душевной жизни. Переживаемый комплекс тут является первичным, различение отдельных членов его – дело уже последующего...» [Цит. По: 4б, с. 21]

Выдвинув идею о гуманитарном познании, Дильтей, однако, пришел к проблематичности подобного познания, поскольку изучение такого объекта, как переживание, меняет само это переживание. «В известных границах возможность постижения внутренних состояний существует. Правда, и в пределах их постижение затрудняется внутренним непостоянством всего психического. Последнее – всегда процесс... Всякое психическое состояние во мне возникло к данному времени и в данное время вновь исчезает» [4б, с. 22].

Обосновав возможность на новых основаниях научного познания душевной жизни, Дильтей далее анализирует условия гуманитарного познания, возможного в форме понимания. «Пониманием мы называем процесс, в котором из чувственно данных проявлений душевной жизни мы подходим к ее познанию» [4б, с. 23]

Таким образом, именно Дильтей обосновал специфичность и возможность научного гуманитарного познания в отношении человека, его душевной жизни. Но после его работ психология как бы разделилась на два лагеря: одни психологи утверждают, что психология должна строиться как естественная наука, другие это отрицают, говоря, что психология – наука гуманитарная. Однако ни те, ни другие не сомневаются, что психология – это наука.