Глава I. Теоретические основы изучения взаимодействия кнр с союзными социалистическими республиками: с Таджикистаном, Казахстаном, Киргизией (с 1949 по 1991 гг.)

1.1.Особенности взаимодействия кнр с Таджикистаном

История тесного взаимодействия СССР и Таджикистана начинается в октябре 1929 года, когда Таджикистан объявил себя республикой в составе СССР (инициатором был политический деятель Шириншо Шотемор ). К тому времени к нему уже были присоединены территории  Душанбинский (Гиссарский), Каратегинский (или Гармский, включая Дарваз и Ванч), Кулябский, Кургантюбинский, Пенджикентский (включая Фалгарскую волость), Ура-Тюбинский (включая Матчинскую волость) и Сари-Асийскую вилояты (области).  2 января 1925 года была образована Горно-Бадахшанская автономная область, которая вошла в состав Таджикской АССР. Общая территория Таджикской АССР составила 135620 км², население 739503 человека. При этом большая часть таджиков осталась за пределами Таджикской АССР.

С 5 декабря 1929  - республика в составе Советского Союза. Официальное название республики на русском языке не менялось, однако на таджикском в разное время доминировали разные варианты названий одних и тех же понятий: рус. «совет» — перс. «шура», европ. «республика» — араб. «джумхурия». В связи с этим республика в 1929—1938 гг. называлась Джумхурии Советии Сосиалистии Тоджикистон, в 1938—1989 гг. — Республикаи Советии Социалистии Тоҷикистон, а с 1989 года —Ҷумҳурии Шӯравии Сосиалистии Тоҷикистон.

Исторически так сложилось, что приграничное взаимодействия Китая и России (изначально империи, затем уже Советского Союза, а ныне Федерации) были не всегда спокойными. Таджикистан граничит с Китаем на территории Памира. Маленький участок имеет большое геостратегическое значение для обеих стран с огромными территориями.

Общая протяженность западной части границы от западного стыка границ СССР, КНР и МНР и до стыка границ СССР, КНР и Афганистана превышала 3100 км. Линия границы шла здесь по сухопутным рубежам, установленным русско-китайскими договорными документами в XIX в., по гребням горных хребтов, по линиям водоразделов, по серединам рек или их главных рукавов, а также по прямым линиям между пограничными знаками. Уже обмен картами по западной части границы, состоявшийся в 1964 г., показал, что позиции сторон в отношении прохождения линии границы на целом ряде участков расходятся. Участок, по которому имеются самые крупные расхождения, — это район Памира, южнее перевала Уз-Бель. Это наиболее крупный район — свыше 20 тыс. кв. км.

В результате переговоров, начатых на третьем раунде пленарных заседаний правительственных делегаций, были согласованы общие принципы обсуждения. А именно: была утверждена совместная запись о том, что обе стороны выступают за то, чтобы вопросы о советско-китайской границе на её западной части разрешить на основе соответствующих договоров о нынешней советско-китайской границе, согласно общепризнанным нормам международного права, в духе равноправных консультаций, взаимопонимания и взаимной уступчивости, справедливо и рационально.

Глава китайской делегации начал на пленарном заседании обсуждение участка границы в районе Памира и, в частности, внёс предложение о проведении границы южнее перевала Уз-Бель таким образом, чтобы к Китаю отходило больше половины этого крупного участка. Советская сторона также изложила свою позицию по этому участку и предложила вести здесь границу по Сарыкольскому хребту. После обмена мнениями было условлено, что этот участок будет предметом дальнейших обсуждений в рабочей группе, которой предстояло обсудить и ряд других участков на территории Казахстана, Киргизии и Таджикистана[6].

Стороны договорились провести в 1989 г. совместную аэрофотосъемку западной части советско-китайской границы, практически её выполняли силы министерств обороны обеих стран. В соответствии с достигнутой договорённостью уже в январе 1989 г. стороны обменялись топографическими картами по западной части границы в масштабе 1:100 000, причём, как показало сопоставление карт, на западной части границы оказался ряд участков, по которым у сторон выявились различия в понимании прохождения линии границы.

После этого в 1989 г. состоялись две встречи рабочей группы, которые были посвящены обсуждению прохождения линии советско-китайской границы на её западной части. На первой встрече, проходившей в Москве в феврале-марте 1989 г., были подробно обсуждены и конкретизированы принципы решения вопросов по западной части советско-китайской границы. В дополнение к тому, что было утверждено главами делегаций на третьем раунде заседаний, рабочая группа решила на участках, где граница проходит по горам, проводить разграничение, в соответствии с положениями договоров, по водоразделам и гребням хребтов, а также через установленные договорами вершины и перевалы. На равнинных участках прохождение линии границы определяется также согласно положениям договоров.

После утверждения этих принципов — а в них нашли отражение мнения обеих сторон — заседания рабочей группы проводились в том же порядке, что и по восточной части границы, с тем отличием, что на этот раз стороны условились идти от западного стыка границ СССР, МНР и КНР к западу, последовательно проходя карты лист за листом. Эта работа продолжалась и в ходе встречи рабочей группы, состоявшейся в марте-апреле 1989 г. [6 ].

В целом в ходе этих двух встреч рабочей группы было подвергнуто подробному и обстоятельному обсуждению прохождение границы на 21 участке её западной части. При этом по 13 из этих участков рабочей группе удалось согласовать взаимоприемлемые решения, которые находились в рамках директив, имевшихся у советской делегации, в частности, было согласовано прохождение границы на участке Ланкол, где должна была происходить стыковка рельсов строившейся железной дороги из СССР в КНР[6].

В беседе с министром иностранных дел КНР Цянь Цичэнем глава советской делегации, подчеркнув сложный и подвижный характер обстановки в нашей стране, исключительную остроту, которую приобрел национальный вопрос, чувствительность к проблеме возможных территориальных изменений в союзных и автономных республиках, сказал, что все это не может не накладывать отпечатка на процесс урегулирования пограничных вопросов с другими странами, включая Китай, и подчеркнул, что речь идёт прежде всего об островах у Хабаровска и о Памире, а также выразил надежду, что китайская сторона с пониманием воспримет изложенные соображения. В заключении глава делегации подтвердил, что мы бережно относимся к тому, что достигнуто совместными усилиями в ходе советско-китайских пограничных переговоров, готовы согласовать то, что поддается согласованию, и продолжить обсуждение спорных вопросов, а одновременно юридически закрепить достигнутое в ходе переговоров, т. е. подготовить проект соответствующих соглашений с описанием границы и приложением соответствующих карт на тех участках, по которым уже выработано единое понимание линии границы[1].

М. С. Горбачев обратился с письмами к Цзян Цзэминю и Дэн Сяопину, изложив обстоятельную информацию о своей встрече с президентом США Дж. Бушем на Мальте, что само по себе было определённым новым доверительным шагом в контактах на высшем уровне, а также (и это было главной целью посланий) высказал некоторые дополнительные соображения о дальнейшем ведении переговоров по пограничным вопросам. При этом подчеркивалось, что наша позиция остаётся прежней: мы готовы на основании согласованных принципов ведения переговоров продолжать обсуждать все вопросы, которые считают необходимым обсудить стороны, и это касается также участков в районе слияния Амура и Уссури и района Памира южнее перевала Уз-Бель[3].

Для дальнейшего поддержания отношений был предпринят очередной шаг в связи с визитом в СССР премьера Государственного совета КНР Ли Пэна в апреле 1990 г. В период его пребывания этот вопрос был затронут в беседе М. С. Горбачева, а более подробно был обсужден на встрече министров иностранных дел СССР и КНР, при которой присутствовали главы и члены правительственных делегаций на погранпереговорах. При обмене мнениями в ходе встречи китайской стороне было предложено, во-первых, сосредоточиться на оставшихся несогласованных участках советско-китайской границы, оформить согласованную линию границы документально и приступить к её демаркации; во-вторых, заключить соглашения о сохранении статус-кво по районам границы, где сторонам не удаётся пока достичь единого понимания, с тем чтобы продолжить обсуждение этих участков и прийти к взаимоприемлемому решению этих вопросов в дальнейшем. Китайской стороне были переданы проекты таких соглашений на район островов близ Хабаровска и район Памира.

В июне 1990 г. глава китайской делегации Тянь Цзэнпэй сообщил о согласии китайской стороны зафиксировать юридически достигнутые договорённости по согласованным участкам, приступить к их демаркации и продолжить обмен мнениями по несогласованным участкам границы. Что касается соглашений о статус-кво, то китайская сторона высказала мнение, что в них нет необходимости, поскольку соответствующие положения содержатся в Соглашении о руководящих принципах взаимного сокращения вооруженных сил и укреплении доверия в военной области в районе советско-китайской границы, подписанном в 1990 г.

Таким образом, вопрос о дальнейшем продолжении переговоров был отрегулирован, что означало переход переговоров в новую фазу - фазу практической реализации достигнутых договоренностей. Это было, несомненно, большим шагом вперед, открылась возможность подготовки к подписанию соглашения о границе, а в дальнейшем и к демаркации границы.

В конце июля - начале августа 1990 г. в Москве состоялся очередной тур заседаний рабочей группы, в ходе которого было согласовано, что кроме существующей рабочей группы по обсуждению прохождения границы будут созданы еще две специальные рабочие группы. Первая из этих групп получила задание вести работу по подготовке проектов соглашений по участкам границы, согласованным сторонами[6].

Как было уже выше изложено, Китай доказывал свою правоту с исторической точки, утверждая изначальную принадлежность Памирской границы Китаю. Что касается автономии Таджикистана, то можно сказать, что с 1929 года Таджикистан, находясь под протекторатом СССР, был полностью от него зависим, и все связи с Китайской народной республикой шли только с Москвы. Это, на мой взгляд, гарантировало стабильность и спокойствие таджиков, но, что касается Казахстана (территория Семипалатинска), дело обстояло совсем иначе.