57. Глобализация как предмет социально-философского анализа.

Глобализация вызывает сегодня самые различные оценки и выражена в серии теоретических конструктов, а отношение к ней – в весьма многообразных, зачастую антагонистических, политических и идеологических практиках. В самом широком смысле слова глобализация означает становление единого всемирного общества – процесс, совпадающий с эпохой модерна и получивший особое ускорение на этапе поздней модернити. По словам М. Уотерса, глобализация есть «процесс, в котором географические ограничения, налагаемые на социальные и культурные установления, отступают и в ходе которого люди все более осознают, что эти ограничения отступают. За последние десятилетия разработаны различные концептуальные модели для описания процесса глобализации. Робертсон настаивает на том, что необходимо говорить о том, что одним из наиболее значимых последствий модернити является релятивизация нарративов, обострение столкновения между цивилизационным, социетальным и коммунальным нарративами. Гидденс определяет глобализацию как интенсификацию в мировом масштабе социальных отношений, которые связывают отдельные области таким образом, что происходящее в отдельных регионах определяется событиями, имеющими место за много километров от данного региона, и наоборот. При этом глобализация может быть описана с точки зрения четырех измерений: система наций-государств, мировая капиталистическая экономика, мировой военный порядок и международное разделение труда. Иными словами, глобализация оказывается простым расширением модернити – от отдельных обществ до мира в целом. Однако, полагает Робертсон, тем самым фактически отрицается культурное измерение глобализации, которая не может быть адекватно понята без обращения к проблемам культурной политики, культурного капитала, культурной дифференциации, этничности, национализма, гендера и т. д. оба данных исследователя акцентируют особое значение в процессах глобализации детерриториализации, или сжатия мира, дистанцирования пространства и времени друг от друга, что формирует качественно иной способ мировосприятия и мышления, не привязанный жестко к некому «месту». Иными словами, в центре описания глобализации оказывается вопрос об идентичности, то, как тот или иной индивидуальный или групповой субъект обнаруживает свое место в системе глобальных отношений и взаимодействий.

Робертсон критикует миросистемный анализ И. Валлерстайна, трактовка глобализации которым представляется излишне реифицирующей и пессимистической. Речь идет о том, что глобальная система («мир-система») не должна сводиться к сцене, на которой действуют только общества или аналогичные «большие» акторы. Глобальное поле как целое является социокультурной, и весьма конфликтной, системой, где взаимодействуют самые различные акторы, каждый из которых пытается обрести собственную идентичность в контексте глобальных обстоятельств. Это означает, что даже если некая социальная целостность утверждает, что она дистанцируется от глобальных процессов, якобы не выступает на этой сцене, на самом деле она идентифицирует себя именно в их контексте, в терминах Робертсона, «релятивизирует» себя. Это и есть поиск своего места в мире, даже если предпринимается попытка полностью противопоставить себя миру: этот мир в любом случае нужно знать. Речь идет о своем прочтении некоего социетального текста, «истинность» которого «устанавливается» самим глобальным сообществом. При этом каждое конкретное общество оказывается сегодня глобальной сценой, поскольку внутри него тоже сталкиваются различные акторы, предлагающие свое прочтение национального текста (мифа).

Мы должны уходить от бинаризма в понимании развития глобальной культуры, то есть от утверждения, что возможны либо глобальная монокультура, либо отказ от глобализации ради сохранения собственной идентичности. Национальное (локальное) и глобальное не исключают друг друга, но в каждом случае образуют некое их единство, опосредующее столкновения культурных альтернатив и задающее тот или иной нарматив идентичности.