Ф. В. Бассин проблема бессознательного Постановка проблемы "бессознательного" о трудностях анализа идеи "бессознательного"

Вопросы, которые освещаются на современном этапе теорией неосознаваемых форм высшей нервной деятельности, - это очень старая по существу тема, волновавшая философов еще за много веков до нашего времени. В периоде, предшествовавшем созданию научных представлений о работе мозга, к этой теме подходили в основном с позиций идеалистической философии, превратив ее в традиционный элемент многих натурфилософских и спиритуалистических концепций. Лишь затем она постепенно стала привлекать внимание также психологов и еще позже нейрофизиологов. Но и в этой относительно поздней фазе тяжелый груз спекулятивных представлений, на протяжении веков прочно спаявшихся с идеей так называемого бессознательного, резко осложнял попытки научного анализа.

Если иметь в виду последние 100 лет, то история представлений о неосознаваемых формах высшей приспособительной деятельности мозга обрисовывается как своеобразное качание маятника теоретической мысли между двумя полюсами: откровенным и подчас крайне реакционным иррационализмом, с одной стороны, и тем, что в представлениях о" бессознательном" имеет, напротив, рациональный характер и что должно рано или поздно стать неотъемлемой частью диалектико-метериалистического учения о закономерностях работы центральной нервной системы человека, с другой стороны. Процесс освобождения идеи "бессознательного" от тяготевших над ней традиций идеалистического понимания был поэтому крайне медленным, поступательные шаги в нем нередко сменялись периодами длительного застоя и даже регресса. Конечно, это не могло не повлиять как на роль, которую эта идея играла в формировании различных областей знания, так и на особенности отношения к ней, характерные для различных исторических периодов.

Для того чтобы понять, как вопреки всем этим трудностям происходило постепенное включение идеи "бессознательного" в контекст научных теорий, необходимо учесть также следующее. В этой идее скрещиваются, как в своеобразном фокусе, очень разные линии развития философии и научной мысли. А в результате такого скрещивания возникает характерная "междисциплинарность" представления о "бессознательном", его связь с широким кругом специальных областей знания - от теории биологического регулирования, нейро- и электрофизиологии до психологии творчества, теории искусства, вопросов социальной психологии и теории воспитания включительно.

Подход к проблеме "бессознательного" советских исследователей Его результаты, трудности и перспективы

Подход к проблеме "бессознательного", характерный для русской и в дальнейшем для советской науки, определялся (без всяких упрощенных попыток отрицания этой проблемы) прежде всего некоторыми методологическими принципами, которые обоснованно рассматриваются и поныне как единственно в данном случае адекватные. Главный из этих принципов заключается в том, что проявления "бессознательного" могут и должны изучаться на основе той логики и тех категорий, которые используются при изучении любых иных форм мозговой деятельности. Никакое замещение рациональных доказательств аналогиями, причинного объяснения "вчуствованием", или "пониманием" (в смысле, придаваемом последнему понятию Dilthey), детерминистического анализа данными не контролируемой объективной интроспекции и т.д. при исследовании "бессознательного" недопустимо, если мы, конечно, хотим остаться в рамках строго научного знания, а не мифов или художественных аллегорий.

Оказался ли для советской науки это принцип рационального, детерминистического, экспериментального подхода только призывом или же он был воплощен в конкретных исследованиях? Безусловно, последнее... В них были подвергнуты исследованию такие проблемы, как, например, неосознаваемое восприятие речи при функциональной глухоте и световых сигналов при функциональной слепоте; зависимость сновидений от функционального состояния организма и внешней стимуляции; возможности восприятия речи спящим; способность к спонтанному пробуждению в заранее намеченный срок (вопрос, связанный с более широкой пристально изучаемой в настоящее время проблемой так называемых биологических часов); самые разнообразные физиологические и психологические эффекты влияний, оказываемых в условиях бодрствования сублиминальными стимулами; воздействия, оказываемые на поведение нереализованным и переставшим осознаваться намерением; сдвиги в особенностях чувствительности и динамики физиологических процессов, провоцируемых суггестивно; роль, которую так называемое (подсознание) в смысле, придаваемом этому термину К. Станиславским играет в процессе научного и художественного творчества; влияния, которые оказывают неосознаваемые формы высшей нервной деятельности на динамику безусловно- и условно рефлекторных реакций самого разного типа; глубокая связь, которую имеет со всей областью "бессознательного" интрарецепция; возможность влиять на поведение с помощью отсроченного постгипнотического внушения (при амнезии последнего); проблема неосознаваемости так называемой автоматизированной деятельности; нарушения осознания переживаний, характерные для различных клинических форм расстройств сознания, и множество других вопросов сходного типа.

Если бросить ретроспективный взгляд на весь этот широкий круг работ, проводившихся на протяжении десятилетий, можно значительно более обоснованно утверждать, что общая ориентация этих исследований, основные теоретические принципы, от которых исследования отталкивались, оказались во всяком случае способными превратить проблему "бессознательного", вопреки всему своеобразию и парадоксам ее предшествующей истории, в предмет строго научного анализа.

Однако, одновременно (и это также должно быть отчетливо сказано) мы видим теперь, что представители этого общего направления не смогли одинаково глубоко осветить качественно разные стороны вопроса о природе и законах "бессознательного". Мы имеем в виду следующее.

Анализируя проблему "бессознательного", можно концентрировать внимание на разные ее аспектах. Мы напомним некоторые из основных выступающих здесь планов, что позволит оттенить более сильные и более слабые стороны охарактеризованного только что общего подхода.

"Бессознательное" может изучаться как особая форма отражения внешнего мира, т. е. как область физиологических и психологических реакций, которыми организм отвечает на сигналы, без того, чтобы весь процесс этого реагирования или отдельные его фазы осознавались. "Бессознательное" можно исследовать, однако, и в ином аспекте - в плане анализа динамики и характера отношений (содружественных или, напротив, антагонистических; жестко заранее фиксированных или, напротив, гибко изменяющихся), которые складываются при регулировании поведения между "бессознательным" и деятельностью сознания и которые очень по-разному толкуются различными теоретическими направлениями и школами. Наконец, в качестве самостоятельной проблемы может выступать вопрос о механизмах и пределах влияний, оказываемых "бессознательным" на активность организма во всем диапазоне ее проявлений - от элементарных процессов вегетативного порядка до поведения в его наиболее семантически сложных формах. Помимо этих трех аспектов, существует и ряд других, на которых мы сейчас задерживаться не будем.

В условиях реальной психической жизни все эти разные планы проявлений "бессознательного" неразрывно связаны между собой. Вместе с тем при экспериментальном и теоретическом анализе они нередко выступают дифференцированно, постольку каждый из них требует своего раскрытия особых методических приемов и особого истолкования. <...>

В работах, выполненных в нашей стране, а также в ряде очень важных подчас исследований, проводившихся со сходных методологических позиций за рубежом, было сделано немало, чтобы углубить физиологическую трактовку первого из названных выше аспектов (понимание "бессознательного" как особой формы рефлекторного отражения внешнего мира)... Объединяющим в проблемном отношении все эти, казалось бы, очень резко ориентированные исследования является то, что в них прослеживаются недостаточно или даже вовсе неосознаваемые реакции на стимуляцию и анализируются физиологические механизмы и психологические проявления этих латентных процессов.

Второму из упомянутых выше аспектов (проблеме отношений, существующих между "бессознательным" и сознанием) у нас было также посвящено немалое количество экспериментальных работ. Акцент, однако, был поставлен скорее все же на работах теоретического порядка, во многом связанных с именами Л.С. Выготского, С.Л. Рубинштейна, А.Н. Леонтьева, в которых с позиций марксистко-ленинского учения о природе сознания был дан анализ факторов, придающих психическому отражению качество осознанности (анализ проблемы предметной отнесенности психической деятельности, обобщенности и объективизации актов сознания в основе речи). К работам этого типа относятся также исследования, выполненные в школе Д.Н. Узнадзе и осветившие вопрос о двух уровнях переживаний - уровне установок и уровне так называемой объективации.

Эти работы имели для постановки проблемы "бессознательного" исключительно большое значение, так как на их основе впервые представилось возможным добиться какой-то ясности в уже упоминавшемся нами, очень старом и долгое время остававшемся совершенно бесплодном споре между сторонниками "неврологического" и "психологического" истолкования природы неосознаваемых мозговых процессов. Кроме того, эти работы во многом способствовали пониманию односторонности (и потому ошибочности) схемы отношений между сознанием и "бессознательным", которую Уэллс справедливо называет" краеугольным камнем" психоаналитической доктрины и которая нашла выражение в известной концепции "вытеснения".

И наконец, третий план влияний, оказываемых "бессознательным" на динамику вегетативных процессов и смысловую сторону поведения. Надо прямо сказать, что в то время как за рубежом именно к этому особенно важному для медицины аспекту проявлений "бессознательного" уже давно приковано серьезное внимание разных направлений психосоматической медицины и всей психоаналитической школы (имеется в виду как ее ортодоксальное направление, так и многочисленные модернизированные ответвления), отечественные исследователи долгое время этой стороной проблемы в достаточной степени не интересовались. Систематическое исследование вопроса, какую роль неосознаваемые психические процессы играют в детерминации сложных форм приспособительного поведения, проводилось у нас по существу только в рамках психологического направления, созданного Д. Н. Узнадзе.