§ 149. При оценке такого подхода, на наш взгляд, надежным представляется отправляться от базисных положений классической теории права, а именно:

во-первых, деление правовых актов на правоустановительные, т.е. образующие нормы права, и на акты правоприменительные, формулирующие конкретные правоотношения (в том числе сделки) на основе применимых правовых норм;

во-вторых, положение, согласно которому любые нормы права той или иной правовой системы применимы, действуют только в отношении субъектов данной правовой системы и неприменимы к субъектам иной правовой системы, кроме случаев, когда, возможно, такая применимость либо внутринационально узаконена, либо международно согласована.

Если исходить из этих базисных постулатов, то:

во-первых, нормы, происходящие из национальных правовых источников, неприменимы ex proprio vigore (своей собственной силой) к субъектам иных правовых систем, в том числе к субъектам международного экономического права, а они, ни мало ни много, прежде всего государства!

во-вторых, правоприменительные акты, в том числе, к примеру, картельные соглашения между ТНК, не могут рассматриваться в качестве правоустановительных актов в какой бы то ни было правовой системе, в том числе и в международном экономическом праве;

в-третьих, частноправовые сделки, т.е. акты правоприменительные, заключаемые между собой "операторами", в том числе и ТНК, из разных стран, всегда в конце концов подпадают под то или иное применимое национальное право. Условия сделок (права и обязанности сторон) могут быть в силу принципа "свободы воли" сторон самыми разными. Но сама "свобода воли" и ее пределы определяются и ограничиваются в рамках той или иной национальной правовой системы. Эти сделки поэтому никак не порождают какой-либо свой собственный правопорядок, их условия не более чем набор прав и обязанностей сторон и только для сторон;

в-четвертых, так называемые "диагональные" соглашения, т.е. соглашения между государствами и иностранными частными лицами, не могут быть теоретически превоустановительными, т.е. творить "смешанное право", ибо государство в принципе может творить право, а частное лицо- нет, тем более международное право. Практически же - такие "диагональные" соглашения подпадают, обычно по соглашению сторон, под то или иное национальное право. Казусов сколько угодно, хотя бы известное упомянутое выше дело с арестом в Бресте (Франция) парусника "Георгий Седов" по иску швейцарской фирмы "Нога".

Короче говоря, источники международного экономического права те же самые, что и в международном праве вообще, хотя в МЭП есть и своя специфика.

Исходя из классического подхода к принципиальному отделению системы международного права, включая международное экономическое право, от национальных правовых систем, следует соответственно признавать и разность источников права международного и права национального.

7. Соотношение мэп и внутригосударственного права. Соот­ношение мэп с международным частным правом.

1.2. Мэп и внутреннее право

Шумилов: 16. Международное экономическое право тесно взаимо­действует с национальными правовыми системами госу­дарств, которые можно объединить обобщенным термином «внутреннее право».

Вопросы внутренней компетенции государств все чаще становятся предметом международных соглашений (нета­рифные меры регулирования импорта, режим импорта услуг, правовой режим иностранных инвестиций и т.п.).

Таким образом, объектная сфера действия МЭП постоян­но расширяется за счет вопросов, которые ранее традицион­но входили в круг сугубо внутренних дел государств. В то же время имеется и другая тенденция: во внутреннее право имплементируется все большее число норм МЭП. В этом прояв­ляется взаимопроникновение двух систем права.

17. В некоторых случаях внутреннее право как бы «выхо­дит» за пределы государственной границы. Такое явление получило название экстратерриториального действия права (Лукашук И.И.). В российской правовой литературе исполь­зуется термин экстерриториальное применение права.

Так, в соответствии с Конвенцией ООН по морскому праву 1982 г., прибрежному государству предоставлено право специализированной юрисдикции в зоне, прилегаю­щей к его территориальным водам. Прибрежному государст­ву разрешено в этой зоне осуществлять контроль с целью предотвращения нарушения таможенных, фискальных, им­миграционных, санитарных правил на его территории. «Выход» внутреннего права за пределы государственной гра­ницы «разрешен» международным правом.

Явление экстратерриториального (т.е. выходящего за пределы государственной территории) действия внутреннего права распространено в сфере международных частно-право­вых отношений.

Вместе с тем, в публично-правовой сфере МЭО попытки придать экстратерриториальное действие внутреннему праву не могут не встретить противодействия. Такие попытки предпринимаются, в частности, со стороны США.

Так, по законодательству США возможен запрет экспорта оборудования той или иной стране. Такой запрет, если он введен, обязателен для предприятия, которое принадлежит или контролируется лицом, «являющимся субъектом юрис­дикции США». Субъектом же юрисдикции США, по этому законодательству, признаются:

— гражданин или резидент США;

— лицо, фактически находящееся в США;

— любая корпорация, образованная по законам США или любого штата США;

— любая организация, независимо от того, где она создана и осуществляет свою деятельность, если она принадлежит или контролируется указанными выше лицами.

Следовательно, запрет, установленный во внутреннем праве США, согласно этому закону, становится обязатель­ным для предприятия где-нибудь в Европе, если, скажем, контрольный пакет акций этого предприятия принадлежит гражданину США. Другими словами, внутреннее право США «проникает без спроса» в пространственную сферу действия другой национальной правовой системы.

18. В процессе международных хозяйственных связей с участием физических/юридических лиц взаимодействуют национальные правовые системы разных государств. При этом взаимодействии постоянно возникают проблемы «не­стыковки» (коллизий) внутреннего права, «отсылки» из одной системы права в другую. Решаются коллизии с помо­щью так называемых коллизионных привязок: в отношениях наследования роль привязки играет закон места жительства наследодателя; в вопросах правоспособности юридического лица — закон места его учреждения; в отношениях собствен­ности — закон места нахождения вещи; в торговом морепла­вании — закон флага и т. п.

Все указанные частно-правовые отношения с иностран­ным элементом образуют сферу действия международного частного права (МЧП). Таким образом, МЧП регулирует:

а) отношения между юридическими лицами разных стран в процессе хозяйственных, научно-технических и культур­ных связей;

б) отношения с участием иностранных физических лиц в том, что касается их имущественных, личных и процессуаль­ных прав (в основном в области гражданского, трудового, се­мейного законодательства).

19. Внутреннее право государства, находясь в действии, образует правовой режим, состоящий из множества режимов с разным сочетанием способов, методов, типов правового ре­гулирования.

Так, на границах между государствами существует специ­альный режим государственной границы и пограничный режим, которым определены порядок и условия пересечения границы физическими лицами, транспортными средствами, животными, товарами, а также пребывания и деятельности (хозяйственной, промысловой и иной) в приграничной поло­се (до 5 км).

Таможенный режим представляет собой совокупность по­ложений, определяющих статус товаров и транспортных средств, перемещаемых через таможенную границу. По Та­моженному кодексу РФ, существуют 15 разновидностей та­моженного режима: выпуск для свободного обращения, тран­зит, свободная таможенная зона, экспорт, реэкспорт, перера­ботка на таможенной территории и др.

Санитарный режим — это совокупность правил, препят­ствующих распространению болезней, а также предусматри­вающих меры по проведению карантинных мероприятий на всех видах транспорта в случае опасности распространения таких болезней, как холера, оспа, чума, тиф и др.

Ветеринарный режим — это совокупность правил, пре­пятствующих трансграничному распространению болезней животных.

Взаимодействие МЭП и внутреннего права можно пред­ставить как взаимодействие двух режимов, каждый из кото­рых состоит из бесчисленного множества менее сложных ре-жимов.

Так, когда говорят о «национальном режиме», «режиме импорта/экспорта», об «инвестиционном режиме» и т.д., — ясно, что речь идет о внутреннем праве.

Государство может заложить во внутренний правовой режим политику протекционизма или открытой экономики в сфере торговли, инвестиций; может предусмотреть опреде­ленные льготы и преференции в импортном или инвестици­онном режиме для тех или иных видов товаров, сфер инвес­тиционной деятельности или для той или иной группы госу­дарств (развивающихся стран, государств-участников со­вместного интеграционного процесса).

В то же время международное экономическое право, если можно так выразиться, «отслеживает», каков же внутренний правовой режим в той или иной стране, и соответствующим образом строит свои правовые нормы относительно того, в каких пределах допустимы протекционистские меры при им­порте товаров/капитала, при каких условиях возможно предоставление льгот и преференций для товаров отдельных государств. Другими словами, речь идет о международно-правовом РЕЖИМЕ применения внутреннего права.

Так, в международных договорах о взаимной защите ин­вестиций часто предусматривается «принцип национального режима». Это означает, что договором установлен междуна­родно-правовой режим, в соответствии с которым уравнива­ются правовые возможности иностранного частного инвесто­ра на территории государства-партнера.

Соответственно, государства-партнеры отстраивают свою национальную правовую систему с учетом требования меж­дународно-правовых договорных норм: внутренний правовой инвестиционный режим закрепляет равенство внутреннего и внешнего частного инвестора.

Если во внутреннем праве используется термин «нацио­нальный режим», то применительно к МЭП правильнее бы до бы говорить о «международно-правовом режиме предо­ставления национального режима» (и, следовательно, о прин­ципе предоставления национального режима).

Эти нюансы важны и с прикладной, и с научной точки зрения, потому что разграничивают понятия, относящиеся к разным сферам и отраслям права, акцентируют внимание фактически на «стыке» внутреннего и международного эко­номического права.

Аналогичный подход должен быть и к «принципу наибо­лее благоприятствуемой нации» и к некоторым другим.

В России внешнеторговый правовой режим функциониру­ет на базе целого ряда нормативных актов: Таможенный ко­декс РФ 1993 года (готовится новая редакция кодекса), Закон «О таможенном тарифе» 1993 года, Закон «О государственном регулировании внешнеторговой деятельности» 1995 года, Гражданский кодекс РФ (первая часть ГК введена в действие с 1.01.95 г.; вторая—с 1.03.96 г.), Закон «О мерах по защите эко­номических интересов Российской Федерации при осущест­влении внешней торговли товарами» 1998 года и др.

В США, например, внутренний внешнеторговый право­вой режим действует на основе следующих, в основном, пра­вовых актов: Закон о тарифах 1930 г. (закон Смута-Холи), Закон о закупке американских товаров 1933 г., Единообраз­ный торговый кодекс США 1952 г. (на основе которого штаты принимают свои законы), Закон о торговле 1974 года, Закон о торговых соглашениях 1979 г., Закон об управлении экспортом 1979 г., Закон о торговле и тарифах 1984 г. Закон о торговле и конкуренции 1988 г., Закон об осуществлении американо-канадской свободной торговли 1988 г., Закон о та­можне и торговле 1990 г. и др.

Международно-правовой режим МЭО функционирует на базе договорных, обычно-правовых и рекомендательных норм, содержащихся, в частности, в Уставе ООН (девятой главе «Международное экономическое и социальное сотруд­ничество»), Генеральном соглашении по тарифам и торговле, Генеральном соглашении по торговле услугами (ГАТС), Со­глашении о торговых аспектах прав на интеллектуальную собственность (ТРИП), Соглашении по торговым аспектам инвестиционных мер (ТРИМ), Уставе ВТО, Уставе МВФ, Римском договоре о создании ЕЭС, в соглашениях госу­дарств-членов СНГ, Конвенции ООН о договорах междуна­родной купли-продажи товаров, в конвенциях МОТ, в реше­ниях ВТО, МВФ, ОПЕК, в резолюциях международных ор­ганизаций, в «Принципах, определяющих международные торговые отношения и торговую политику, способствующих развитию» ЮНКТАД, в резолюциях ГА ООН «Хартия эко­номических прав и обязанностей государств», «Комплекс со­гласованных на многосторонней основе справедливых прин­ципов и правил для контроля за ограничительной деловой практикой», «О протекционизме», «О мерах укрепления до­верия в МЭО», «О международной экономической безопас­ности»; в торговых, платежных, кредитных, налоговых меж­дународных соглашениях, соглашениях о защите инвести­ций, об экономическом, научно-техническом сотрудничестве и многих других источниках права.

Вельяминов: § 76. Вопрос соотношения МЭП и международного частного права возникает не в последнюю очередь в связи с некоторым внешнесмысловым сходством значения слов "экономическое" (по русски: "хозяйственное") и "частное". Ответ на этот вопрос осложнен тем, что в доктрине международного частного права есть в основном два различных подхода к пониманию нормативного состава этого права.

Согласно одному подходу (в основном школа цивилистов: М.М. Богуславский, М.И. Брагинский, И.А. Грингольц, В.П. Звеков, С.Н. Лебедев, А.Л. Маковский, Г.К. Матвеев, М.Г. Розенберг, О.Н. Садиков и др.) - международное частное право включает в себя:

во-первых, коллизионные нормы, входящие обыкновенно в состав национального гражданского права и имеющие целью определение так называемого применимого права, т.е. права того государства, в соответствии с нормами которого должны решаться конкретные правовые отношения, выходящие за рамки одной правовой системы;

во-вторых, не очерчиваемый строго и четко круг фрагментарно выделяемых норм гражданского, семейного, трудового и т.п. отраслей национального права, применимых к регулированию правоотношений с так называемым "иностранным элементом". Например, национальные нормы, регулирующие правовой режим иностранцев;

наконец, в третьих, - это нормы многих международных договоров, прежде всего так называемых "конвенций международного частного права" (точнее было бы говорить о "международных конвенциях о частном праве". См. § 523), нормы которых призваны регулировать частные правоотношения, выходящие за рамки одной правовой системы.

В доктрине (Д.Б.Левин, Е.Т.Усенко и др.) признается, что международные нормы не действуют для субъектов национальных правовых систем ex proprio vigore (собственной силой), но действуют опосредованно, будучи трансформированы (Ф.Трипель), иначе реципированы (Д.Б.Левин) в том или ином национальном правопорядке либо посредством генеральной рецепции (например, согласно конституции, обусловливающей действенность в государстве международных договоров, заключенных данным государством), либо посредством специальной рецепции (например, в силу ратификации международного договора). Таким образом, рецепированная (трансформированная) международная норма, не теряя этого своего качества, становится одновременно и национальной. Поскольку все три источника норм международного частного права, согласно "цивилистической" школе, - фактически нормы национальные, внутрисистемные, реально практически все международное частное право - есть не "международное", но внутринациональное (см. также § 61, 154).

§ 77. Вторая школа (в основном международников: И.П.Блищенко, Л.Н.Галенская, В.Э.Грабарь, С.А.Голунский, Ф.И.Кожевников, С.Б.Крылов, С.А.Малинин и др.) исходит из того, что в состав международного частного права входят только нормы международно-правовые, в основном договорные, а следовательно, международное частное право есть одна из составных международного публичного права в целом. Теоретически этот подход логичен. Ведь конвенционные международные нормы частного права отличаются только по предмету регулирования (частноправовые отношения) от норм других отраслей международного публичного права (например, охрана окружающей среды, сотрудничество в космосе и т.п.). Кроме того, и нормы таких других отраслей принципиально ничем не отличаются от международных норм частного права с точки зрения их действия в силу рецепции в национальных правопорядках различных стран (в частности, применения их органами и должностными лицами).

Многие международные конвенции о частном праве, те, которые направлены на регулирование международных частных экономических, торговых правоотношений, на наш взгляд, логично соответственно включать в состав международного экономического права, ибо это - международные договоры, имеющие предметом регулирование международных экономических отношений. Хотя нормы таких конвенций, будучи рецепированными, применяются и в качестве внутринациональных норм, их первооснова остается международной. Это проявляется прежде всего в их "связанности", "автономности", они не могут произвольно изменяться или отменяться, будучи по происхождению международными.

Нельзя не заметить, что к международному частному праву англо-американская доктрина относит только коллизионные нормы. И в действующем Гражданском кодексе РФ под рубрикой "Международное частное право" фигурируют в основе лишь коллизионные нормы. Строго формально так называемое "международное частное право" - это право внутринациональное, коллизионное право того или иного государства.

§ 78. Такова теория. В практическом же плане важнейшим отличием МЭП является, во-первых, то, что его субъекты - это субъекты международного публичного права, а субъекты международного частного права - это прежде всего субъекты национальных систем права. Во-вторых, МЭП как отрасль международного публичного права применяется к регулированию международных публично-правовых отношений, а международные частноправовые отношения, в том числе с участием в некоторых случаях государств и иных субъектов международного публичного права, - регулируются тем или иным частным, национальным применимым правом, в том числе включающим в себя в ряде случаев опосредованно нормы тех или иных международных договоров и конвенций, т.е. нормы, рецепированные (трансформированные) в национальные правовые системы.