I.4. Буддизм как дополнение к конфуцианству и даосизму

«Если что-либо должно быть сделано, - делай, совершай с твердостью. Ибо расслабленный странник только больше поднимает пыли».

Из «Джаммапада» ¹

Буддизм начал проникать в Китай из Индии в I в. н. э. Основоположником считается парфянский монах Ань Шигао, прибывший в Лоян в 148. С помощью группы китайских помощников Ань Шигао перевёл на китайский язык около 30 буддийских сочинений. Склонность к отрицаниям, признание равенства и гармонии, а также представление о единственности реальности явились теми элементами китайской мысли, которые также были характерны и для буддизма Махаяны. Использование для буддийских верований и практик даосских терминов не только помогло решить сложную задачу перевода, но и сделало буддийские сочинения более понятными для китайцев. Но слово не всегда точно соответствует понятию, и поэтому использование в этих переводах традиционных китайских терминов привело к неверному пониманию многими деятелями первого поколения китайских буддистов некоторых важных буддийских теорий. Таким образом, распространяясь и укрепляясь буддизм подвергался значительной китаизации. Как религия страдания, надежды, утешения и вознаграждения буддизм широко распространился в Китае в V в., став в некоторых царствах почти официальной религией.

Буддизм не вступил в оппозицию к конфуцианству и даосизму. Он с самого начала выступил как дополнение к ним, как практическое учение, наставляющее личность на путь нравственной и интеллектуально возвышенной жизни. Взаимовлияние буддизма, конфуцианства и даосизма привело к появлению особого, китаизированного, варианта буддизма, значительные элементы которого сохранились в Китае и в настоящее время. Существует мнение, что буддизм «въехал» в Китай на даосизме. Философия буддизма, не противоречащая догматам этого учения, рассматривалась как его развитие. Сунь Чо (IV в.) назвал Будду воплощением Дао. Карма (кит. е) считается проявлением Дао. Особый интерес вызывала новая психотехника, позволяющая достичь высочайшего состояния сознания. Несоответствия разрешались с легкостью. Китайцы не стали отказываться от некоторых привязанностей, чего требовали буддийские традиции, в том числе от родственных уз. Они сохранили уважение к телу, дарованному небом, причисляли к первоэлементам материи металл и дерево, которые в классическом буддизме отсутствуют. Пустота, пустотность, соответствующая даосскому учению о наполненной пустоте, трактовалась как неоформленное бытие, предшествующее оформленному, и как то, что впереди (абсолют). Представление о душе как небесной субстанции (кит. хунь) отождествилось с представлением о сознании (кит. синь). Кан Сэнхуэй (III в.) утверждал, что буддизм раскрывает то сокровенное, что содержится в  «Книге перемен» и «Книге песнопений. Будды и бодхисаттвы вошли в китайский пантеон, обретя новое звучание имен и новые элементы иконографии. Обычных людей, мирян привлекали в буддизме возможность при помощи святого получить освобождение от страданий, т.е. войти в нирвану, «переправиться на другой берег». Близкой китайцам оказалась и идея кармы как справедливого воздаяния за заслуги, надежда достичь освобождения если не в этой, то в какой-либо следующей жизни.

При этом, как указывает Л.С. Васильев, очевидна еще одна особенность китайской ментальности – это соотношение религии и морали ¹. Если в других мировых религиях бесспорен примат именно религиозного начала, тогда как мораль, вся система этики – это нечто вторичное, производное, то в Китае картина была иной. Мораль считалась первичной, а религия – вторичной, лишь сопутствующей выработанной конфуцианцами системе этики. Вопрос веры всегда был делом совести каждого китайца, но малейшее нарушение морали, пренебрежение к точно фиксированному церемониалу и традициям сурово преследовалось и осуждалось общественным мнением и властями.

Ментальность китайцев, сформировавшаяся на основе конфуцианства, даосизма и буддизма, базируется на многовековых традициях, ритуалах и правилах. Духовное наследие их великих соотечественников для жителей Китая не просто «философские памятники», а неукоснительное руководство к действию. В Китае новые идеи получают отклик, если они подкрепляются историческим прецедентом, а решающим аргументом в ходе предметной дискуссии частенько бывают ссылки на классиков или канонические книги.