Кельто-лигурийцы Прованса

С незапамятных времен побережье от устья Роны до Арно населяли лигурийцы, воинственный первобытный, не относящийся к индоевропейской группе народ. (Некоторые исследователи склонны считать их протоиндоевропейцами.) В Провансе они ассимилировались с новой волной кельтских завоевателей (IV в. до н. э.), создав таким образом смешанную культуру. Сложилось мощное

*Проксен - гражданин, в обязанности которого входит прием приезжающих из других полисов послов и путешественников. Феодорок - гражданин, несущий расходы по приему священных послов - феоров.

174

кельто-лигурийское объединение салийцев с центрами в Арле и Антремоне (недалеко от Экс-ан-Прованса). Несмотря на то что их отношения с Массалией были часто натянутыми, торговые связи устанавливались быстро, тем более что кельты были более восприимчивы к греческому влиянию, чем лигурийцы. Массалия же, как отмечалось, представляла собой хорошо укрепленный, превосходный аванпост, расположенный в Сен-Блезе, его смогли разрушить лишь военачальники Цезаря. Массалийские купцы были надежно защищены. Чаще всего их принимали хорошо, в соответствии с соглашениями, заключенными с племенами внутренних областей. Бронзовая рука (начала I в. до н. э.), найденная в Провансе,—символ дружеских связей с Велавнами, племенем в Приморских Альпах. Эмпории (торговые колонии) провансальского берега * служили перевалочным пунктом для массалийской торговли в суровой стране, где была необходима хорошая защита. Кроме того, в конце III в. до н. э. массалийцы обосновались в Гланоне (Сен-Реми-де-Прованс) у скрещения торговых путей, пересекавших небольшую горную цепь близ городища, расположенного около священного источника. Здесь образовался красивый эллинистический полис, ставший центром не только торговли, но и отдыха. Апогей его развития приходится на II в. до н. э. (Гланон I археологов). Вокруг перистиля стояли дома, в плане своем напоминающие делосские жилища. Выстроены они с большой тщательностью, на греческий манер. (Их трудно изучать, так как впоследствии они неоднократно перестраивались.) Вероятно, к этой же эпохе относится первый уровень «дома Козерога», дома с колоннами, прекрасного здания в делосском стиле. Постройка сделана из больших каменных блоков длиной до 1,45 метра (без связующего раствора.) Этой же эпохой датируются храм, обширный и богато украшенный бассейн (нимфей), возведенный у чудотворного источника, около которого было найдено посвящение Аполлону-целителю, мраморный рельеф строгого стиля, изображающий танцующую богиню — олицетворение времени года (Мюнхенский музей), серебряные монеты, чеканенные от имени жителей Гла-

* Массалийскими колониями были Тавроент (Санари?), Ольбия (Гиерские острова), Антиполис (Антиб), Никая (Ницца). Из них только Ольбия благодаря недавним раскопкам достаточно хорошо изучена.

175

нона. Захоронения эллинизированных галлов отмечены стелами с галльско-греческими надписями. Во II в. до н. э. после захвата страны Марием началась романизация города. В греко-римский период (Гланон II — 100—40 гг.) дома строились из бутового камня неодинакового размера, атриум заменил перистиль, появилась мозаика. (Реконструкция «дома Козерога», «дом Суллы», в котором мы видим первые образцы мозаики в Галлии.) Примерно в 40 г. до н. э., уже после взятия римлянами Массалии (Гланон III), начали возводить постройки из бутового камня одинакового размера с применением связующего раствора. Отныне он стал римским городом, застроенным при Августе прекрасными зданиями. Подобная практика основания колоний внутри страны, кажется, была единственной в своем роде. Только торговля может объяснить быструю эллинизацию кельто-лигурийцев. Внедрялось (хотя и не очень широко) выращивание оливковых деревьев и виноградной лозы. Галльские крепости на греческий манер укрепились стенами с регулярной кладкой, что не имело ничего общего с укреплениями остальной Галлии. Вместе со вкусом к вину распространился культ Диониса. Кельты начали писать на своем языке с помощью греческого алфавита. В Провансе найдено около 40 довольно загадочных галло-греческих надписей, в том числе знаменитые посвящения Матерям (галльские богини плодородия) из Гланона. Сложилось и кельто-греческое искусство, известное в основном по открытиям в Антремоне и Рокпертюзе. Темы изображений кельтские, но техника явно заимствована у греков. Конечно, эта скульптура осталась достаточно варварской, и, что удивительно, зародившись в III—II вв., она часто напоминает скульптуру греческой архаики, как если бы начинающие скульпторы оказались перед одними и теми же проблемами и для разрешения их прибегли бы к одним и тем же условностям. Но если сравнить эти кельто-греческие произведения с чисто кельтской скульптурой, например со стилизованной головой, найденной в Мсецке Зебровице (Чехословакия), или с изображением божества с вепрем из Эфинея (Верхняя Марна), то мы увидим явный прогресс под влиянием Средиземноморья. Греческое влияние особенно заметно в центре области салийцев Антремоне, разрушенном римлянами в 122 г. до н. э. На плато треугольной формы, перегороженном крепостной стеной, развивался, обширный полис, разделен-

176

ный стеной на верхний и нижний город. В верхнем находились дома знати и святилище, в нижнем — жилища и мастерские, в которых обрабатывали металл, глину, выделывали кожу. План города — эллинистический с характерно расположенными кварталами и широкими улицами. Дома, однако, возведены из камня посредством сухой кладки или из необожженного кирпича на каменном фундаменте, крыты ветвями и производят жалкое впечатление по сравнению с домами Гланона. Все греческие предметы, во множестве найденные здесь («мегарские» чаши, родосские амфоры), привезены из Массалии. Многочисленные монеты — также в основном массалийские (в одном кладе их около полутора тысяч), но здесь же обнаружены и три аллоброгские монеты, а также несколько римских денариев республиканского времени. Мощеная дорога ведет к «святилищу духов», расположенному в верхней части города. Именно там были сделаны удивительные открытия: колонны с вырезанными в форме человеческого черепа ячейками, которые перемежаются с рисунками отрубленных голов, статуями знатных галлов в военных костюмах, изображенных сидящими или верхом. Их левая рука покоится на маске в виде отрубленной головы, в правой — железная молния, глаза полузакрыты — это настоящие портретные изображения суровых лиц. Здесь почитали умерших великих вождей, героизированных в образе Тараниса, бога-громовержца, которого римляне отождествляли с Юпитером. Что же касается отрубленных голов, то они не обязательно были головами врагов, так как мы знаем, что галлы бальзамировали головы усопших царей и бережно хранили их. Посидоний, посетивший Галлию в начале I в. до н. э., с ужасом рассказывает об этом. Культ героев, ставших духами-хранителями, которых нужно было хранить в крепости, культ отрезанных голов — все это относится к самым глубоким верованиям кельтского мира, запечатленным в Антремоне, но выражены они в пластических формах, заимствованных у греков. Могильные мотивы местного происхождения — это острое ощущение смерти, ужасной, но и желанной одновременно, так как она открывала путь к обожествлению; по технике же исполнения они греческие. Древние тонко чувствовали широкое движение эллинизации, которое за три века охватило всю Южную Галлию. Цезарь в «Записках о галльской войне» (I; 1, 3) заявил, что в провинции Нарбонн есть «культура» и

177

«гуманизм», отсутствовавшие в «лохматой» (нецивилизованной) Галлии. Согласно Страбону (IV, 1, 5), «массалийцы превратили свой город в большую школу для варваров и сделали галлов такими грекофилами, что даже деловые бумаги они составляли по-гречески». Юстин, переложивший «Историю» Помпея Трога на латинский язык, выразился еще определеннее, несмотря на то что некоторая риторическая напыщенность портит отрывок: «Под влиянием фокейцев галлы смягчились и вышли из варварства и научились вести менее суровый образ жизни, возделывать землю и окружать города укреплениями, жить скорее под властью законов, чем оружия. Прогресс был столь блестящ, что казалось, будто не Греция переселилась в Галлию, а Галлия оказалась в Греции» (Just. XLIII, 4).