Часть II Содержательное наполнение и роль термина в науке.

Выше были описаны основные системы выделения критериев национального богатства и их расчетов, а также даны краткие комментарии. Однако, для того, чтобы разобраться в вопросе более полно и сделать более взвешенный вывод, необходимо провести более глубокий анализ. В таком случае придется начать от Адама. Наука выстраивает теории, сопровождающиеся доказательствами, проверками гипотез на основе первоначала – аксиом. Та или иная экономическая школа, тот или иной мыслитель строит теорию, изначально приняв некоторые свои предпосылки, определив свою совокупность терминов, свой предмет изучения и свой метод. Поэтому, если проводить анализ насколько хороша какая-то теория, нужно понять не только, что это теория говорит, но и почему, из чего она выросла. Хорошее учение должно, во - первых, не противоречить самому себе, а, во-вторых, давать удовлетворительные для общества ответы на вопросы, которое общество перед наукой ставит. Теория должна удовлетворять следующим условиям:

1- Правильно ли поставлен вопрос, на который утверждение дает ответ. Имеется ли научная значимость у, допустим, верного ответа на вопрос? Относится ли этот вопрос к ведению именно той науки, в рамках которой эта теория себя представила? Экономист может описать процесс возникновение электрического заряда в облаках, но, очевидно, экономическую науку это никак не обогатит. Казалось бы, неужели действительно эту проблему следует прояснять, разве можно промахнуться, поставив цель заниматься одной наукой, но дать ответ для другой науки? Однако, учитывая усиливающуюся в наше время тенденцию конвергенции научного знания, размывания границ сферы деятельности отдельных наук, этот вопрос не кажется таким уж праздным.

2- Не противоречит ли утверждение теории, из которого оно “выросло”. Другими словами, согласуется ли содержательная часть утверждения с его собственным доказательством. Вообразим, что сторонники какого-то несуществующего экономического направления говорят: наша аксиома – человек максимизирует полезность, две составляющие формулы полезности – получаемый доход и часы досуга. Затем эти представители говорят: ПРИ ЛЮБЫХ УСЛОВИЯХ РЕПРЕЗЕНТАТИВНЫЙ человек, стремясь максимизировать полезность, будет работать как можно дольше, ведь это максимизирует его доход. Налицо явное противоречие: чем больше человек работает, тем меньше у него времени для отдыха, а результирующее количество часов для работы и отдыха каждый человек выберет исходя из его собственных предпочтений, исходя из своей собственной функции полезности. В математике эта проблема разрешается очень просто, потому что эта наука точная, идеальная с точки зрения строгой логики. Если где-то ошибка, то достаточно просто ее найти и указав пальцем сказать, например, “здесь неправильно посчитано: будет 140, а не 120”. С экономикой сложнее: переходы от одного к другому не осуществляются также ясно, как в математических формулах, можно в рассуждениях допустить противоречие, а обнаружить наличие ошибки нелегко, и доказать, что это действительно ошибка строго нельзя. Кроме того, теоретически возможно (хотя в реальности очень маловероятно), что утверждение, выведенное с несколькими ошибками из аксиом, в итоге оказывается верным. Это все равно, что решая задачу по математике, сделать несколько вычислительных ошибок, но при этом получить правильный ответ.

3- Наконец, возможно, утверждение соответствует тематике изучаемого предмета, при его выводе не было допущено логических ошибок, однако, его научная ценность недостаточна, правильность утверждения сомнительна. В этом случае можно сказать, что аксиомы неверны.

Экономика является одной из тех наук, в которой возможно (и на практике действительно это очень распространено) применение установки “черного ящика”, то есть научное знание может появиться на основе проведения эксперимента, исследования. Экономист имеет право сказать “мы абсолютно не знаем, почему ЭТО так, но мы ЭТО видим на практике, поэтому мы воспринимаем ЭТО как должное, ЭТО наше знание”. Например, можно сказать о выявлении закона: экономическому росту способствует эффективность работы судебной системы, проведя лишь эксперимент. Необязательно (хотя желательно) устанавливать причины этого явления, объяснять, как это работает, чтобы называть это научным фактом. Тогда возникает вопрос: если экономика наука практическая, то возникают ли знания об объективных фактах и утверждениях (которые нестроги, которые могут стать предметом спора) только после рассуждений, произрастающих из аксиом? Они же могут возникнуть вследствие простого наблюдения? Безусловно, экономика не так теоретезированна, как математика, не нуждающаяся ни в какой практике. Однако, никакого противоречия на самом деле не возникает. В случае с экономикой аксиомы просто выражаются несколько в ином виде. Если мы, например, проводим исследование “действительно ли усовершенствование судебной системы приведет к дополнительному увеличению экономического роста”, то нашими аксиомами будут: база данных достоверна, статистическая служба собирает информацию качественно, компьютерная программа, которая обрабатывает данные, работает правильно и так далее. Аксиомой, таким образом, мы называем некое первоначало, не требующее объяснения своего возникновения, то, что мы “принимаем на веру”. Вводимая терминология так же является аксиомой, прежде, чем строить теории как простимулировать совокупный спрос, мы используем аксиому, которой служит определение термина совокупного спроса. Человек, который ввел термин “спрос” тоже использовал аксиому, “приняв на веру” значения слов, которые входят в определение термина. Таким образом, цепочка может продолжаться долго, однако, в определенный момент содержание звена этой цепочки выходит за рамки экономики. Соответственно, дальше определенного уровня экономист не заходит. В самом начале данной работы было кратко описано лексическое наполнение общеупотребимого слова “богатство”, чтобы показать, почему экономисты называют именно этим словом то, что называют, а не выбрали для именования, например, ”совокупности произведенных материальных благ, обладающих ценностью” какое-то другое слово. При этом можно задать вопросы “что такое материальное?” и “что такое ценность?”, однако, не экономистам на них отвечать, они, как и обычные люди, принимают эти определения за должное.

Итак, мы можем сказать, что термины – это своего рода аксиомы, это первоначало перед тем, как их начинают использовать. Применительно к нашему термину, “богатству”, можно сказать, что определение термина, его расшифровка служит отправной точкой к исследованию вопроса как увеличить богатство, которое в итоге принесет научную пользу обществу. Впрочем, это не значит, что все термины появились раньше развертывания всех теорий: не бывает теорий, появившихся без терминов, но бывают термины, которые вводятся посреди теории. Например, определение богатства из классического учебника “Экономикс” Макконелла К.Р. и С. Л. Брю первый раз встречается далеко не на первой сотне страниц. В то время как “Капитал” К. Маркса начинается именно с определения богатства. Это различие объясняется разностью теорий, разностью структуры их построения, однако, в обоих случаях, можно сказать, что они органично в свои теории встроены: изучив эти теории можно понять, почему авторы этих трудов дают именно такие определения богатства. Важно отметить, что некорректным выглядит сравнение аналогичных определений, но находящихся “в разных системах координат”. Рассмотрим конкретные примеры, конкретные определения.

Определение из “Капитала” К. Маркса: “Богатство обществ…выступает как огромное скопление товаров, а отдельный товар – как элементарная форма этого богатства”¹⁰. Товар определяется, как вещь, произведенная для обмена. Таким образом, становится понятно, что к богатству относятся только материальные, вещественные продукты труда. Далее приведем определение из известной книги “Экономический образ мышления” П. Хейне, П. Боутке, Д. Причитко. Это не научная в строгом смысле литература, однако, она является весьма точным отражением основных идей своих научных основоположников. Определение звучит так: “Богатство – это то, что люди ценят”. Далее идет продолжение: “Материальные предметы могут, естественно, вносить свой вклад в богатство [так как они несут в себе ценность]…В то же самое время нет прямой связи между ростом богатства и увеличением объема, веса или количества материальных предметов. Неоправданное отождествление богатства с материальными предметами следует отвергнуть. Оно бессмысленно…”¹¹ Это продолжение не подлежит критике, так как в рамках своей теории оно абсолютно верно, условие №2, приводившееся выше, выполняется. Действительно, из аксиомы “богатство – все, что ценно” исходит правота следствия “богатство имеет не только материальное воплощение”. В то же время, если, например, кто-то захочет выступить с критикой марксистского определения составляющих богатства, то это следствие не годится в качестве аргумента, так как корень этого следствия – иная аксиома, отличная от аксиомы К. Маркса. Скажем также, что экономическая наука не может использовать данное определение в сыром виде, так как в выражение “все, что мы ценим” входит также ценность от непроизводимых вещей, таких как любовь близких, уважение в обществе, самореализация, духовное развитие, нравственность, некое общее счастье, красота, здоровье, образованность и так далее. Можно сказать, что последние два параметра входят в экономическую категорию “человеческий потенциал”, однако, здесь они рассматриваются не как ресурсы, способные быть пущенными в производство, а как ценности сами по себе. Все перечисленные ценности, пути их достижения являются объектом изучения психологов, социологов, медиков, философов и других, но не экономистов. Поэтому данное определение богатства не удовлетворяет условию №1 и не может в таком виде применяться в экономической среде.

В таком случае, необходимо четко определить границы этой экономической среды. В том же учебнике Макконелла - Брю дается такая характеристика сущности экономической науки и объектов ее рассмотрения: “Экономика – общественная наука, занимающаяся эффективным использованием редких ресурсов с целью добиться максимального удовлетворения экономических запросов общества.”¹² Говоря предельно просто, как в наибольшей степени удовлетворить потребности (число которых неограниченно), используя ограниченное количество имеющихся ресурсов. Ранее уже говорилось об альтернативной версии, о том, что на самом деле количество потребностей бесконечным назвать нельзя. Однако, даже если предположить, что к числу реальных потребностей относится небольшая их группа, лишь первичные потребности, то стоит констатировать, что в современном мире они далеки от полной степени удовлетворения, какой бы критерий в качестве полной степени ни выбирался, пусть даже самый “легкий” для достижения. Другими словами, до максимального удовлетворения самых основных потребностей очень далеко, можно сказать, бесконечно далеко, поэтому существенного изменения это определение предмета изучения экономики все равно не получило бы: степень удовлетворения потребностей все равно еще предстоит повышать бесконечно долго. В то время, как ограниченность ресурсов весьма наглядна. Особый акцент нужно сделать на словосочетании “экономических запросов общества”. То есть, речь идет об удовлетворении тех потребностей, которые связаны с производственной деятельностью человека, с деятельностью, направленной на создание блага путем затраты ресурсов. В экономической литературе часто указывается, что сфера интересов экономики – это производство, распределение, обмен и потребление продукта. Как сформулировал С. Фишер, экономика отвечает на вопросы “что производить?”, ”как производить?”, ”для кого производить?”.

Рассмотрим также определение как науки политической экономии, своего рода альтернативное экономиксу учение. “Политическая экономия – общественная наука, изучающая общественные отношения, складывающиеся между людьми в связи с производством материальных благ”. “Это наука о развитии производственных, то есть экономических, отношений людей. Она выясняет экономические законы, управляющие производством, распределением, обменом и потреблением материальных благ на различных ступенях экономического развития.” Сразу обращает на себя внимание то, что сфера интересов политической экономии ограничивается производством материальных благ, создание услуг не рассматривается. Вполне логично поэтому, что богатство в концепции БНХ ограничивается материальными продуктами, так как политическая экономия является источником самой этой концепции. Это еще раз говорит о том, что некорректно сравнивать различные определения богатства, пытаясь найти одно, которое однозначно правильнее, так как они находятся в разных системах координат, в них изначально вкладывались различные смыслы. Их скорее следует рассматривать отдельно. В тоже время, изучая как экономикс, так и политическую экономию, мы уверенно можем сказать, что занимаемся экономикой.