Деятельность кружка Станкевича.
Не смотря на то, что предметом споров в кружке были преимущественно философские и эстетические вопросы, в них привносился след истории, отражались раздумья о современном положении России. Философия рассматривалась в кружке как основа общего взгляда на мир.
Кружок Станкевича не был изолирован от других кружков. Например, кружка Герцена, который состоял из кучки молодых людей, жарко приветствующих идею Сен-Симона об утопическом социализме. В 1834 году все члены кружка и сам Герцен были арестованы, Герцен был сослан в Пермь, а потом в Вятку.
Члены кружка Станкевича и Герцена нередко общались между собой. Происходившее на собрании одного кружка становилось вскоре достоянием другого. Я. И. Почека, например, друг Станкевича, был одновременно близок к Герцену. Кроме того, участники обоих кружков нередко встречались с членами политического, конспиративного кружка Сунгурова. Когда было раскрыто «тайное общество» Сунгурова, Неверов вместе с несколькими своими товарищами навестил арестованного в Спасских казармах, собирал деньги для них.
Понятно, что Станкевич и его друзья, сталкиваясь в повседневной жизни со сложными проблемами действительности, не могли оставаться равнодушными. По словам Герцена, распространялась «ненависть ко всякому насилию, ко всякому правительственному произволу». 6
Однако кружок Станкевича не приветствовал путь насилия и радикальных мер.
В это же время состав кружка претерпевает изменения. Выбыл ближайший друг Станкевича Я. Неверов, в связи с отъездом в Петербург. Но зато кружок пополнился значительным количеством молодых людей. В их числе – Виссарион Белинский, Константин Аксаков, Александр Ефремов, Александр Келлер, Алексей Топорнин, Осип Бодянский, Павел Петров.
По свидетельству Неверова, Станкевич заинтересовался Белинским, как только узнал об исключении его из университета за какую-то пьесу, «сюжетом которой было злоупотребление владетельного права над крестьянами». Так состоялось их знакомство, которое вскоре переросло в дружбу.
В октябре 1834 года Станкевич написал: «Интерес наук умалился с верою в решение высочайших вопросов».7 Теперь «высочайшие вопросы» стали играть наиболее важную роль в сознании участников кружка. Если раньше их занимало понятие истины, то теперь оно совмещается с понятием добра. В том же письме к Бакунину Станкевич продолжает: «Этот интерес принял другой оборот, я ищу истины, но с нею и добра. История обещает мне много, как для одной, так и для другого»8. Использование истории, как инструмента в поиске обоих понятий, очень важно. Это указывает на то, что интересы кружка стали более заземленными, наполнились реальным содержанием.
В кружке активно защищалась идея свободы человеческой личности. Положение крепостнической России на международной арене и условия внутри нее, давали обширную пищу для размышлений, в том числе, об отсутствии гармонии между личностью и обществом. Одной из главных, великих целей, которым хотел посвятить себя Станкевич и его друзья – было распространения образования в России.
Кружок объединял в себе совершенно разнообразных людей по воззрению, темпераменту, характеру и даже происхождению. Стоит признать, что наиболее выдающейся и яркой личностью был Виссарион Белинский. Он выделялся среди остального круга друзей своими более независимыми, смелыми взглядами на происходившее. Побуждал своих друзей быть более восприимчивыми к социальным проблемам действительности, быть более независимыми в своих суждениях. Нельзя сказать, что все его старания увенчались успехом, но точно не были безрезультатными. Со временем в кружке выработалось общее воззрение на Россию, жизнь, литературу, мир. Кружок Станкевича пытался выработать целостный взгляд на мир, опираясь в большей степени на философию.
Станкевич верил в неограниченные возможность и могущество мысли, но сначала, как и многие просветители не искал в обществе той реальной силы, которая могла бы осуществить предначертания разума. Лишь много позже Станкевич понял необходимость в этом и стал прикладывать усилия. Он верил в свой долг служить человечеству.
Философия стала не целью его деятельностью, а переходной ступенькой к новым знаниям: «…Философию я не считаю моим призванием; она, может быть, ступень, через которую я перейду к другим знаниям…»9
Станкевича, как и некоторых членов его кружка, постоянно мучило сознание неполноценности их образа жизни, потребность, но невозможность сделать что-то большее. «…Потребность деятельности не дает мне покоя». «Судьба вечно мешает мне заняться делом, в то время, когда я чувствую особенную охоту к деятельности». 10 «Потребность гражданской деятельности начинает сильно тревожить меня». 11
Вместе с тем, пробуждение интереса к практической деятельности, ничуть не ослабило интереса к науке, наоборот – усилило его. В науке видели орудие изменения мира. Эту мысль в середине 40-х годов воплотил А. Н. Плещеев в своем стихотворении:
Вперед! Без страха и сомненья
На подвиг доблестный, друзья!
Зарю святого искупленья
Уж в небесах завидел я!
Смелей! Дадим друг другу руки
И вместе двинемся вперед,
И пусть под знаменем науки
Союз наш крепнет и растет.
Наряду с научными проблемами и общественно-философскими, в кружке обсуждались вопросы искусства и литературы. Эта тема интересовала не только Станкевича, Белинского, Красова, Клюшникова, Аксакова, Каткова, но и многих других молодых людей, которые собирались у Станкевича. В процессе дискуссий и оживленных разговоров, так или иначе поднималась тема современного состояния поэзии, литературы в целом, искусства, журналистики, не смотря на то, что профессиональный круг интересов у всех был разнообразен. Не обходили стороной и тему места в современном обществе поэта, художника и так далее.
Еще начиная с 20-х годов искусство приобрело особое значение актуальной общественной проблемы. Поэзия, литература, живопись, все это оказывало огромное влияние на сознание людей и играла громадную роль в формировании их мировоззрения, вкусов, их отношения к различным явлениям. Художественное слово становилось все более важным элементом общественной жизни и впервые благодаря Пушкину приобрело общенациональное значение. Отзвуки споров вокруг русской литературы, определяющие путь ее развития, ее будущее, мы находим и в кружке Станкевича. Никто не оставался к этому равнодушен.
В 1835 году Станкевич особо тесно сближается с Белинским, чей талант критика уже вполне выявился в литературной общественности, и сам Белинсикй имел огромное влияние на весь кружок. В том же году Николай Надеждин – профессор московского университета и главный редактор журнала «Телескоп» - отъезжает за границу и передает свой журнал в руки членам кружка. По этому поводу Станкевич писал Неверову: «Надеждин, отъезжая за границу, отдает нам «Телескоп»; постараемся из него сделать полезный журнал, хотя для иногородних. По крайне мере будет отпор «Библиотеке» и странным критикам Шевырева».12 И хотя журнал официально переходил в руки Белинского, Станкевич в другом письме к Неверову сообщает, что «мы понемногу все станем ему помогать».
В дальнейшем, журнал получил широкую известность, во многом благодаря членам кружка. В «Телескопе» печатались А. С. Пушкин, Ф. И. Тютчев, А. И. Полежаев, сам Н. Станкевич, А. Кольцов. В другом издании, которое также принадлежало Надеждину «Молва», который считался приложением к «Телескопу» печатались философские статьи, развивающие идеалистические идеи в стиле раннего Шеллинга, отстаивал идеи народности – все то, что было так близко членам кружка Станкевича и самому Николаю Станкевичу. В 1836 году журнал «Телескоп» за публикацию «Философического письма» П. Я. Чаадаева был закрыт правительством.
Начало просветительской деятельности, задуманной Станкевичем и его друзьями было положено летом 1835 года, но идея так и не успела развиться. Прогрессировала давно мучавшая Станкевича болезнь – туберкулёз. С этого времени начинается и постепенное угасание кружка. Сначала Николай отправился на лечение на Кавказ, где ощутимых результатов не получил и уже 1837 году отправляется на курорт в Карловы Вары. Кружок в это время продолжает свою деятельность под предводительством Белинского, но собираются по малу человек и все реже. Через три недели после лечения в Карловых Варах, Станкевич покидает курорт, возвращаясь обратно к студенческой жизни в Берлине, где в это время уже учились Грановский и Неверов, даже возрождает кружок, с новыми лицами (Бакунин, Тургенев). Здесь велись такие же разговоры, как и в кружке московского образца. Болезнь свой ход замедлила, но никуда не исчезла, и в 1840 году Н. Станкевич умирает в Италии во сне, на руках у сестры Михаила Бакунина Варвары.
Какая же судьба постигла остальных воспитанников кружка?
У всякого из них жизнь сложилась по-разному, кто-то, как Белинский и Грановский построили неплохую карьеру, кто-то перебивался случайными заработками, кого-то постигла не самая приятная участь. Однако, можно с уверенностью сказать, что почти все друзья Станкевича старались выполнять заветы своего друга: содействовать умственному развитию своих соотечественников. Журналисты, профессора, учителя, поэты, они все понемногу, в своих силах следовали заветам Николая Станкевича.