Глава II Нарративные приемы Плано Карпини

Чтобы проникнуть в сознание европейца, необходимо проанализировать лексику, которой они оперируют для описания жизни татар. Лингвистические средства в источнике Карпини весьма разнообразны. Выделив их, можно сформулировать этнические стереотипы в формировании образа Монгалов.

Путешественник вводит в повествование не рациональное знание о татарах, как о реально существующем этносе, а иррациональное, принятое в Европе представление о Востоке. Это представление носит скорее оценочный характер и зависит от воcприятия. Автор считает татар «бичом Божиим», его позиция и оценка уже изложена в самом предисловии (говорит про нехристей).²¹

Говоря о восприятии татар, следует отметить нейтральное отношение Карпини. акцентировать внимание на негативной оценке путешественник видит в «чужом» и хорошие стороны.. В книге есть главы, где европеец говорит об отдельных сторонах жизни монголов, которые он считает правильными, «добрыми»: «Женщины их целомудренны (castae)»²².

Оценивая восприятие Монгалов в книге Карпини, следует выделить несколько ключевых аспектов рефлексии европейца по поводу «иного» народа. Карпини больше интересовали не этнические особенности, а символические аспекты идентификации. Недовольство европейца уже заранее должно было проявляться в самом появлении татар, во вхождении в средневековое пространство агрессивными методами. Деструктивная мощь и стремительность, массовые бедствия на Востоке, сама необычность монголов как этноса (внешность, язык, ведение боя, поведение в быту). Все это создавало «образ чужого» и формировало негативную оценку в сознании европейца. (С. 46) Итак, образ Монголов у Карпини мог быть сформирован задолго до контакта с ними.

Судя по изложению, у Карпини сложился ряд стереотипов касательно Востока и появившегося там народа. Эти стереотипы мешают Карпини воспринимать монголов такими, какие они есть. Таким образом, как мне кажется, Карпини не может дать характеристику отдельных людей из Монгольского государства. Карпини представляет всех людей как в единый образ с одним местоимением «они». В итоге это приводит к образованию типичных характеристик.

Причина такого подхода кроется в самом авторе, его психике и совсем ином типе мышления. По мнению А.П. Окошенниковой «…стереотипы не исчезают, даже если человек постоянно живет в иноэтничной среде».²³ Полученная информация отвечала внутренним сформированным взглядам иностранца и определяла в будущем мнения о ценности Монгалов. Одной из причин того, почему в людях закладывался такой образ – являются языковые средства, при помощи которых Карпини мог манипулировать сознанием европейцев, которые эту книгу читали и тем, кому ее читали. При оценке образа жизни, поведения в быту Монгалов, Карпини несомненно использовал эвристический подход, при помощи которого он категорично излагал своё описания, ставя читателя перед фактом.

При использовании таких местоимений как «они», «их», «все они», «те» уже происходит противопоставление себя в лице правильных верующих христиан им – «другим» людям с «чужой» религией. Частое повторение словосочетаний с данными местоимениями приводит к тому, что информация начинает закладываться в сознание и создавать, таким образом, стереотип. Западный человек, читая такого рода информацию, не задумывается о том, как ее преподносит автор, не отвлекаясь на нарративные приемы автора. В этом случае язык является своего рода аппаратом воздействия. Языковое средство образует стереотип, который становится авторитетной и устойчивой позицией относительно того или иного явления. Это позиция является либо позитивной, либо негативной оценкой. В случае с Карпини стереотипы проявляются в описании внешности монголов, в их поведения и многом другом.

Согласно С.И. Лучицкой «семантическая оппозиция всегда эмоционально окрашена, поэтому термины конфессионального содержания чаще всего встречаются в окружении оценочных терминов»²⁴. Уже в предисловии Карпини делает отсылку к монголам, говоря «чтобы они не подвергли опасности Церковь Божию»( periculum immineret) ²⁵. Immeneret еще может переводиться как «неизбежный». Словосочетание «неизбежная опасность» настраивает человека на агрессию, и уже несет некую угрозу от народа, которого Карпини (если он писал книгу по ходу поездки) еще не видел. Через использования такого рода слов как «опасность», а это, несомненно, эмоциональное по нагрузке слово, закладывается стереотип, который откладывается в сознании. Здесь же в предисловии, европеец, говоря о поводе к поездке, пишет: «дабы они (Монголы) не сделали внезапно на них (Христиан) безоружных нападение». Следует противопоставление безоружных или иначе imparatos (неподгоовленных) Христиан вооруженным и агрессивным Монголам, что тоже своего рода отношение, которое обличает монголов и готовит европейца к негативному восприятию.

Такого рода дисфемизмы встречаются в течение всего последующего рассказа. Например, негативный образ рисует Карпини при первой встрече с Татарами: «вооруженные (armati) кинулись (irruerunt) к нам ужасным (horribiliter) образом»²⁶. Слово horribiliter в данном контексте опять же усиливает эмоциональную окраску, подчеркивая негативные черты Монгалов. В результате происходит постепенная трансформация образа «другого» в «образ чужого». Слово «ужасно» в этом случае и в последующих выражает сугубо индивидуальное отношение к иноверцам. Карпини прибегает к воздействию на сознание при помощи указательных местоимений, таких как tanta occisione (такие убийства), в переводе самого текста дан вариант опять же со словом «ужасный»: «…ужасное кровопролитие, произведенное Татарами в Христианских землях»²⁷.

В главе о том, что «они признают грехами» итальянец дает понять, что Монголы никак не могут соответствовать привычным Западным идеалам. Вот пример: Sed homines occidere, aliorum terraas inuadere, res aliorum accipere, quocunque iniusto modo fornicari, alijs hominibus iniuriari, facere contra Dei prohibitiones et Dei praecepta, nullum est peccatum apud eos. Через глаголы убивать (умерщвлять),покушаться, похищать, наносить вред, и самое главное – действовать против Бога Карпини оценивает моголов, как жестокий и невежественный народ. На примере отрывка понятно, что текст создавался человеком связанным непосредственно с церковью, так как видна предвзятость отобранной для изложения информации. Карпини не искажает факты, но на эмоциональном уровне его восприятие скорее несет негативную окраску²⁸.

Так же он описывает правителя: «Сей Баты очень ласков к своим людям…», «в сражениях он весьма жесток, а на войне очень хитер и лукав» (sagax est multum et astutiosimus²⁹). Далее эмоциональное воздействие продолжается: «въехали мы в землю Бисерминов…государь сея земли назывался Алтисолданом, которого татары истребили (destructus) со всем его родом»³⁰.

Помимо лексики, которая эмоционально воздействует на читателя, Карпини употребляет термины с отсылкой на образ чужого. Одним из подобных терминов является слово pagani, что значит «идолопоклонники».

Идолопоклонники (pagani). В средневековой культурной традиции это слово, как правило, обозначало язычника. Pagani чаще всего употребляется как противопоставление христианам, что указывает на конфессиональное содержание этого термина³¹. То есть монголы и христиане представлены как две противоборствующие конфессиональные общности. В нашем случае перевод pagani как «идолопоклонство» спорный. Под термином Карпини мог подразумевать иноверца, противника христианской веры. Борьба европейцев и монголов – это борьба христианства и язычества. Таким образом, как пишет Лучицкая «христианство надо защитить, низложив язычество – такова основная мысль»³². Она подчеркивает мысль о морально – религиозном конфликте.

Карпини выражает индивидуальное отношение к иноверцам и главная ошибка его в том, что под местоимением «они» итальянец подразумевает «всех». Разумеется, что личностную оценку каждого приводить для путешественника не имело смысла, однако подобного рода формулы могут приводить к абсурдным выводам. К примеру: «…по своему обыкновению, пили не переставая до вечера»³³. Получается, что Карпини выстраивает своего рода логическую цепочку: пить много – это неправильно, монголы много пьют, следовательно, поступают неправильно, не так как принято «у нас». Такие обобщения тоже вносят свой вклад в восприятие.

(В латинском тексте содержится информация напрямую относящаяся и На латыни это звучит иначе: «contra nos ad pugnam» – мы должны бороться против них.)

Карпини прибегает и к сравнениям. В одном из отрывков он сравнивает Монгольские земли с Адом, при этом делает он это с позиции других людей. Когда приехали в Киев: «…радостно поздравляли нас, как будто мы восстали от мертвых»(tanquam a morte suscitatis)³⁴.

Карпини при помощи лексики с негативным оттенком описывает земли Монголов. Создается образ чужой земли, который соединяется с обликом народа. Происходит это так же через языковые средства. Вот, к примеру, Карпини описывает климат: «гром с молнией, убивающий много людей» (quam plurimi occiduntur), «жестокие ветра»( terra prae magnitudine venti prostati)³⁵. Путешественник, используя эмоционально воздействующие лексические средства, а именно такие слова как «жестокий», «убивающий» через подобное описание климата всячески искажает образ Монголов как народа. Климат играет роль в формирование характерных черт этноса. Описав подобными средствами климат, европеец приходит к общему выводу о состоянии земли, оценивая ее одним словом «дурна». На латыни это звучит как «multo vilior est», что можно перевести как «земля дешевая», жить на которой состоятельному послу не хотелось бы.

После описания земли, Европеец описывает самих жителей. Наррративная составляющая в этом описании тоже играет свою роль. Перед тем как описывать внешность Монголов, Карпини сразу отделяет их от остальных через определительное местоимение: «…отличаются они от других людей»³⁶. В дальнейшем выясняется, что под глаголом «отличаются» прячется латинское «deformibus», что в переводе значит «безобразный», «отвратительный». Образ внешности «чужого», который рисует Карпини, совершенно противоположный нашему образу есть образ безобразный и отвратительный. Через описание внешности «чужих» Карпини полностью противопоставляет внешность монгола образу европейца. Такой же вывод следует и из описания речи: «делают вопросы с криком, говоря в горло ужасным и страшным образом»(«rabido et horribili»). Информация о том, как говорят Монголы, представлена только в переводе 1825 года, в латинском тексте эта информация тоже представлена.

Карпини описывает сцену убийства русского князя, который отказался покланяться местным идолам, за что поплатился смертью. Описание отпугивает читателя такими словами как «calce persussit, quousque deficeret»(бил ногами, пока тот не потерял сознание), после чего «caput etiam cultello amputatum» (отсекли голову ножом)³⁷. Такое варварское отношение создает опять же негативное отношение. Видно, что Карпини хочет показать кочевой народ диким и жестоким, с которым надо бороться. В дальнейшем положительные стороны в описаниях Монголов встречаются редко. Европеец показывает совершенно противоположное культурное, экономическое и политическое положение. Следует полагать, что союз с народом такого типа был невозможен.

Труднопреодолимая и иррациональная логика превращения образов чужого в образ врага связана с первобытным «пралогическим мышлением», описанным Леви- Брюлем и другими антропологами. Образ другого, жестокого, коварного и мстительного укореняется в сознании и становится предубеждением, и это последовательно перерастает в образ врага.

Искаженные представления о другом народе, возникающие из унаследованных предрассудков, из личного опыта, из «достоверного» рассказа очевидцев, и в наше время становятся образами врага.