Ключові слова теми:

Укр.: фонетика, звук, мовленнєвий апарат, органи мовлення, артикуляція, фонологія, фонема, алофон, транскрипція, транслітерація, дистрибуція, склад, монофтонг, дифтонг, наголос, просодика, супрасегментний рівень, інтонація, ритм.

Рос.: фонетика, звук, речевой аппарат, органы речи, артикуляция, фонология, фонема, аллофон, транскрипция, транслитерация, дистрибуция, слог, монофтонг, дифтонг, ударение, просодика, супрасегментный уровень, интонация, ритм.

Англ.: phonetics, sound, vocal apparatus, speech organs, articulation, phonology, phoneme, allophone, transcription, transliteration, distribution, syllable, monophthong, diphthong, stress (accent), prosody, suprasegmental level, intonation, rhythm.

Цитати з першоджерел:

“Фонемой называется кратчайшее общее фонетическое представление данного языка, способное ассоциироваться со смысловыми представлениями и дифференцировать слова и могущее быть выделяемо в речи без искажения фонетического состава слова… Фонемы – это продукт нашей психической деятельности. Они являются, хотя и типовыми, но все же конкретными фонетическими представлениями. Иначе говоря, мы стремимся «произносить фонемы» одинаково во всех положениях. В справедливости сказанного нетрудно убедиться: в слове дети мы произносим очень закрытое е в зависимости от мягкости последующего согласного, но этот оттенок е не является самостоятельной фонемой, и вместо него неминуемо появляется нормальное е (соответствуюшее фонеме), как только нам случится протянуть это е… Оттенки потому только и не тождественны с фонемами, что в произношении всякий раз имеются факторы, автоматически изменяющие фактическое осуществление нашего намерения… Само собой разумеется, что абсолютной границы между фонемами и их оттенками нет … На самом деле существуют фонемы более самостоятельные и менее самостоятельные… Каждая фонема определяется тем, что отличает ее от других фонем того же языка. Благодаря этому все фонемы каждого данного языка образуют единую систему противоположностей, где каждый член определяется серией различных противоположений как отдельных фонем, так и их групп” [Щерба 1958, 134, 188].

“Критерий смыслоразличения как основного признака фонемы, введенный Л.В. Щербой в очень осторожных выражениях (как наличие или отсутствие у звуков речи “смыслоразличительной силы”, как “способность ассоциироваться со смысловыми представлениями и дифференцировать значения”), был, вне сомнения, крупным шагом в истории развития учения о фонеме. Однако, видимо, и у самого Л.В. Щербы, и е еще большей степени у других исследователей (при этом не только его последователей) не было полной ясности в характере этой “смыслоразличительной силы”. В чем же она заключается? Конечно, не может быть сомнения, что фонема не обладает значением. Но нам представляется недостаточной и общепринятая е настоящее время формулировка, согласно которой фонема, не обладая сама по себе значением, обладает способностью дифференцировать, различать слова и формы, ассоциироваться с разными значениями и т.д. Думается, что было бы точнее говорить о том, что фонемы различают не значения слов и форм как таковых, а лишь их звуковую оболочку, ибо различия в звуковой оболочке слов лишь указывают на различие в значении, но не раскрывают самого характера этого различия. Таким образом, мы констатируем, что хотя между фонемой и значением имеется тесная и неразрывная связь, однако эта связь непрямая, опосредствованная: фонемы различают не значения слов, а лишь звуковую оболочку слов” [Аванесов 1988, 194–195].

“Прежде всего встает вопрос: что мы изучаем – интонацию речи или интонацию языка? Казалось бы, что интонация – это всецело область речи, она проявляется в речи, существует в речи и тем самым принадлежит речи. Да и изучать ее можно именно в речи, делая различные записи звуковой цепи и пробуя ее членить и соотносить с иными сегментами, скажем синтаксическими… А может ли интонация соотноситься с языком? Может ли интонация, такой живой факт именно речи и даже колоритнейший узор речевого акта, может ли она быть фактом языка? А ведь ответ лежит не только в области синхронной абстракции, но и в плане исторической реальности. Может. И должна. Иначе она – не факт языка!

Разделив фонологические средства на: 1) сегментные (фонемные) и 2) суперсегментные (просодические: ударение, интонация), следует поставить вопрос о соотношении ударения и интонации, полагая, что это не составляет двух разных уровней, но отношения этих явлений очень запутаны, принимая во внимание, что ударение бывает разное (динамическое, долготное, тоновое). А интонация содержит много составляющих, в том числе и ударение.” [Реформатский 1988, 217–218].