Раза, в том числе добывающей промышленности — почти в
раза, а обрабатывающей — в 3 раза. Добыча нефти увеличи- лась в эти годы в 25 раз, выплавка стали — в 56 раз. Благодаря росту производства и развитию транспортной системы оборот мировой торговли увеличился в 3 раза. Слагаемыми этого «экономического чуда» являлись ускорение технического и технологического прогресса, концентрация производства, наращивание его общей капиталоемкости. Но главной при- чиной стало завершение длительного процесса складывания индустриальной экономической системы. Промышленный переворот, произошедший на протяжении XIX в. в Англии, Франции и США, к концу столетия завершился также в Гер- мании, Австро-Венгрии, России и Италии, в самом начале XX в. — в Японии. Индустриальная система воспроизводства, основанная на капиталистическом предпринимательстве, сво- бодной рыночной конкуренции, использовании квалифициро- ванной наемной рабочей силы, ускоренном технологическом прогрессе, динамичном экономическом росте, сопряженном с увеличением нормы накопления и быстрым расширением спектра производственных функций, стала преобладающей в масштабах западной цивилизации.
определяться потребностями производства, ориентироваться на разработку новейшей промышленной технологии. Финан- сирование прикладных научно-технических исследований со стороны предпринимательских кругов и целенаправленный, ускоренный характер внедрения их результатов укрепляли эту тенденцию. В итоге, на протяжении всего нескольких десятилетий произошла качественная трансформация всей технико-технологической базы промышленности. Наиболее масштабные изменения коснулись отраслей группы «А», свя- занных с добычей и переработкой сырья, машиностроением, химическим производством, обеспечением транспортной ин- фраструктуры.
Использование с 70-80-х гг. бурильных машин, желатино- вого динамита, созданного в 1890 г. на основе исследований Д.И. Менделеева, конвейеров, электрических подъемных ма- шин и новейших систем вентиляции позволило значительно усовершенствовать технологию горного дела. В1901 г. впервые было применено глубокое вращательное бурение в нефтяной промышленности. Настоящий переворот в металлургии вы- звало широкое внедрение мартеновского и бессемеровского способов производства стали (патенты на открытия П. Мартена и Г. Бессемера были зарегистрированы еще в 1864 и 1856 гг.). В 70-е гг. XIX в. немецкий химик В. Сименс сконструировал дуговую печь для варки стали, а английский изобретатель С. Томас предложил так называемый конверторный способ получения стали из чугуна. Изобретение в 1886 г. П. Эру (Франция) и Ч. Холлом (США) электролитического способа по- лучения алюминия, а также изобретение в 1907 г. А. Вильмом (Германия) дюралюминия, позволило расширить технологиче- скую базу машиностроения. В тот же период была значительно усовершенствована техника проката, позволившая получать листовое железо, трубы. Новая технология рельсопроката вызвала бум в железнодорожном строительстве. Важнейшее значение также имело изобретение в 80-е гг. русскими ин- женерами Н. Бенардосом и Н. Славяновым электросварки и газовой (автогенной) сварки металлов. Бурное развитие стан- костроения, в том числе использование новейших моделей токарного, фрезерного, ткацкого станков, автомата для литья стеклотары, качественно повысило механизацию промышлен- ного производства и создало основу для перехода к широкой стандартизации промышленной продукции. В химической промышленности на рубеже XIX-XX вв. также произошла от- раслевая технологическая революция, связанная с развитием производства искусственных материалов — синтезированного итилена, искусственного волокна (нитрошелка), синтетическо- го каучука. Открытия американских химиков JI. Бакеланда и Дж. Хайетта позволили впервые наладить производство пласт- масс, а исследования немецких химиков Р. Бона и А. Байера положили начало разработке синтетических красителей.
Революционные изменения произошли в области энергети- ки. Решение двух технических проблем — создание электро- генераторов и линий электропередач, позволило перейти к промышленному использованию электрической энергии. Важнейшее значение для этого имело также изобретение М. Доливо-Добровольским в 1888 г. системы трехфазного переменного тока и начало строительства электрических станций. Для развития системы электростанций стали широко применяться паровые турбины, изобретенные инженерами Ч. Парсонсом (Англия) и К. Лавалем (Швеция), и гидротурби- ны конструкции JI. Пельтона (США). После первых удачных опытов 70-х гг. начинается и широкое производство двига- телей внутреннего сгорания. Наибольшее распространение получили двигатели, работающие на бензине (изобретение немецких инженеров Г. Даймлера и К. Бенца — середина 80-х гг.) и тяжелом жидком топливе (изобретение немецкого инженера Р. Дизеля — 1897 г.). Изменение энергетической ба- зы не только резко повысило мощность всего промышленного производственного комплекса, но и привело к созданию целой отрасли — электротехники. Разработка методов передачи электромагнитных волн на расстояние позволила заложить и основы радиотехники, бурно развивавшейся уже в первое десятилетие XX в. Использование двигателей внутреннего сгорания, а также целый комплекс дополнительных тех- нических изобретений (в том числе, карбюратора в 1870 г. Н. Отто, гусениц в 1871 г. Э. Буйеном, пневматических шин в 1884 г. Д. Дэнлопом, магнето в 1887 г. Р. Бошем, стартера в 1910 г. Ч. Кеттерингом) дало толчок для развития автомо- билестроения. Первый автомобиль современного типа был сконструирован К. Бенцем и Г. Даймлером в 1886 г. В 1900 г. состоялся первый полет дирижабля конструкции Ф. Цеппе- лина (Германия), а спустя три года братья У. и О. Райт (США) создали первый самолет.
Процессы концентрации производства и централизации капитала. Образование монополий
Тенденция концентрации производства была очевидной на протяжении всего XIX в. Сама логика рыночных отношений создавала предпосылки для увеличения размера предприятий, как важного показателя их конкурентоспособности. Дополни- тельным фактором концентрации производства в тот период была и достаточно узкая отраслевая структура, обусловленная медленным ростом платежеспособного спроса и небольшими темпами накопления капитала. В ее условиях реинвестирова- ние сосредотачивалось преимущественно в уже сложившихся отраслях, в рамках действующих производственных единиц. Наконец, укрупнению предприятий способствовал растущий отрыв ведущих стран Запада в экономическом развитии, их господство на мировом рынке — мелкие предприятия име- ли меньше шансов самостоятельно действовать на внешних рынках сбыта. Однако все эти факторы не могли превратить концентрацию производства в крупномасштабное явление, способное стать основой для формирования новой экономи- ческой модели. Ситуация коренным образом изменилась в результате технологической революции конца XIX в.
Широкое внедрение в производство новейших технических достижений и конвейерной системы, стандартизация продук- ции, создание принципиально новой энергетической базы и разветвленной транспортной инфраструктуры, стабилизиро- вавшей поставки сырья и облегчившей доступ к новым рын- кам сбыта, обеспечили крупным предприятиям необычайно высокую рентабельность. Но препятствием для дальнейшего наращивания темпов концентрации производства являлся одновременный рост его капиталоемкости. На прежних ста- диях развития капиталистической экономики инвестирование осуществлялось преимущественно индивидуальными пред- принимателями. Отсутствовала и развитая система долгосроч- ного кредита. Теперь же создание промышленных гигантов и постоянное обновление технологической базы производства требовало такой финансовой мощи, которая превосходила возможности даже наиболее состоятельных инвесторов. Это стало причиной широкого распространения в конце XIX в. ак- ционерных обществ, позволявших аккумулировать капиталы мелких и средних собственников, направляя их на развитие ведущих отраслей экономики. Значительно изменились и методы рыночной политики банков. Обладание контрольным пакетом акционерного общества позволяло банку определять стратегию развития производства, масштабы и характер инвестиций. Тем самым, происходило реальное сращивание банковского и промышленного капитала (возникшую новую форму капитала марксистские исследователи назвали «фи- нансовым капиталом», в дальнейшем в экономической науке закрепилось название «промышленно-финансовая группа»). Прямое или косвенное участие банков в промышленных ин- вестициях увеличивало динамичность самого банковского капитала. Как следствие росла дифференциация банковского сектора экономики, происходило выделение крупнейших банков в элитарные группы, контролирующие большую часть инвестиционного рынка. Постепенно ведущие банки начали аккумулировать и большую часть мелких вкладов. Захват финансовых рынков сопровождался быстрым вытеснением или поглощением более мелких банков.
Результатом концентрации производства и централизации капитала стало образованием монополий. Само стремление к вытеснению конкурентов и монопольному положению на рынке всегда было присуще капиталистической экономике. Но только в последней трети XIX в. возникли условия для образования монополий как особой формы организации про- изводства и капитала. Укрупнение производственных единиц сокращало число конкурирующих предприятий и повышало возможность согласованной политики производителей на рынке сбыта. Стремительно растущая капиталоемкость со- временного производства создавала высокий инвестиционный барьер для организации новых предприятий, что также со- кращало конкуренцию. Важным фактором монополизации стала уязвимость крупных предприятий с большим основным капиталом — горнодобывающих, нефтеперерабатывающих, металлургических, машиностроительных. Они оказались недостаточно маневренными по отношению к быстрым изме- нениям рыночного спроса, ориентированными на стабильное расширенное воспроизводство и нуждались в дополнительных гарантиях конкурентоспособности. Именно отрасли тяжелой индустрии с меньшей степенью специализации производства и его массовым, стандартизированным характером оказались основным очагом образования монополий. Наконец, большую роль в монополизации сыграли банки, заинтересованные в получении контроля над целыми отраслями и способные обе- спечить для этого необходимую финансовую базу.
Технически и организационно монополии далеко не всегда представляли собой некие крупные предприятия. Монополия конца XIX в. — это прежде всего соглашение об особой поли- тике на рынке, договор, заключаемый с целью обеспечения контроля над рынком сбыта или сферой производства. Соот- ветственно, различалось несколько типов монополий. Низшей формой являлись картели — договоры о регулировании объема производства, условий найма рабочей силы и сбыта продукции, заключаемые при сохранении полной производственной и торговой самостоятельности их участников. При ликвидации торговой самостоятельности и создании единой структуры сбыта монополистическое объединение приобретало форму синдиката. Трест формировал уже фактически единую систему производственного и торгового управления, но не ликвидиро- вал финансовую самостоятельность его участников. Высшей формой монополистических объединений являлся концерн, создававшийся вокруг головного предприятия (холдинга) и связывавший своих участников системой финансирования, скоординированной производственной деятельности (хотя не обязательно совместной), единой рыночной стратегией. В рам- ках концернов часто сохранялась организационно-управленче- ская децентрализация, но интеграция капитала обеспечивала наиболее тесные связи по сравнению с другими формами моно- полистических соглашений.
В отличие от других типов монополий («закрытых» — защи- щенных юридическими ограничениями, и «естественных» — возникших в силу специфики использования тех или иных ресурсов), новые монополистические объединения являлись «открытыми» — порожденными стихийными рыночными фак- торами, логикой конкурентной борьбы на рынке. Закрытые и естественные монополии существовали в капиталистической экономике перманентно, но являлись скорее исключением, нежели широкой практикой. Возникновение же открытых монополий отражало формирование особой модели организа- ции производства, переход всей капиталистической экономики в стадию монополистического капитализма. Производственная и технологическая система, основанная на монополистической конкуренции, являлась принципиально новой модификацией индустриальной экономической модели. В то же время она представляла собой результат всего предшествующего разви- тия капиталистической системы, закономерный итог абсолю- тизации принципов свободного, неограниченного рынка.
Динамика развития монополистической экономики
Процесс монополизации протекал неравномерно, рывками, что прежде всего было связано с влиянием циклических кри- зисов перепроизводства. Каждый из них приносил образование новой волны монополий и сокращение немонополизирован- ного сектора экономики. Отправной точкой существования монополий как широкомасштабного экономического явле- ния можно считать мировые экономические кризисы 1873 и 1882 гг. С этого времени начинает формироваться новый тип рыночных отношений — на смену свободной конкуренции приходит монополистическая. Ее основу составила особая про- изводственная стратегия — создание массового производства. Эта экономическая модель была не столько ориентирована на реальный рыночный спрос, сколько подчинялась логике мак- симального производства. Убытки, связанные с производством товарной массы, превышающей платежеспособный спрос, компенсировались вытеснением конкурентов — производ- ственные гиганты получали возможность широко использовать демпинговые методы рыночной ценовой борьбы. Сокращению издержек массового производства также способствовали стан- дартизация и автоматизация производственного процесса, ускоренное внедрение новейших технических разработок. Конечной целью создания системы массового производства было полное вытеснение конкурентов, т.е. достижение моно- польного преобладания на внутриотраслевом рынке. Когда эта цель оказывалась достигнута, монополисты могли уже перейти и в «наступление на потребителя» — вводить так называемые монопольные цены, нарушающие естественный баланс между предложением и спросом в пользу производителя.
Естественно, что организация массового производства и переход к монополистической конкуренции были теснейшим образом взаимосвязаны с процессами концентрации произ- водства и централизации капитала. Если на первых этапах процесса монополизации преобладали низшие формы объ- единений — картели и синдикаты, то с конца 80-х гг. XIX в. первенство перешло к трестам, начавшим реальную борьбу за монополизацию отраслей тяжелой индустрии. В отраслях с мелкосерийным производством, общедоступной и стабильной технологией, связанных с разнородным и трудноконтролируе- мым потребительским рынком, а также в сельском хозяйстве, монополизация первоначально не имела широких масштабов. Общая динамика монополизации достаточно точно отражала чередование циклов экономического роста и кризисов перепро- изводства. Каждая волна таких кризисов давала преимущество наиболее мощным товаропроизводителям, обладавшим передо- вой технологической базой, тесно связанным с банковским ка- питалом, контролировавшим более широкий потребительский рынок. В положении же банкротов оказывались, как правило, мелкие, немонополизированные предприятия, неспособные проводить активную демпинговую политику в условиях кри- зиса и депрессии.
Рубежным в развитии капиталистической экономики стал циклический кризис перепроизводства 1900-1903 гг. Новая волна банкротств резко повысила удельный вес монополизи- рованного сектора в экономике ведущих стран Запада. Мас- совое производство стало доминирующим в промышленной индустрии. Внутриотраслевая конкуренция была частично ликвидирована, частично — ограничена. Естественно, что абсолютное господство монополий в пределах целых отраслей было исключением. В основном складывалась ситуация, когда несколько ведущих монопольных групп боролись за контроль над отраслевым рынком. Такая модель получила название оли- гополии. Но в целом, механизм монополистической конкурен- ции и система массового производства стали определяющими в рамках экономической системы индустриального общества. Тем самым, сформировалась особая экономическая модель, из- начально ориентированная на абстрактный массовый рынок, ускоренное расширение производства, достижение безраз- дельного финансового могущества, безусловный и неограни- ченный экономический рост. Это и стало причиной того, что период существования монополистического капитализма был определен как стадия империализма — тотальной экспансии индустриальной системы.
Завершение перехода от так называемого «классического» капитализма свободной конкуренции к монополистическому капитализму существенно изменило динамику экономического развития ведущих стран мира. Модель массового стандартизи- рованного производства резко увеличила темпы экономическо- го роста. Только за период одного цикла — с 1903 по 1907 г. — суммарная мощность промышленного производства возросла ин 40-50%. В те же годы был совершен рывок в технологиче- ском переоснащении производства. Два циклических кризиса 1900-1903 гг. и 1907 г. стали своеобразными «фильтрами», ликвидировавшими большую часть немодернизированных предприятий. Причем, темпы технологического прогресса были настолько велики, что к 1907 г. в ранг «устаревших» попали производства, оснащенные оборудованием 10-15-лет- ней давности. Монополизация начала распространяться в этот период и на те отрасли, котфые оставались оплотом «класси- ческого» капитализма, в том числе и на сельское хозяйство, переживавшее в последние десятилетия XIX в. хронический кризис. Отчасти причиной этого наступления была дальнейшая централизация банковской системы, распространение сферы влияния акционерного капитала на новые отрасли. С другой стороны, на смену господствовавшим в течение нескольких лет трестам стали приходить концерны. Эти межотраслевые объединения обеспечивали свободную перекачку капиталов в наиболее рентабельные отрасли и в большей степени были ориентированы на реальный спрос, нежели тресты.
Важным фактором изменения организационной структуры доминирующих промышленно-финансовых групп стала также государственная антитрестовская политика, направленная против наиболее жестких форм монополизма. Приоритет в этой сфере принадлежал США. Еще в 1890 г. Конгресс принял т.н. «Закон Шермана», ставший ядром антитрестовского за- конодательства. Согласно ему, «всякий договор, объединение в форме треста или любой иной форме или договор с целью ограничения коммерции или торговли между штатами или иностранными государствами» объявлялся незаконным. Од- нако принятие антитрестовского законодательства отнюдь не означало переход государства к активному вмешательству в экономику. Пресекались лишь наиболее радикальные попытки ликвидации внутриотраслевой конкуренции. Препятствием для согласованной политики на рынке небольших групп круп- нейших производителей антитрестовское законодательство быть не могло. Равным образом, действие антитрестовского законодательства не мешало и формированию межотраслевых монополистических объединений, мощных финансовых групп, переходящих к монополизации банковского сектора. Поэтому принятие «закона Шермана» фактически не привело к сокра- щению темпов монополизации в экономике США. Косвенно оно даже способствовало росту гибкости монополистического капитала, его рыночной маневренности. В европейских же странах переход к антитрестовскому законодательству про- изошел значительно позднее.
Процесс монополизации стал причиной нового рывка в рас- ширении международных экономических связей. Фактически речь шла о создании мировой капиталистической системы, по- скольку модель массового производства, растущая концентра- ция капитала превратили все мировое пространство в единый потенциальный рынок для экономики немногих империали- стических держав. Крупнейшие монополии уже в начале XX в. перешагнули национальные границы. Одним из наиболее до- ходных видов экспорта стал вывоз капитала, формирующий единый мировой финансовый рынок. Только за первые 13 лет XX в. объем зарубежных капиталовложений крупнейших за- падных стран удвоился и достиг 44 млрд дол. В тот же период начинается широкое образование международных монополий. Если первые подобные объединения — Международный синди- кат по продаже стальных рельсов (1883), Североатлантический союз пароходов (1892), Международный динамитный картель (1896) — представляли собой лишь соглашения по вопросам торговой политики, то в начале XX в. влияние международ- ных монополий начало распространяться и на определение условий найма рабочей силы, распределение инвестиций, распространение новейшей технологии, стандартизацию про- изводства. Важную роль в интернационализации экономики сыграли международные отраслевые конференции и конгрессы промышленников (конгресс хлопчатобумажных фабрикантов в 1906 г., конференция морских кампаний 1906 г., конгресс предпринимателей строительного дела 1912 г. и др.).
Ускоренными темпами развивалась всемирная транспорт- ная сеть. Быстро росла протяженность железнодорожной се- ти — с 1900 по 1917 г. она увеличилась на 357 тыс. км, в том числе в США — на 109 тыс. км, в Британской империи — на 71 тыс. км, в Российской империи — на 30 тыс. км, в Герман- ской империи — на 17 тыс. км. Вырос тоннаж торгового фло- i n Ксли в 1900 г. тоннаж мирового парового флота составлял 1.4,9 млн, то в 1914 г. — уже 45 млн т. Бесспорным лидером и сфере морских транспортных перевозок оставалась Вели- кобритания, обладавшая к 1914 г. 11,4 тыс. торговых судов (США — 2,3 тыс., Германия — 2,2 тыс., Россия — 1,2 тыс., Фринция — 1,5 тыс.).
Однако триумф индустриальной системы оказался прологом и (■<• глубокому и, в конечном счете, фатальному кризису. Эко- номическая экспансия империалистических держав не только создавала единое финансовое и торговое мировое пространство, но и крайне обостряла международные отношения. Тотальная либерализация мировых экономических отношений, столь ••г1гественная с точки зрения предпринимательской психологии .41X в., все более явно вступала в противоречие с государствен - п ыми интересами, подрывала стабильность национального неономического пространства. Поэтому на пороге XX в. все большее количество стран начинали предпринимать меры по протекционистской защите своих производителей. Некото- рые из таможенных конфликтов, например «хлебные войны» России и Германии, оказывали самое негативное влияние на рнзвитие всей системы международных отношений. Еще более негативными были последствия колониальной экспансии ве- дущих стран Запада. Растущая потребность в поставках сырья и новых рынках сбыта заставила Великобританию, Францию, Германию, Россию, Италию, Австро-Венгрию, Японию всту- пить в острое соперничество за окончательный раздел мирового пространства на зоны влияния. Причем колониальная экспан- сия в эпоху империализма приобрела новое качество — целью лпхвата колоний была уже не только их непосредственная экономическая эксплуатация, но и блокирование возможного усиления позиций других держав. В итоге, помимо важных и экономическом или стратегическом отношении колоний, поводом для ожесточенного противоборства стали и трудно- доступные, малозаселенные территории. В течение двух-трех десятилетий на рубеже веков были практически поделены огромные пространства африканского и тихоокеанского реги- онов. Завершение же территориального раздела мира к началу XX в. вело к новому витку борьбы — за перераспределение уже установленных сфер влияния. После серии локальных империалистических конфликтов мир оказался на пороге всеобщей войны.
Помимо обострения международной ситуации, эпоха им- периализма принесла и явные симптомы кризиса всей произ- водственной системы западного общества. Монополистический капитализм, приведший к небывалому экономическому росту, сформировал комплекс глубоких внутренних противоречий, поставивших саму индустриальную модель на грань краха. Бы- строе увеличение производственных мощностей в период форми- рования массового производства не было обеспечено адекватным ростом потребительского спроса. Ценовая политика монополий еще больше усугубляла эту проблему. Переход к широкой практике монопольных завышенных цен подрывал реальное со- отношение спроса и предложения на рынке, искусственно огра- ничивал и без того достаточно узкий платежеспособный спрос, формировал предпосылки ускоренного перепроизводства.
Менялось и отношение монополий к проблеме технического и технологического обновления производственных мощностей. Ранее поддержка научно-исследовательских работ и ускоренное внедрение их результатов в производство были важными фак- торами борьбы с немонополизированным сектором. Но после ликвидации или ограничения внутриотраслевой конкуренции этот стимул исчез. Поскольку рост нормы прибыли обеспечи- вался теперь монопольными, а не конкурентными факторами, заинтересованность в дальнейшей модернизации производства оказалась минимальной. Сохранение морально устаревшего оборудования позволяло даже получить дополнительные при- были за счет нецелевого использования амортизационных фондов. Помимо общей стратегической пагубности торможения дальнейшей модернизации и интенсификации производства, подобная политика монополий наносила удар по всей существу- ющей экономической системе. Она резко сократила потреби- тельский рынок отраслей, связанных с производством средств производства (металлургии, машиностроения, станкостроения) и, как следствие, добывающей промышленности.
В результате, монополизация экономики существенно из- менила динамику обычных циклических колебаний спроса и предложения. Продолжительность цикла чрезвычайно сокра- тилась. Стадия относительного перепроизводства достигалась в считанные годы. Короткие периоды стремительного наращи- вания объемов производства сменялись все более длительными паузами депрессии. В условиях такой нестабильной динамики рыночной конъюнктуры система монополизированного про-
Ивводства оказалась исключительно уязвимой. Во-первых, Массовое производство не было рассчитано на гибкое реагиро- ипиие в условиях изменения рыночного спроса. Монополии, по.м»дая большим «запасом прочности» в финансовом отноше- linn, как правило, не сокращали производство при появлении тчжых симптомов падения спроса. В условиях последующей in к называемой «понижательной фазы» изменения рыноч- ной конъюнктуры масштабы производства даже продолжали подрастать. Когда же относительное перепроизводство (т.е. ппдение реального спроса) становилось очевидным, следовало рникое сокращение производства, создававшее впечатление мистоящего экономического обвала.
Второй фактор, осложнявший циклическую динамику раз- нит ия монополизированной экономики, был связан с растущим пниянием банковской системы. Биржевой рынок, обеспечи- мшощий систему акционерного капитала, не только позволил пккумулировать огромные средства, но и создал феномен фи- нинсовой игры. В игру на биржевых курсах (в спекулятивные операции с акциями) включились не только крупные дельцы, пои массы мелких и средних вкладчиков. Механизм котиров- 111 акций оказался под влиянием субъективных факторов, м»ссовых настроений, искусных махинаций и, как следствие, превратился в настоящий детонатор финансовых взрывов и экономических кризисов.
Первым циклическим кризисом, продемонстрировавшим псе эти особенности развития монополизированной экономики, пыл кризис 1907 г. Он завершил рекордно короткий трехго- дичный цикл подъема и стал чрезвычайно разрушительным по уровню падения производства. В состоянии депрессии оказались целые отрасли. Толчком к нему послужил острый финансовый кризис, последовавший за биржевым крахом в <'ША. Эта особенность имела важнейшие последствия: из- менение инвестиционного климата вовлекло в кризис почти одновременно самые различные отрасли производства. В силу иысокой интернационализации банковской сферы финансовый кризис в США вызвал цепную реакцию и в других ведущих < гранах Запада. Соответственно, циклический кризис 1907 г. п»чался почти одновременно в рамках всей мировой капи- талистической системы и имел универсальную динамику. (Синхронизация распространения кризисных явлений на раз- личные отрасли и их проявления в разных странах, т. е. пре- вращение циклических кризисов во всеобщие, мировые, стала отличительной чертой развития системы монополистического капитализма. В полной мере эта особенность проявилась уже после Первой мировой войны.
Кризис 1907 г. выявил и еще одну важную черту моно- полизированной экономики — несрабатывание обычного ценового механизма выхода из кризиса перепроизводства. Традиционно в условиях кризисной депрессии «выживали» наиболее мощные производители, обладающие финансовой базой, достаточной для продажи продукции по сниженным це- нам. Это приносило минимальную прибыль, необходимую для обновления основного капитала, и оживляло потребительский спрос. В итоге циклические кризисы превращались в своего рода фильтры, приводящие к банкротству и «отсеиванию» наименее конкурентоспособных предприятий, к повышению общей капиталоемкости производства и новому витку его технической модернизации. Циклические кризисы последней трети XIX в. оказались наиболее болезненными для немонопо- лизированного сектора экономики, проигравшего соперниче- ство с более мощными монополиями. Но в 1907 г. в условиях кризиса оказалась уже преимущественно монополизированная экономика. Понижение цены ведущими производителями не имело в такой ситуации смысла с точки зрения укрепления их монопольного положения. Оно даже угрожало господству монополий, так как создавало предпосылки для возобновления внутриотраслевой конкуренции. Поэтому в условиях кризиса складывался потенциал хронического недостатка деловой ак- тивности. Монопольные производители были склонны скорее нести убытки из-за длительного хранения товарной массы, нежели реализовывать ее по сниженной цене. Параллельно на рынке происходило и устойчивое снижение совокупного спроса: промышленного — в связи с уменьшением потребности в сырье и оборудовании в условиях резкого падения уровня производства, и потребительского — в связи с сокращением платежеспособности населения в условиях массовой безрабо- тицы и сохранением высокого уровня цен.
Таким образом, монополизация экономики блокировала естественные механизмы рыночной саморегуляции. В усло- виях кризиса перепроизводства предложение и спрос на рынке оказывались «заморожены» на минимальном уровне. Склады- вались предпосылки необычайно длительной и разрушительной фи:ма депрессии, «ценовый» выход из которой был невозможен п условиях сложившейся экономической модели. Развитие ин- дустриальной системы по пути увеличения рыночной свободы и независимости производителей подошло к такому порогу, hi которым гипертрофированная реализация этого принципа, г»м раздельное господство монополий угрожали самим основам рыночной экономики. Антитрестовская политика, направлен- ная лишь против наиболее жестких проявлений монополизма, пс* могла коренным образом изменить эту ситуацию.
Кризис 1907 г. впервые продемонстрировал всю опасность тотальной монополизации и необходимость вмешательства в ры ночные отношения организованной силы, способной активно регулировать рыночное взаимодействие спроса и предложения. 11 такой роли могло выступить лишь государство. Однако рож- дение новой экономической стратегии в эти годы не произо- шло. Более того, полоса кризиса была пройдена неожиданно | >мстро, без длительной депрессии. Причиной стало изменение экономической конъюнктуры, связанное с новым витком гонки жюружений. Мир приближался к глобальной империалистиче- ской войне. Ведущие страны Запада начали реализацию гранди- II.)пых военных программ, принесших инвестиционный дождь н отрасли добывающей промышленности, машиностроение, ожививших прикладные научно-технические исследования и, и конечном счете, благодаря росту занятости и увеличению по- требительского спроса, вызвавших общий подъем экономики. (Следующий циклический кризис 1913 г. в такой ситуации пре- иратился лишь в кратковременный локальный спад и был отме- чен только по изменению отдельных показателей производствен- ной статистики. Но оздоровление экономики в 1907-1913 гг. носило искусственный характер. Оно было неразрывно связано с милитаризацией и лишь откладывало решение структурных проблем монополистического капитализма на будущее.