4.1. Критический рационализм: замысел и теория

Основные понятия: Критический рациона­лизм, фальсификация, фаллибилизм, правдо­подобное знание, онтология трех миров, гно­сеология без познающего субъекта, открытое общество, закрытое общество, трилемма Мюнхаузена, эссенциализм, профетизм.

Философская программа критического рациона­лизма была создана австрийским философом Карлом Поппером (1902-1994). Рассматривая эту программу, вначале полезно остановиться на ее замысле, а затем на особенностях ее методологии, онтологии, гносео­логии и философии истории. По признанию Поппера, идея критического рационализма были им открыта еще в 20-е годы нашего столетия. На ее созревание опреде­ляющее влияние оказало несколько условий, из кото­рых важными были следующие: знакомство юного Поппера с идеями философов-неопозитивистов, осо­бая интеллектуальная атмосфера, которая складывалась в процессе крушения Австро-Венгерской империи и революций в Венгрии и Германии. Уже осенью 1919 года Поппер, по собственному признанию, стал размышлять о том, насколько позитивистские крите­рии опыта и логики, требования принципов верифи­кации, индукции, конвенционализма эффективны при разграничении областей подлинной, настоящей науки, с одной стороны, и неподлинной, псевдонауки - с другой.

Неопозитивисты учили, что подлинно научными являются лишь те проблемы, которые имеют либо опытное, либо логическое, либо одновременно опыт­но-логическое решение. Понятно, что, согласно нео­позитивизму, те проблемы, которые не решались с помощью фактов и наблюдений, являлись логически некоррректно сформулированными и были псевдона­учными. Нередко их называли также неосмысленными

63

(бессмысленными), метафизическими (философски­ми). В самом деле, полагали неопозитивисты, разве е некоторой традиционной философской проблеме, на­пример, о сущности сознания, не столько же смысла, сколько в выражении "жареный лед"? В таких или по­добных им выражениях в неопозитивизме формулиро­валась проблема отличия науки от псевдонауки. Для знакомого с его идеями Поппера рассматриваемая проблема не была абстрактно-умозрительной. В усло­виях распада Австро-Венгерской империи, когда ши­рокое распространение получили всевозможные мис­тические и фантастические, эсхатологические и псев­донаучные концепции, иначе и быть не могло. Как свидетельствует исторический опыт, крушения и рас­пады империй всегда или почти всегда сопровождают­ся сумятицей в умах людей, бурным ростом всевозмож­ных заблуждений. Для вступающего на студенческую стезю молодого человека умение отличать истинные ценности от мнимых имело жизненно-практический смысл. Поппер не мог не задуматься о том, чем под­линная наука отличается от псевдонауки и какой же должна быть методология, онтология, гносеология и философия истории того мировоззрения, которое по­зволило бы дать убедительный ответ на этот вопрос.

В созревании замысла философии критического рационализма важную роль играло также понимание того, что неопозитивистские апелляции к опыту и ин­дукции были недостаточны в деле разграничения нау­ки и псевдонауки. Молодой Поппер справедливо заметил, что опытную проверку выдерживают даже са­мые невероятные астрологические прогнозы, не говоря уже о теориях Маркса, Фрейда, Альфреда Адлера и Эйн­штейна. Следует подчеркнуть, что среди венской об­щественности начала века имена перечисленных ученых пользовались особой популярностью. Создан­ные ими теории были модными и претендовали на ста­тус подлинно научных. Но были ли они таковыми на самом деле? С теорией относительности Эйнштейна все оказалось сравнительно просто. В 1919 году Ар-

64

тур Эддингтон ее подтвердил, открыв отклонение све­тового луча в поле тяготения Земли. Если теория отно­сительности является научной теорией, в чем Поппер уже не сомневался, то могут ли таковыми быть не по­хожие на нее историческая теория Маркса, психоана­лиз Фрейда и индивидуальная психология Альфреда Адлера?

Поппер видел, что данные теории обладают значи­тельной объяснительной силой. Ему, как и многим его современникам, казалось, что нет такого факта, кото­рый Маркс, Фрейд и Адлер убедительно не истолкова­ли бы на основе своих теорий. Но объяснительная сила теории сама по себе еще ничего не доказывала, ибо и самые "примитивные мифы" бывали не менее убедительны. Субъективно Поппера объяснительная мощь теорий Маркса и Фрейда не восторгала, а раз­дражала. Это побуждало его еще и еще раз продумы­вать ответ на вопрос об отличии науки от псевдонауки.

65

То обстоятельство, что марксист в любой газете находит подтверждение своей теории, а фрейдист ус­пешно объясняет любой медицинский клинический опыт, скорее является свидетельством их научной сла­бости. Особо сильное влияние в этом отношении на Поппера оказало близкое знакомство с Альфредом Ад­лером. Создателя критического рационализма очень поразила та легкость, с которой этот последователь и критик Фрейда объяснял поведение людей. Как-то Поппер предложил Адлеру объяснить событие, ранее уже истолкованное Фрейдом. Ответ Адлера был убеди­тельным и не-фрейдовским. Если для Фрейда сталки­вание одним человеком другого в воду было проявлением избавления от чувства подавленности, как следствия эдипова комплекса, то для Адлера это было свидетельством преодоления толкающим чувства собственной неполноценности. Отсюда вытекало, что одна теория (Фрейда) не более истинна, чем другая (Адлера), или, что научные теории вообще являются не истинными, а только правдоподобными.

65

В мире правдоподобного знания требования опыт­ной проверяемости, действительно, оказывались не­уместными. Это означало, что критерием, позволяю­щим отличать подлинную науку от псевдонауки, является не проверяемость, а опровергаемость, т.е. фальсифицируемость подлинной науки, во-первых, и, во-вторых, не истинность, а только правдоподобность настоящей науки.

Подлинная наука не должна согласовываться со всеми фактами и опытами, а какие-то из них непре­менно запрещать. Теории Маркса, Фрейда и Адлера согласовывались со всеми фактами и ничего не запре­щали, и, наоборот, теория Эйнштейна со всеми факта­ми не согласовывалась, поэтому последняя и была по-настоящему, по мнению Поппера, научной.

Осмысленная в 20-х годах идея о том, что крите­рием научности знания является его фальсифицируе­мость и опровергаемость, Поппером была развернута в особую методологию фальсификационизма в работе "Логика научного исследования" (1935). Ши­рокой известности эта работа в 40-е и 50-е годы одна­ко не получила. Некоторую популярность она приобрела только после 2-й мировой войны в резуль­тате перевода ее с немецкого на английский язык, но особенно после выступления К. Поппера в 1968 году на XIV Всемирном философском конгрессе с докладом о критическом рационализме. Если реальная история критического рационализма начинается в 20-ых годах, то его формальная история и подлинная популярность относится к 70-ым годам.

Идея фальсификационизма, которая составляет методологический стержень критического рационализ­ма, вполне оригинальной тем не менее не была. Во-первых, в ней были представлены идеи Ксенофана, Демокрита и Сократа о том, что людям, в отличие от богов, свойственно ошибаться и, что знание всегда яв­ляется человеческим знанием. Попперовский фальси-фикационизм ассимилировал эту старую философскую идею (иногда ее называет фаллибилизмом), до-

66

ведя ее до логического завершения, до требования са­мокритичности субъекта знания. Во-вторых, еще фи­лософы Нового времени, главным образом эмпирики, понимали, что для опровержения некоторой, постро­енной на базе индуктивного метода теории, достаточно одного факта. Например, как бы много и громко со­временные политики не говорили, что занятие поли­тикой может быть делом чистым, одного факта коррумпированности кого-либо из них будет достаточ­но для того, чтобы эти слова были опровергнуты. За­слуга Поппера состояла, конечно, не в напоминании этих идей, а в их новом обосновании, в частности, в доказательстве положения о том, что в научном позна­нии подтверждение и опровержение ассиметричны. Из сути требования фальсификации вытекает кри­тический характер учения Поппера.

Что же касается рационализма, то его принципы были известны еще со времен Декарта и Лейбница. Попперовский рационализм отличался от старого ра­ционализма, исходящего из безграничной веры в силу разума, своей критичностью. Верить, учил Поппер, следует лишь только в то, что выдержало критическое испытание рациональными аргументами, и лишь до тех пор, пока невозможно эти аргументы опровергнуть. Отсюда вытекало название мировоззрения: "критичес­кий рационализм", "критический гума­низм". Фундаментом научного знания в свете этого мировоззрения была не объективная истина, а рацио­нально-критическое решение некоторой научной про­блемы.

Применяя методологию критического рационализ­ма к изучению проблем динамики научного знания, Поппер разработал окрашенную в биологизаторские тона концепцию роста науки. Полагая, что наилучшей является та теория, которая уже опровергнута и, следо­вательно, стала питательной средой для новой теории, Поппер интересуется степенью правдоподобия науч­ных теорий. Обозначив научную проблему символом Р_ь а знаком Т] - научную теорию, ЕЕ - как устранение

67

ошибок (elimination errors), он предлагает следующую модель роста науки:

pi -

- Р₂ - Т₂ - Е₂Е₂

Из этой модели вытекало, что неопозитивистский конвенционализм, с критики которого Поппер начал, в конце концов, оказался одним из идейных устоев критического рационализма. "Критический метод, ме­тод проб и ошибок: метод выдвижения смелых гипо­тез, которые должны подвергнуться суровой критике, чтобы определить наши заблуждения", - и есть метод науки. Стараясь избежать заслуженных упреков в кон­венционализме, Поппер разрабатывает две концепции: онтологию трех миров и гносеологию без познающего субъекта. Смысл первой состоит в делении бытия на три уровня (мира). А именно: мир вещей, физической природы (мир 1), мир человеческой индивидуальной психики (мир 2) и мир идей, научного знания, книг об искусстве, морали и т.д. (мир 3). Помещая науку в мир 3, в, как сказал бы Платон, мир идей, Поппер от­части преодолевал упреки критическому рационализму в конвенционализме.

Новая онтология, основанная на относительной независимости трех миров, выражаясь образно, онто­логия триализма, закономерно перерастала в разработ­ку учения о познании без познающего субъекта. Мир 3 состоит из теорий, проблем, аргументов, содержания журналов, книг и их хранилищ, он возникает как ре­зультат взаимодействия мира 1 и мира 2. Поппер пра­вильно считал, что мир вещей существовал задолго до мира человеческой психики, которая возникла в ре­зультате эволюции физического мира. Третий же мир -продукт взаимодействия мира 1 и мира 2 - как бы со­путствующий, побочный продукт человеческой дея­тельности, обеспечивающий биологическое выживание человека. Способом существования третьего мира яв­ляется язык. Облеченный в языковую форму, этот мир существует объективно, независимо от психики людей.

68

Понятно, что этот объективный мир должен быть связан с познанием особого рода - познанием не субъ­ективно-психологическим, а объективным, или, иначе говоря, без познающего субъекта. Знание обычно счи­тается тем в большей степени научным, чем меньше в нем содержится субъективных (человеческих) момен­тов. Отрицание субъективности, прежде всего, психо­логизма знания, приводило Поппера к странной, на первый взгляд, идее гносеологии без познающего субъ­екта. Познание без субъекта невозможно, но кто же является его настоящим субъектом? В наши дни фило­софия Поппера сопрягается не только с идеями фаль-сификационизма, трех миров, гносеологии без субъек­та, но и с концепцией открытого общества. Первоначальный набросок последней был дан в работе "Открытое общество и его враги" (1944), а расширение и уточнение содержалось в книге "Нищета и с -торицизма" (1957).

Социальные организации Поппер делил на два ти­па: открытые - либеральные и демократические - и закрытые. В качестве примеров закрытого общества он указывал и на первобытный трайбализм - племенной сепаратизм, и на античные тирании, и на фашистскую и социалистическую диктатуры. Основным способом развития открытого общества являлась социальная ин­женерия, осуществляемая через подвижки в техноло­гии и управлении обществом. Что касается перспектив развития общества, то они напрямую увязывались с научными открытиями. Поскольку точное предсказа­ние времени осуществления научных открытий невоз­можно, то ход истории оказывался непредсказуемым. Концепция открытого общества несла в себе не только антитоталитаристскую направленность, она базирова­лась на индетерминизме и имела антимарксистский характер. Среди идеологов закрытого общества Поппер называл Гераклита, Платона, Маркса. Марксистская теория общественного развития в той части ее, которая была доступна опытной проверке, являлась, по Поппе-ру, ложной. Ложными были, к примеру, марксовы

69

предсказания грядущей социальной революции, зако­ны концентрации капитала и обнищания рабочего класса. Последующее развитие теории Маркса, объяс­нения, почему содержащиеся в ней предсказания не сбываются, превращали марксизм из науки, какой он был на ранних стадиях своего развития, в псевдонауку и примитивную мифологию. Тремя пороками мар­ксизма, по Попперу, были: эссенциализм, со­стоявший в претензиях на постижение сущности вещей, холизм как учение о том, что в каждой час­ти отражаются свойства целого, и профетизм, состоящий в доказывании возможности предсказания будущего. Профетизм как пристрастие к пророчествам Поппер именовал также историцизмом. Антимарксист­ская направленность идей Поппера привлекала к ним многих приверженцев либеральных и консервативных ценностей.

Заметный вклад в соединение идей критического рационализма с общественной идеологией внес немецкий философ Ганс Альберт. Известность он при­обрел как автор работы "Трактат о критическом разу­ме" (1968), трилеммы Мюнхаузена.В соот­ветствии с трилеммой, рациональное обоснование всегда сталкивается с тремя затруднениями - регрессом в бесконечность, порочным логическим кругом и, наконец, произвольным (конвенциональным) постули­рованием первоначала. Способом преодоления трилем­мы, по мысли Альберта, является критический рацио­нализм. Согласно австрийскому философу Э.Топичу и немецкому теоретику Г.Люрсу, критический рациона­лизм является идейной основой "нового консерватиз­ма".

По мнению лейбориста Б.Мэйджи, критический рационализм Поппера есть социал-демократическая философия, столь же антиконсервативная, с одной стороны, сколь антитоталитарная (и в качестве таковой антикоммунистическая) - с другой. Ибо она является прежде всего философией способа изменения и при том такого изменения, которое в отличие от револю-

70

ции путем насилия прежде всего изменяет масштаб человечности и разума" (Цит. по: Ю.К.Мельвиль Пути буржуазной философии XX века. - М.- Мысль. 1983. С. 167). Следует иметь в виду, что ключевые понятия попперовской концепции истории - "открытое общест­во" и "закрытое общество" - были заимствованы из ра­боты А.Бергсона "Два источника морали и религии". Для Бергсона закрытое общество - еще только-только "вышедшее из лона природы". Для Поп-пера оно тоже базируется на вере в существование магических табу. Открытое общество состоит из людей, которые уже научились "критически относиться к табу и основывать свои решения на совместном обсуждении и возможностях собственного интеллекта". Это обще­ство не только рационально-критическое по горизон­тали, но и внутренне притягательное.

На исходе XX столетия рационализм в который уже раз вновь переживает далеко не лучшие свои вре­мена. Критический рационализм Поппера также утра­чивает притягательность в глазах некоторой части общественности. Главная идея открытого общества -идея власти закона - была и останется важнейшей для любого свободного человеческого общежития. Откры­тые общества, по мысли Поппера, уже существуют на Западе реально. С другой стороны, они "самые лучшие, свободные и справедливые, наиболее самокритичные и восприимчивые к реформам из всех когда-либо суще­ствовавших". Эти слова еще раз подтверждают, что возможно такое переплетение настоящего и будущего, когда критикуемое становится критикующим и наобо­рот. Следовательно необходимо еще раз продумать сильные и слабые стороны методологии, используемой в процессе рационального и критического преодоления неопозитивизма.

71