Архитектура конца века.

Пусть расцветают все цветы.

Китайская пословица

Архитектуре конца века присущ ряд особенностей, которые являют­ся прямым следствием тенденции развития зодчества предшествующих де­сятилетий. Однако реальное воплощение в строительстве они получили только в конце века. Эти тенденции охватывают весь спектр архитектурной деятельности - градостроительство, типологию, эстетику.

В градостроительстве реализована смена модели развития городов - с экстенсивной на интенсивную. Это привело к росту объёмов так называ­емого "внутригородского" строительства с масштабными работами по санированию и реконструкции исторической застройки. Объём внутриго­родского строительства в ряде стран приближается к 30-40 % от общих объ­ёмов. Развитие внутригородского строительства сопровождается изменени­ями в методике проектирования и конструирования. Растёт объём индиви­дуального проектирования, так как типовые объекты трудно вписать в стес­нённые условия городской застройки, соответственно уменьшается объём применения полносборных железобетонных конструкций, которые вытес­няются железобетонными монолитными или металлическими.

Активно ликвидируются устаревшие промышленные предприятия, здания сносятся, грунты рекультивируются, прокладываются новые дороги и инженерные сети, и на облагороженной, благоустроенной территории возводится современная, чаще всего гражданская застройка. Наиболее яр­кими примером такой деятельности стала реконструкция расположенных в центре Лондона доков, которые за последнее столетие превратились в рай­он трущеб, антисанитарии и криминала. За 10 лет реконструкции Лондон­ские доки превратились к концу века в престижный многофункциональный район с крупнейшими в городе офисами, торговыми и зрелищными пред­приятиями /здесь расположился и крупнейший концертный зал - "Арена Лондона"/, разнообразными жилыми зданиями, школами и пр.

В целом для градостроительной деятельности конца века характерно существенное уменьшение объёма строительства промышленных объектов и крупных многоэтажных жилых комплексов. (175)

Активная управленческая и финансовая деятельность, сосредоточен­ная в крупнейших городах, привела к градостроительной реконструкции объектов, в которых реализуется деловая активность - формированию дело­вых центров с многочисленными многоэтажными и высотными офисами. Эти комплексы "коммерческой архитектуры" размещают на участках близ­ких к историческому ядру города. Таков, например, "Фронт Сены" /арх. Р. Лопез, А. Потье, М. Пру/ в левобережной части Парижа или застройка офи­сами финансового центра набережной Гудзона в Нью-Йорке /арх. С. Пелли/. Чаще всего такие комплексы воспринимаются, как "вставная челюсть" в исторической панораме города. Более продуманным, не нарушающим гар­монию исторической застройки стало продолжавшееся около 20 лет созда­ние нового делового района Парижа - Дефанс, отстоящего от центра на 15 км., но связанного с ним наземными и подземными скоростными транспорт­ными связями. Большим достоинством проекта Дефанса является его мно­гофункциональность /офисы, жильё, гостиницы, торговля, индустрия раз­влечений и пр./. Благодаря этому в районе максимальной деловой активно­сти /здесь заключается до 90 % сделок в экономике Франции/ круглосуточ­но сохраняется полноценная городская жизнь в отличие от традиционных деловых центров, которые "умирают" по вечерам и в праздничные дни. Нельзя не отметить и исключительное совершенство градостроительной композиции Дефанса: район расположен на трассе Париж - Версаль таким образом, что ось Лувр - арка Карусель - Триумфальная арка, завершается осью арки Дефанса, расположенной на самой высокой точке района.

К удачным компромиссным решениям делового центра при его рас­положении в историческом ядре города следует отнести реконструкцию Фридрихштрассе в Берлине. Эта сильно разрушенная во время войны одна из центральных и любимых берлинцами улиц была омертвлена в послево­енные десятилетия пересекавшей её Берлинской стеной. Правительство ГДР приступило к её реконструкции только на исходе 80-х гг., и завершено оно к концу 90-х гг. уже в объединённой Германии по новым проектам, к разработке которых были привлечены ведущие архитекторы и проектные фирмы ФРГ и других стран /О. Унгерс, Й. Клейхус, Ж. Нувель, американ­ская фирма СОМ и др./. Радикально реконструируя застройку, проектиров­щики бережно сохранили ее основные параметры: ширину магистрали и этажность.

При этом они резко повысили интенсивность использования терри­тории за счёт освоения подземного пространства /оно решено в три-четыре уровня и простирается на всю площадь кварталов при их наземной обст­ройке только по контуру/. В большинстве случаев наземные объёмы новых зданий многофункциональны: нижние этажи - торговля, средние офисы, верхние - жилище, что гарантирует полноценную круглосуточную город­скую жизнь реконструированного района.

Рассмотренные примеры новых многофункциональных городских комплексов представляют собой лишь отдельные фрагменты крупных (176) преобразований мировых столиц, которые удаётся осуществлять благодаря эко­номической стабильности, а иногда и процветанию ряда западных стран. Так, например, реконструкция Фридрихштрассе лишь фрагмент разносто­ронней градостроительной деятельности в Берлине, которую стимулирует объединение Германии и возвращение Берлину столичных функций. Са­мым крупным градостроительным объектом здесь стала реконструкция центральной Потсдамской площади с примыкающими к ней участками Тиргартена, центра искусств и реконструкция рейхстага. Наряду с этим в городе ведутся в большом объёме работы по санированию исторической за­стройки /Шарлоттенбург, Кройцберг и др./, функциональному и эстетичес­кому обновлению застройки "спальных" районов строительства 60-80-х гг.

Рассмотренный в гл. 9 Центр им. Помпиду так же является только одними из объектов президентской программы обновления Парижа.

Если говорить о стилевой характеристике Дефанса или Фридрих­штрассе, то в ней преобладает неомодернизм с включением отдельных "ударных" объектов хай-тека /преимущественно для офисов/. Обладают из­вестным эстетическим обаянием композиции районов реконструкции, по­строенные на совмещении элементов старых и новых форм; когда осуще­ствлённая в современной технике новая застройка несет в своих формах сдержанный намёк на рисунок исторических архитектурных деталей /на­пример, застройка площади Жандармен-маркт в Берлине/.

В типологии зданий в конце века сформировались и были реализова­ны ряд новаций, основные из которых являются следствием поисков много­функциональности зданий и сооружений. Самым масштабным среди них стало формирование "архитектуры больших пространств" или "сверхзданий".

Феномен «больших пространств» начал формироваться в 70-е гг., первоначально в виде крупных крытых атриумов зданий гостиниц и офисов /арх. Д. Портмен/, затем крупных многофункциональных зданий и, наконец, громадных сооружений типа "город входит в дом" со всеми его элементами магазинами, кафе, ресторанами, кинозалами, залами для игр и т. п. Такие сооружения проектируют полностью заново, как, например, торгово-зрелищный центр в районе Дефанс Парижа или "Европа-центр" в Берлине, ли­бо организуют при реконструкции городской застройки, встраивая в разры­вы между существующими зданиями, перекрывая внутренние дворы или переулки /например, в г. Питерборо в Англии или во Франкфурте-на-Май­не/. Пространственное решение таких сооружений восходит к композициям торговых пассажей, строившихся на рубеже XIX и XX вв. в Милане, Петер­бурге и др. крупных городах. Как и сто лет назад эти сооружения имеют скромный внешний облик, сливающийся с городской средой и очень бога­тую архитектуру внутренних пространств, переменных перетекающих уровней, размеров, освещенности, насыщенную эффектами озеленения и обводнения /фонтаны, бассейны/, динамической скульптуры, пространство пронизывают лёгкие мостики-переходы. В этих сооружениях создается (177) зрелищный "интерьерный фасад" и пространство, отрешенное от внешней го­родской среды.

Возник и быстро приобрёл популярность более скромный тип общественного здания - аквапарк. В отличие от ранее сложившегося чисто спор­тивного здания - крытого плавательного бассейна - аквапарк многофункци­онален: спорт, развлечения, игры, образование /изучение водной флоры и фауны в процессе игры и т. п./. Аквапарки активно строят как в крупней­ших, так и в малых городах, например, аквапарк в Париже /на набережной Берси/, и аквапарк в городе Ла Турет на берегу Ла-Манша.

Естественно, пересмотру подвергалась и самая массовая отрасль ар­хитектуры - архитектура жилища. Здесь грандиозные многоэтажные полно­сборные комплексы уступили место более соответствующей интимности жилища плотно-низкой /в 2-4 этажа/ застройке, а свободная планировка за­стройки - регулярной с замкнутыми или полузамкнутыми дворовыми про­странствами. Изменился внешний облик и силуэт застройки: плоские кры­ши сменились скатными, ленточные окна - замкнутыми, а аскетичная "бе­лая" архитектура - многоцветной.

В эстетическом отношении архитектура конца века - плюралистична.

Отшумела яростная борьба за становление принципов Современно­го движения, столь же яростное их поношение после почти одновременно­го ухода из жизни его корифеев в 60-70-е гг. /Ле Корбюзье, В. Гропиуса, Миса ван дер Роэ/, утратил прелесть новизны и сменивший модернизм постмо­дернизм. В современной проектно-строительной практике сравнительно мирно сосуществуют неомодернизм, неоэкспрессионизм, хай-тек, постмо­дернизм, декон и др. направления при явном количественном преобладании неомодернизма.

Эстетический плюрализм при высоком уровне строительной техни­ки конца века позволяют зодчим уходить от строгости концепций модерниз­ма и структурализма и вводить в архитектурные композиции элемент "иг­ры". К наиболее ранним и ярким примерам «игрового начала» в архитектуре конца века можно отнести жилой комплекс Старая гавань в центре Роттердама, реконструкция которого была начата в 1975 г. арх. Пи­том Бломом. Сенат Роттердама, наиболее пострадавшего во Второй миро­вой войне и наиболее интенсивно восстанавливаемого города Голландии предложил П. Блому выбрать самостоятельно один из разрушенных участ­ков города для реконструкции. Выбор пал на район Старой гавани, где ещё сохранялась старинная верфь для речных судов. Однако, большая часть тер­ритории была практически отчужденна и изрезана многочисленными новы­ми транспортными магистралями. П. Блом благодаря своей градостроитель­ной смелости, пространственной фантазии, эксцентричной игре образами при превалирующем социальном подходе к проектированию сумел сохра­нить остатки исторической среды, создать сомасштабную человечную жи­лую застройку, увязать её с прилегающей городской средой, найдя само­бытные пространственные и эстетические решения. Он перекрывает широким (178) мостом семиполосную транспортную магистраль, уродующую терри­торию комплекса. Сам мост он полностью застраивает, создавая своеобраз­ный "Понто Веккио" (средневековый мост во Флоренции, застроенный лавками). Для застройки моста П. Блом применяет ранее облюбованную им тему "домов-деревьев". Железобетонные "стволы деревьев" имеют "корни" в опорах моста, а смыкающиеся "кроны деревьев" - жилые объёмы кубиче­ской формы, вертикальными осями которых служат диагонали кубов. При этом формируется своеобразное внутреннее пространство и его освещён­ность. В некоторых "кронах деревьев" гнездятся не только жилища, но и ма­газины, а в наиболее крупном (к гордости автора) разместилась Академия архитектуры. Пространство между стволами отведено пешеходам.

Наряду с малоэтажными "домами-деревьями" в застройку гавани введены два других типа дома - протяжённый многоквартирный и 14-этаж­ная башня, связывающие Старую гавань с высотой прилегающей современ­ной застройки города. Игровое начало сказалось и в композиции круглой башни, увенчанной высоким (до трети высоты башни) коническим шатром. Традиционные окна с полуциркульным завершением Блом и в башне и в протяжённом здании перевернул дугой вниз и подчеркнул этот "кувырок" заранее отформованными белыми бетонными наличниками.

Район Старой гавани скоро превратился в один из привлекательных и человечных городских объектов и приманку для туристов.

Свободное "моцартианское" лёгкое формотворчество и удачная про­странственная композиция Старой гавани особенно интересны во времен­ном аспекте: застройка создана в период повсеместной экспансии постмо­дерна, рядящегося в бутафорские лохмотья исторических архитектурных форм, и становления хай-тека с его подчёркнутым техницизмом.

В самом конце века "игровое начало" встречается в композиции заст­ройки и отдельных зданий.

Так Кон Пендерсен Фокс во Франкфурте-на-Майне увенчивает свой чисто "мисовский" высотный офис /однородный витраж из зелёного стекла и стали/ легкомысленным полукруглым веночком, парящим на консольных балках над двухярусной лоджией, а арх. Хельмут Ян в том же Франкфурте увенчивает свой высотный стеклянный офис Мессе-турм - один из самых высоких в Европе /151 м./ - уступчатой стеклянной пирамидой.

Игровой провокационный характер носит и достаточно распростра­нившийся приём контрастного сопоставление старого и нового в ходе ре­конструкции самых значимых ансамблей исторических городов. Цель игры-провокации обострить восприятие как старой так и новой архитектуры при их шокирующе близком соседстве. К самым известным композициям относятся сооружения пяти /четырёх маленьких и одной большой - входной в музей/ стеклянных пирамид во дворе Лувра американским арх. И. М. Пеем /1983-1993 гг./, новая белая неомодернистская ратуша г. Ульма, сооружён­ная Р. Майером в 1987 г. почти вплотную к готическому собору XIV в., стек­лянные цилиндры торгового центра Г. Холяйна напротив собора Св. Стефана (179) в Вене /XII - XV вв./, или Центра им. Помпиду рядом с готическим собором Св. Мартина в Париже.

Виртуозные возможности современной строительной техники позво­ляют "игриво" относится к принципам тектоники: проектировать явно атектонические (визуально) сооружения, либо представлять тектонические эле­менты чисто символически. Это легко оценить, сопоставляя композиции зда­ний крытой спортивной арены г. Такмацу в Японии (арх. К. Танге, 1962-64 гг.), который называют по образной ассоциации "баркой", с возведённым в конце века в Лондоне многоэтажным офисом, называемым "Ноевым ковче­гом". В обоих случаях здания имеют характерный сужающийся к низу си­луэт лодки, установленной на суше и удерживаемой в равновесии внешни­ми опорами. Но, если в Такамацу это мощные опоры, действительно вос­принимающие нагрузку от здания и образно отражающие "игру сил" в со­оружении, то в лондонском объекте все нагрузки воспринимает внутренний каркас здания, а внешние наклонные опоры ничего не несут, соответствен­но весьма "худосочны" и являются по сути игровыми, "знаковым" элемен­том фальшивой тектоники.

К элементам игры современными техническими возможностями, а отчасти и рекламными целями, можно отнести и возведение зданий-шаров. При их функциональном несовершенстве, они несомненно играют сущест­венную роль в ряде новейших градостроительных композиций - в парке Ла Виллет или застройке Дефанса.

Нельзя не упомянуть, что в архитектуре конца века можно встретить решения, явно вдохновленные проектами русского авангарда, для осуще­ствления которых, наконец, сложилась техническая база. Глядя на арку Де­фанса - высотное, вписанное в куб, и прорезанное прямоугольной аркой зда­ние /арх. И. О. фон Шпрекельсон и П. Андре, 1984-1989 гг./, трудно отрешить­ся от образа "горизонтального небоскреба", Эль Лисицкого, при взгляде на Опера-Бастиль от образа проекта театра Мейерхольда М. Бархина и С. Вах­тангова, а при взгляде на чертеж проекта "Идеального театра" П. Рудольфа - исключить прямое заимствование решения клуба им. Русакова в Москве арх. К. Мельникова. Глядя на стеклянные пирамиды во дворе Лувра в Пари­же арх. И. Пея /1983 - 1993 гг./ нельзя не вспомнить стеклянную пирамиду в комплексе Дворца культуры Пролетарского района в Москве арх. И. Лео­нидова (1930 г.).

Новаторская конструктивно-композиционная идея И. Леонидова - обеспечить жесткость и устойчивость тонкого высотного объекта - библио­теки - книгохранилища в комплексе института Ленина (1927 г.) за счёт внешней системы жёсткостей реализуется в проекте 150-этажного много­функционального здания в Чикаго только в 1970-е гг. (180)

Маклакова Т.Г. Архитектура двадцатого века.

М.: Изд-во АСВ, 2001. 200 с., ил.