Практик-ум

Глава, где автор предлагает оценить ряд газетных материалов, используя в качестве критериев сформулированные в книге правила. Такой практикум должен помочь начинающим журналистам быстрее отшлифовать собственное мастерство. Ведь умный всегда учится на чужих ошибках.

Глава 13

От сладких мифов только полнеют

В этой главе автор развенчивает два сладких мифа, сложенных вокруг журналистики и активно внедряемых в массовое сознание. Потому что излишек сладкого, даже если его потреблять в виде мифов, грозит ожирением. А когда жиром заплывает ум или душа, это не менее опасно, чем полнота физическая.

Глава 14

Заключение

Глава, обращенная как к самым стойким читателям, сумевшим осилить книгу, так и к самым нетерпеливым – тем, кто начинает читать с конца. Здесь автор еще раз подытоживает сказанное с целью доказать: журналистика – это, в самом деле, «как два пальца».

10 284 зн.

Глава 1

Вступление

Глава, в которой автор срывает с журналистики покров «творческой тайны» и говорит, что в основе хорошей статьи лежит мастерство, которое вполне можно освоить. А заодно объясняет, с каких позиций написано данное пособие. Это позволит тому, кто не согласен с авторским подходом, сразу отложить чтение, сохранив свое драгоценное время.

Эта книга – сборник рецептов, для тех, кто хочет научиться готовить профессиональные материалы в газеты и журналы.

Профессия журналиста спокон веку несет ореол творческой тайны. Загляните в себя и честно признайтесь, почему вы выбрали именно эту профессию? Да потому что как бы ни костили журналистов и всю прессу, стоит в любой компании кому-то представиться журналистом, и сразу видишь взметнувшиеся вверх брови собеседников и невольный выдох: “Ого!”. Жрецы печатного слова будто вылеплены из особого теста. Они, в общественном мнении, люди творческие.

Но “чины людьми даются, а люди могут обмануться”. На самом деле творчества в журналистике не многим более, чем в работе высокопрофессионального слесаря, учителя, шофера, врача, программиста … Если бы не моя боязнь быть заподозренным в склонности к дешевым аффектам, то эпиграфом к этому пособию я взял пушкинские слова, вложенные в уста Сальери: “Мастерство поставил я подножием искусства”.

Мастерство – основа любой профессии. Мастер – тот, кто знает, как надо делать. Об этом, применительно к журналистике, я и пишу.

Рецепты, приведенные в книге, могут кому-то показаться лапидарными. Лично я уверен, именно так оно и есть. Но вот что поразительно: на протяжении многих лет стажеры и молодые (да и не только молодые) выпускники разных журфаков выслушивают эти рецепты, развесив уши, и искреннее возмущаются – почему столь нужные вещи им не объясняли на факультете. Может быть, и объясняли. Но вскольз. Или не очень доходчиво. А, быть может, эти простые правила обладают особым свойством: в одно ухо влетают, в другое вылетают, не задерживаясь в сознании будущих рыцарей пера.

Но прежде, чем двигаться дальше, пару слов об авторе. И не только потому, что о себе, любимом, упомянуть всегда приятно. Главным образом потому, что не хочу вводить читателя в заблуждение. (Читатель – прежде всего. Об этом, не обессудьте, буду настырно талдычить на каждой странице.) Возможно, многие, узнав, кто именно предлагает свои рецепты, тут же отложат книгу подальше. Что ж, в таком случае я приобрету благодарных нечитателей. А это уже неплохо. Согласитесь, приятно жить, сознавая, что кто-то испытывает к тебе чувство благодарности.

Дело в том, что я не журналист. Журналист (по определению) тот, кто закончил факультет журналистики и получил своеобразную индульгенцию в виде диплома на то, чтобы глушить сознание земляков печатным и не только печатным словом.

Кстати, по поводу дипломов и профессионализма. На всю жизнь запомнился эпизод времен моего студенчества. Первое занятие по диалектическому материализму на философском факультете тогда еще Ленгосуниверситета. Перед нашей жидкой аудиторией – диаматчик-доцент. На вид вылитый Карабас Барабас (но как потом выяснилось, весьма лояльный к студенчеству): огромный, черная шевелюра с залысинами на лбу, квадратная иссиня-черная борода и густой бас. И вот этим басом, безо всякого напряжения голосовых связок, он сходу громогласно заявил, едва поздоровавшись: «Через четыре года вы получите дипломы, где будет написано: имярек такой-то -- философ. Но учтите, окончив университет, вы еще не станете философами. За всю историю человечества философов было не так уж много.» «Платон, Спиноза, -- начал перечислять он медленно, -- Кант, Гегель …» «Ну, Маркс, конечно,» -- словно остатки зубной пасты из тюбика выдавил из себя Карабас Барабас после явной заминки. В те времена, говоря о великих философах, не упомянуть основоположников марксизма-ленинизма было бы откровенной бестактностью (в нынешних терминах – не политкорректно). «А вы, -- решительно закончил свой вступительно-поучительный спич доцент, – будете всего лишь пре-по-да-ва-те-ля-ми философии.»

В самом деле, поучительно. Говорю об этом без всякой иронии. А ведь каждый год философский факультет моего родного университета штампует несколько десятков «философов». Так же, как факультет журналистики – «журналистов».

Наиболее продвинутые читатели уже сообразили, что я не профессиональный, в смысле не дипломированный, журналист. И всю жизнь называю себя корреспондентом. Хотя работать пришлось и на радио, и на телевидении, и в PR, и главным редактором журналов и газет. Но все-таки большая часть профессиональной деятельности связана с работой собкорра информагентства и спецкорра печатных СМИ.

Несмотря на обилие перемененных рабочих мест после распада Советского Союза и уничтожения Агентства печати Новости (АПН), я считаю себя апээновцем. Здесь я начинал (причем не с самых юных лет, уже имея диплом химического факультета ЛГУ, опыт работы в НИИ и райкоме комсомола). Здесь учился писать. Здесь накрепко усвоил законы подготовки журналистских материалов. И считаю их единственно верными. Тем более, что таковыми они и являются. По определению. И по всему моему опыту, причем в разных видах журналистики.

Именно с позиций апээновского корреспондента и написано пособие. А чтобы эти «позиции» были ясны, два слова о том, что же такое АПН.

В 1961 году железный занавес, сплетенный Западом сразу после известной речи Черчилля в Фултоне (1946 г.), объявившего холодную войну нашей стране, начал приподниматься. СССР получил возможность выходить со своей информацией на зарубежные СМИ.

Но тут оказалось: информацию от «Советов» брать не хотят. Подавали ее через ТАСС, единственное в те годы информагентство страны. Но, во-первых, предлагали бесплатно, а на Западе что бесплатно, то, по меньшей мере, подозрительно. И, во-вторых, это главное – ТАСС официальное агентство. А западные СМИ никак не устраивал официоз.

К тому же материалы, написанные в стилистике советской прессы, были мало читабельны. Иногда просто трудно переводимы. В самом деле, как можно перевести наши лексические изыски того времени -- «ударник коммунистического труда», «повышенные соцобязательства», «встречный план», «многотиражные газеты» (хотя тираж их был мизерным по сравнению с любой городской газетой)?

Это и привело власти предержащих в 1961 году к мысли создать общественную информационную организацию АПН на базе Советского информационного бюро (СИБ). Такой подход был вполне логичным: Совинформбюро, появившееся в первые дни войны -- в июне 1941 года -- изначально ориентировалось на подготовку информационных материалов в том числе и для зарубежного читателя. А с середины 50-х уже выпускало ряд журналов за рубежом.

Учредителями АПН выступили общество «Знание» и три Союза – журналистов, писателей и обществ дружбы (был такой Союз советских обществ дружбы с народами зарубежных стран). Разумеется, новое Агентство, несмотря на свой общественный статус, использовало бюджетные средства. Иначе по тем временам и быть не могло. И когда народные депутаты первого избранного на альтернативной основе в 1989 году Верховного совета выяснили, что годовой бюджет агентства составляет 100 млн рублей, то АПН быстро прикрыли. Что было, впрочем, оправдано. Уже настали времена, когда только ленивые журналисты не слали свои опусы за «бугор» в обмен на «зеленые». Нужда в АПН, в том виде, и с той целью, с которой оно было создано, действительно отпала.

Но в течение 30 без малого лет АПН выпускало 50 иллюстрированных журналов и 7 газет на языках стран распространения и продавало свои материалы в прессу 110 стран, выполняя заявки зарубежных СМИ. Это было одно из крупнейших мировых агентств: более 40 представительств за границей, более 20 отделений в СССР.

Чтобы материалы покупали, их требовалось писать так, как это принято за рубежом. В данном случае обобщение «за рубежом» имеет право на жизнь, поскольку во всех (по крайней мере, так называемых, цивилизованных) странах сложился единый принцип подачи информационных, да и не только информационных, материалов. В основе этого принципа лежит конкуренция журналистов за место на газетной площади и борьба за внимание читателя. А отсюда – яркость и доходчивость в подаче информации. Умение дать больше фактов, используя минимум слов.

Именно эти особенности изучали мы в АПН. У нас готовили собственные методические разработки, наши материалы направляли на рецензии крупным зарубежным редакторам. Эти рецензии были исключительно интересны, поскольку давали наглядное представление, в чем специфика восприятия западного читателя. И, соответственно, чем отличаются приемы западных журналистов от приемов отечественных рыцарей пера. А они отличалось. Причем кардинально. Один мой коллега-«доброжелатель» как-то в сердцах бросил в мой адрес: «Конечно, ему писать легко, он не испорчен советской журналистикой.» Спешу отметить, что выпад в адрес отечественной журналистики исходит не от меня. К ней я действительно отношения не имею.

Начиналась моя карьера в АПН с должности старшего референта по работе с иностранными журналистами. Работа суетная, зато она давала возможность вблизи увидеть, как собирают материал -- формулируют вопросы и ведут беседу -- зарубежные коллеги. В мои задачи входила организация встреч с разными людьми (по желанию журналистов): от партийных деятелей до рабочих, от крупных ученых до семей рядовых граждан. Особенно интересно и поучительно было читать потом материалы, написанные по результатам этих встреч.

Таковы основные мои журналистские «университеты». Говорю об этом с одной лишь целью – четко обозначить позиции, с которых написано данное пособие.

Отнюдь не являясь западно-ориентированным человеком и уж тем более американофилом, должен признать: в том, что касается умения подавать информацию, западная журналистика, воспринявшая методы и принципы американской, дает нам сто очков вперед. Я всегда говорил, что рано или поздно мы придем к необходимости следовать тем же законам журналистики. Так оно и вышло.

Российский потребитель информации сегодня находится в очень сходных внешне условиях с западноевропейцем. С одной стороны -- напряженный ритм деловой жизни, не оставляющий возможности мусолить газеты от корки до корки, и вместе с тем необходимость получить максимум информации в единицу времени. С другой стороны -- обилие и возрастающая толщина газет, большой поток разноречивой информации, ориентироваться в которой все труднее. Словом, потребитель информации уже «дозрел» до западноевропейского уровня. А вот отечественная журналистика отнюдь не преодолела болезни роста. Переняв внешнюю раскованность и хлесткость зарубежных коллег, наши акулы, акулины и акулята пера по-прежнему топят смысл написанного в море слов и, увлекаясь самовыражением, забывают порой о читателе.

И последнее замечание изрядно затянувшегося вступления. В книге даны примеры (они выделены жирным шрифтом) из общероссийских и петербургских газет периода январь 2004 – ноябрь 2006 годов: «Известия», «Коммерсант», «Ведомости», «Российская газета», «АиФ», «Совершенно Секретно», «Литературная газета», «Комсомольская правда», «Невское время», «Час пик», «Дело», «Экономика и время», «Деловой Петербург», «Утро Петербурга», «Вечерний Петербург». Я осознанно не делаю ссылок, поскольку ставлю задачу не критиковать то или иное издание, а дать наглядные и наиболее типичные примеры.