2.2 Советско-немецкие отношения после подписания мирного договора в Бресте. Экономическая блокада

Многочисленные документы из немецких архивов, доказывают, что правящие круги Германии уже в начале 1919 г. начали разрабатывать план совместного военного похода стран Антанты, Германии и Польши против Советской России. Такой план, в частности, составил по поручению Верховного главнокомандования сухопутных войск тогда майор, а позднее генерал фон Штрюльпнагель. Главная цель этого оперативного плана – «концентрированное наступление со всех направлений на Москву и постепенное овладение территорий вдоль магистральных железнодорожных линий». Штюльпнагель предложил начать поход против России в мае 1919 г., командование всеми участвующими в этом походе вооруженными силами передать США и незамедлительно созвать конференцию «всех стран-участниц для подготовки похода».

Одновременно германское правительство форсировало активные боевые операции в Прибалтике, пытаясь создать исходную базу для последующего наступления на Советскую России. Под флагом «борьбы против большевизма» уполномоченные из Берлина вели переговоры с реакционным польским правительством о заключении соглашения относительно координации действий и организации совместной вооруженной борьбы против Советской России. В разное время и в различных местах велись такие переговоры. Как правило, они завершались подписанием соглашения о сотрудничестве в совместной борьбе против Советской России. Таковым, в частности, было заключенное в Белостоке 5 февраля 1919 г. германо-польское соглашение об эвакуации германский войск с оккупированных ими территорий и о походе польских войск на восток против советских республик.

Таким образом, правительство Германии не ограничивалось только простым выполнением принятого ею по Компьенскому перемирию обязательства держать свои войска в оккупирированных ею прибалтийских областях до прибытия туда войск Антанты.

Более того, правительство Германии по собственной инициативе с конца 1918 г. проводило экономический бойкот Советской России, запретив, хотя об этом и не было официально заявлено, торговлю и поддержание каких бы то ни было деловых связей с Советской Россией. Это участие Германии в бойкоте решительно осуждалось не только со стороны широких масс немецких рабочих, но и со стороны определенных кругов германских монополистов. Эти промышленные круги требовали восстановления жизненно важной для германской экономики торговли с Россией.

Развернулась широкая борьба вокруг вопроса о восстановлении торговли с Советской Россией между сторонниками продолжения прежнего антинационального антисоветского курса, с одной стороны, и силами во главе с германскими коммунистами, выступавшими за нормализацию политических отношений и развитие торгово-экономических связей с ней, - с другой. Противники нормализации экономических и политических отношений с Советским государством пользовались всесторонней поддержкой правительства Шейдемана и сменившего его правительства Бауэра, продолжавшего политику экономического бойкота и политической изоляции Советской России. Например, Шейдеман на совещании в министерстве иностранных дел 11 аперяля 1919 г. был принят документ, в котором говорилось: «Все попытки отдельных немецких коммерсантов заключить сделки с русским правительством являются впредь до особых распоряжений нежелательными». Такое заявление было принято несмотря на то, что все участники этого совещенная уже тогда признавали, что с экономической точки зрения возобновление торговых отношений было желательно».

Всячески поддерживал правительственную политику экономического бойкота Советской России и германский генеральный штаб. Так, в ежемесячном обзоре генерального штаба за апрель 1919 г., направленном в МИД, указывалось: «Ни одно европейское государство, не говоря уж об Америке, не должно признавать Советское правительство. Ему непременно надо отказывать в любой поддержке, особенно же в подвозе продуктов питания».¹⁶

Советское государство не только отразило натиск иностранных интервентов, но и успешно собственными силами боролось с хозяйственной разрухой и блокадой, в то время как экономическое и внешнеполитическое положение Германии стремительно ухудшалось. Производственные мощности германской промышленности использовались лишь частично, быстро росло число безработных. Поэтому немецкие промышленники и коммерсанты были вынуждены искать рынки сбыта для своих промышленных товаров и источники сырья. Деловые круги Германии все настойчивее требовали установления торговых отношений с Россией.

В связи с этими требованиям министерство хозяйство 9 мая 1919 г. обратилось в МИД Германии с письмо, в котором предложено выдавать немецким коммерсантам разрешение на заключение частных торговых сделок с Советской Россией.

Ссылаясь на то, что немецкая экономика нуждается в восстановлении торговых и экономических отношений с Россией, рейхсминистр хозяйства в своем письме в МИД Германии от 4 июня 1919 г. потребовал пересмотра существующих по этому вопросу установок. Он написал: «Причины, которые являлись решающими для министерства иностранных дел с политической точки зрения, в настоящее время уже, по моему мнению, не являются достаточно вескими. Что касается опасения, будто установление торговых отношений с Россией невыгодно скажется на наших отношениях с Антантой, то представленный мирный договор является, по-моему, лучшим доказательством того, что уклонение от экономических отношений с Россией не пошло на пользу в делах с Антантой… Следует опасаться, что, если мы и впредь будем отказываться от экономических отношений с Россией, другие государства, особенно Англия и США, займут наше место в экономике России… На основание изложенных причин, - заключил министр, - настоятельно прошу отказаться от имеющихся возражений против возобновления экономических отношений с Россией и в полном объеме разрешить торговлю с ней, а не только между частными фирмами».

Комиссар Германии по контролю над импортом и экспортом Мейзингер 21 июня 1919 г. написал в министерство хозяйства, что, очевидно, самые последние события убедят наконец министерство иностранных дел, что его политика не соответствует экономическим интересам Германии.

Однако вопреки всему, правящие круги Германии в 1919 г., в угоду Антанте, проводили политику строжайшего запрета на любые торговые сделки с Советской Россией. Практически это был экономический бойкот Советской России, хотя официально он не объявлялся из опасения вызвать недовольство широчайших масс немецкого народа.

Эти опасения сказались, в частности, на отношении немецкого правительства к ноте Антанты от 21 августа 1919 г., в которой она требовала от Германии официального присоединения к проводимой Антантой экономической блокаде Советской России. Кроме того, пришедшее 21 июня 1919 г. к власти в Германии правительство Бауэра вынуждено было считаться не только с общественным мнением в своей стране, но и с решительным протестом Советского правительства, выраженным в его ноте от 20 октября 1919 г. Поэтому немецкое правительство не решилось сделать официального заявления о присоединению к бойкоту России, как того требовала Антанта. Оно предпочло занять выжидательную позицию и избегало давать окончательный ответ. Вместе с тем в своей ноте державам-победительницам от 29 октября 1919 г. германской правительство выдвинуло требования, удовлетворение которых оно охарактеризовало как возможные предпосылки для присоединения к блокаде России. Пока, говорилось в этой ноте, «союзные и присоединившиеся правительства полагают возможным в тот самый момент, когда они призывают Германию к участию в блокаде, осуществлять блокаду в отношении германского побережья и германских кораблей, нельзя считать эти предпосылки существующими».

Данная политика продолжалась и в первом полугодии 1920 г.

Таким образом, правительство Германии продолжало политику «непризнания» и саботажа нормализации политических, торговых и экономических отношений с Советской Россией. При этом немецкое правительство игнорировало и потребности германской экономики, сильно пострадавшей из-за потери традиционного российского рынка сбыта и отсутствия русского сырья. Это подтверждалось и в экспозе руководителей крупнейшего немецкого концерна АЭГ Ф. Дейча и В. Ратенау, датированным 17 февраля 1920 г. и направленном лично рейхcпрезиденту Ф. Эберту. Они отмечали: «… Германская политика в отношении России в настоящий момент не имеет больше времени для пассивного ожидания».

Авторы подчеркивали необходимость разработки новой конструктивной немецкой политики в отношении Советского государства, чтобы она считалась с «общественным мнением в Германии, которое все в большей степени склоняется к мысли о соглашении с Советской Россией».¹⁷