Стратегии

Особых стратегий, используемых оппонентами, чтобы изменить (или предотвратить возможные изменения) курса правительства, почти бесконечное множество, ибо они являются результатом колоссальных изобретательских способностей людей, особенно людей амбициозных и неразборчивых в средствах. Даже если мы ограничимся только демократиями, являющимися здесь предметом нашего исключительного интереса, стратегии, использованные в разные времена, не поддаются точной классификации.

Тем не менее из нашего анализа возникают некоторые модели. Выбираемая оппозицией стратегия, вероятно, отчасти зависит от всех ее характеристик, рассмотренных нами выше. Таким образом, стратегии явно определяются, в определенной степени, целями: невероятно, чтобы революционная оппозиция следовала бы той же стратегии, что и группа давления. Но, как мы видели, при сходных в общих чертах целях стратегия, пригодная в одной системе, будет совершенно непригодна в другой. Если мы временно не будем принимать во внимание цели, то можно, намеренно упростив существующие варианты, сформулировать следующие стратегические императивы различных систем:

Стратегия I. Оппозиция будет вести себя строго соревновательно, сосредоточившись на получении достаточного количества голосов на выборах, чтобы завоевать большинство мест в парламенте и затем сформировать правительство (кабинет, исполнительную власть) только из своих лидеров. Эта стратегия стимулируется системой, характеризуемой наличием двух единых партий, четкими отличиями оппозиции и решающей ролью выборов. Единственная система подобного рода среди наших 10 стран – Великобритания, где она обычно и используется оппозиционной партией.

Стратегия II. Оппозиция будет пытаться завоевать дополнительных сторонников и увеличить число мест, получаемых в парламенте в результате выборов при том, что она не может обеспечить парламентского большинства; поэтому она направляет усилия более всего на вхождение в правящую коалицию и получении максимальных преимуществ в результате внутрикоалиционного торга. Стратегия стимулируется системой, характеризуемой наличием более чем двух крупных партий с высокой степенью внутрипартийного единства, решающим в которой является формирование правительства (кабинета, исполнительной власти). Обычно этой стратегии следует оппозиция в Бельгии, Франции, Италии и Голландии.

Стратегия III. Оппозиция принимает целиком Стратегию II, но в дополнение к ней предполагается, что многие важные решение будут приняты в ходе квазиофициального торга между крупнейшими ассоциациями; поэтому неудача во вхождении в кабинет не мешает достижению некоторых целей в ходе упорного торга на этих квазиофициальных «площадках». Эта стратегия стимулируется многопартийной системой, в которой пригодна и Стратегия II, но в дополнение к ней существует высокоразвитая структура демократического корпоративизма. Наиболее известна эта стратегия по Норвегии и Швеции, возможно, ей следуют в Нидерландах, и, в некоторой степени, в значительном количестве других стран.

Стратегия IV. Оппозиция будет предполагать, что важно и получение общественной поддержки, и завоевание голосов на выборах, но ни то, ни другое никогда не является ни необходимым, ни достаточным, так как ни одно из великого разнообразия мест не является решающим в целом, и любое может оказаться решающим в данном конкретном случае. Поэтому оппозиция будет сообразовывать свои специфические тактики с имеющимися ресурсами и примеряться к наиболее уязвимому месту или местам. Она может сосредоточиться на деятельности групп давления, действиях на общегосударственном и местном уровнях, победе на выборах или любой комбинации всего перечисленного. Стратегия подобного рода стимулируется системой, в которой конституционные правила и практика не дат быть решающим ни одному месту и где бесчисленны возможности помешать действиям правительства или сдержать их. Самые знаменитые примеры этой стратегии дают США; однако среди десяти других стран, кажется, к этому близка Западная Германия.

Эти четыре основных стратегии обуславливаются характеристиками системы, в которой находится оппозиция, или, более точно, тем, что я описывал как элементы модели оппозиции (организованность, соревновательность, отличимость и место), не рассматривая, однако, воздействие целей.

Хотя цели оппозиции влияют на выбор ею стратегии и тактики способами, которые слишком разнообразны, чтобы быть здесь рассмотренными, в любой демократической системе, где оппозиция руководствуется целями определенного рода, могут появиться еще две стратегии.

Стратегия V (фактически набор стратегий) избирается оппозицией, приверженной сохранению политического организма, когда и правительство, и оппозиция убеждены, что ему серьезно угрожает жестокий внутренний кризис, подрывная деятельность, война и т.п. Значительная угроза политическому организму побуждает правительство предложить оппозиционным группам вступить на время кризиса в широкую коалицию; это побуждает всю оппозицию, приверженную сохранению политического организма (обычно всю нереволюционную оппозицию) принять объединительные (коалесцентные) стратегии. Объединительные стратегии могут в чем-то варьироваться от одной системы к другой, но в общем оппозиция пытается войти в коалиционное правительство на наиболее выгодных условиях, стремится ограничить конфликты кабинетом и не допустить, чтобы они разразились в парламенте или на публике, а также сохранить за собой возможность возвращения к строгой соревновательности, когда кризис минет, или на следующих выборах. Такая стратегия осуществлялась в Великобритании во время обеих мировых войн, в Швеции во время 2-ой мировой войны и в Италии в течение промежуточного послевоенного периода. Наиболее интересным примером объединительной стратегии, которой придерживаются обе основные партии спустя значительное время после того, как первоначально ее вызвавшие опасности ушли в прошлое, является Австрия; сейчас эта стратегия сохраняется, кажется, из страха обоих партий перед последствиями, но не столько уже сохранения политии, сколько утраты выгод и преимуществ, которых могут лишиться сами партии, перейди они к соревновательной модели.

Стратегия VI (также набор стратегий) часто преследуется революционной оппозицией, стремящейся разрушить политический организм или основные элементы его конституционной системы. Сущность этой стратегии – использовать все доступные революционной оппозиции ресурсы, чтобы расстроить нормальный ход политических процессов, дискредитировать систему, ослабить ее легитимность, и, в целом, увеличить уязвимость политии для захвата власти революционной оппозицией. Эта стратегия использовалась нацистами и коммунистами в веймарской Германии. Неудача в реализации этой стратегии коммунистами и успех ее у нацистов, затруднительное положение советской внешней политики, вызванное нападением нацистской Германии, союзническая коалиция военного времени и послевоенные усилия по сохранению этой коалиции – все это побуждало коммунистические партии подчинять свою революционную стратегию стратегиям сотрудничества и объединения. За годы, истекшие после окончания 2-ой мировой войны неспособность революционной оппозиции захватить или удержать власть в любой из европейских стран без внешней военной помощи, дискредитация сталинизма после знаменитых откровений Хрущева на ХХ съезде партии в 1956 г., возрастающая независимость европейских коммунистических партий от советского контроля и снижающееся значение классического пролетариата в растущих экономиках, по всей видимости, породили у двух крупнейших коммунистических партий Западной Европы – Французской и Итальянской – сомнения о превосходстве революционной стратегии над стратегией II. По крайней мере публично ФКП и ИКП стали делать акцент на стратегии II - не отказываясь в то же время и от революционной стратегии, которая соответствует их целям. Европейские коммунистические партии – единственная значительная революционная оппозиция, существующая сейчас в западных демократиях, даже в Италии – могут подвергнуть фундаментальной трансформации и цели, и стратегии, изменение, которое приведет их к отказу от революционных стратегий в западных демократиях. Тем не менее делать такие поспешные выводы еще слишком рано. И даже поступи так существующие коммунистические партии, вероятно, что и в Италии и Франции появится соперничающий «китайский» вариант левого коммунизма, приверженный революционной стратегии, возможно, как отдельная партия.

Поэтому делать вывод, что революционная стратегия в западных демократиях практически умерла, по крайней мере, преждевременно.