Соревновательность

Насколько соревновательна оппозиция, зависит от того, как она организована. В данном случае «соревновательный» относится не к психологической ориентации политических акторов, а к соотношению выигрышей и потерь политических оппонентов на выборах и в парламенте. По аналогии с соответствующим понятием теории игр, две стороны находятся в строго соревновательных отношениях, если преследуемые ими стратегии таковы, что выигрыш одной на выборах или при голосовании означает проигрыш другой (игра с нулевой суммой). Поскольку на любых выборах количество мест в законодательном органе четко определено, если на выборах соревнуются кандидаты лишь от двух партий, они неизбежно находятся в строго соревновательном соперничестве, поскольку полученные одной партией места не достанутся другой. Применение понятия строго соревнования к законодательному органу представляет определенные проблемы; но мы можем избежать большинства из них, условившись, что две партии в законодательном органе находятся в строго соревновательных отношениях, если они придерживаются таких стратегий, что не могут одновременно принадлежать к победившей коалиции. Конечно, нет такого законодательного органа, который был бы все время строго соревновательным; некоторые меры получают подавляющее или безусловное одобрение, а по другим партийные лидеры намеренно дают возможность своим последователям голосовать так, как они считают нужным. Однако в некоторых законодательных органах ключевые голосования обычно строго соревновательны – голосования по формированию правительства, по доверию правительству, по основным законодательным и бюджетным мерам, предлагаемым правительством и т.д. Мы можем рассматривать партии как строго соревновательные, если они строго соревновательны при ключевых голосованиях.

Можно добавить, что в парламентских или президентских системах, где власть монополизирована двумя достаточно сплоченными партиями, отношения между ними всегда будут носить строго состязательный характер. Яркий пример тому - Великобритания. Тем не менее партии могли преднамеренно сотрудничать на выборах, либо в парламенте, либо и там и там. В течение двух последних мировых войн две главных партии Великобритании соглашались заменить соперничество сотрудничеством: образовывались коалиционные кабинеты, и выборы откладывались до конца войны. В Австрии с 1947 г. по настоящее время Народная партия и социал-демократы участвуют в коалиционном правительстве, которое фактически не оставило оппозиции места в парламенте; тем не менее на каждых выборах две партии яростно борются за голоса друг с другом. Самый крайний пример устранения соперничества – коалиция, созданная в Колумбии, где две главные партии намеренно заключили пакт, исключивший соперничество не только в Конгрессе, но и на национальных выборах; соглашение рассчитано на четыре избирательных цикла, а в общей сложности – на 16 лет.

Потому даже в системах с двумя достаточно сплоченными партиями строгое соревнование не является неизбежным. Тем не менее искушение перейти от коалиции к соревнованию очень большое, в особенности для партии, полагающей, что она может завоевать большинство голосов. Оттого коалиция в двухпартийной системе вызывает сильное напряжение и, вероятно, будет нетвердым решением. Учитывая эти напряжения, кажется сомнительным, что соглашение в Колумбии просуществует все 16 лет.

В США две главных партии являются строго соревновательными во время президентских выборов и по большей части во время выборов в конгресс; но в Конгресс партийная сплоченность слабеет по сравнению с Великобританией, и часть представителей одной партии образует коалицию с представителями другой даже по ключевым вопросам. В многопартийной системе строгая соревновательность невероятна; фактически, если одна партия не может самостоятельно получить большинство, строгая соревновательность действительно невозможна; если в коалицию не захотят вступить по крайней мере две партии, то большинство вообще не будет образовано. Более того, даже во время выборов партии может не находиться в строго соревновательных отношениях, ибо они могут заключить предвыборные союзы, что различными способами ограничивают соревновательность, например, выставление в некоторых округах единого кандидата, как на дополнительных выборах во Франции.

Таким образом соревновательность оппозиции ( в употребляемом нами смысле) зависит в значительной мере, хотя и полностью от количества и характера партий, т.е. от степени организованности оппозиции. Мы обсудили ряд возможностей, подтверждаемых реальными примерами, начиная от системы, в которой оппозиция организована в партию, строго соревновательную и на выборах и в парламенте, далее различные системы, в которых стратегии оппозиции направлены и на сотрудничество, и на соперничество, и заканчивая системами, в которых партия меньшинства, обычно составляющая оппозицию, объединяется с партией большинства и на выборах, и в парламенте.

Типы систем	Оппозиция на выборах	Оппозиция в парламенте	Примеры
1. Строго соревновательная	Строго соревновательная	Строго соревновательная	Великобритания
2. Сотрудничающе-соревновательная
А. Двухпартийная	Строго соревновательная	Сотрудничающая и соревновательная	США
Б. Многопартийная	Сотрудничающая и соревновательная	Сотрудничающая и соревновательная	Франция, Италия
3. Объединительно-соревновательная
А. Двухпартийная	Строго соревновательная	Объединительная	Австрия, Великобритания военного времени
Б. Многопартийная	Сотрудничающая и соревновательная	Объединительная
4. Строго объединительная	Объединительная	Объединительная	Колумбия

Табл. 11.2. Соперничество, сотрудничество и объединение: типы партийных систем

Место

Поскольку оппозиция стремится к изменению поведения правительства, она стремится использовать некоторые из своих политических ресурсов, чтобы убедить, побудить и призвать правительство изменить свой курс. Ситуация или обстоятельства, в которых оппозиция использует свои ресурсы, чтобы вызвать изменения, может быть названа местом для столкновения между оппозицией и правительством.

Все 10 наших систем предлагают оппозиции возможность бросить вызов правительству, воздействуя на общественное мнение ради расширения своей поддержки, борясь за голоса и парламентские места на выборах, выступая в коалиции [для формирования] исполнительной власти, завоевывая поддержку в парламенте для своих законов, ведя переговоры с другими официальными лицами, а также неофициальными или полуофициальными организациями.

Относительное значение этих мест разнится от одной системы к другой. В некоторых системах относительно определяющим является одно место: победа там влечет достаточно высокую вероятность победы и в остальных. Другие же системы не обладают подобным местом; оппозиция может выиграть в одном и проиграть в другом.

В одном смысле, уверен, определяющим местом в каждой демократии является общественное мнение; для каждой демократии возможно определить определенный объем и распределение мнений, являющееся определяющим. Более того, помимо проблемы определяющего характера, влияние на общественное мнение весьма важно, поскольку успех в этой области создает капитал, который часто может быть конвертирован во влияние в других местах. Напротив, если микроскопическое публичное одобрение отнюдь не всегда означает фатальную слабость, оно всегда является изрядным препятствием, в то время как открытая враждебность со стороны общества увеличивает трудности завоевания влияния где бы то ни было.

Тем не менее объем и распределение общественной поддержки заставляют оппозицию для завоевания победы видоизменяться даже при различных демократиях, как это мы видим из предыдущих глав. К несчастью, теоретические и эмпирические модели, насколько мне известно, не разрабатывались вообще, и я не буду пытаться сделать это здесь. Но среди стран, описываемых в этой книге, можно грубо выделить 4 в чем-то отличных модели «определяющего места».

Во-первых, в Великобритании, уникальной в этом отношении, относительно решающими являются парламентские выборы. Для политической оппозиции, чтобы преуспеть в изменении правительственной политики, обычно и необходимым, и достаточным условием является получение большинства в парламенте. Завоевав большинство мест в парламенте, оппозиция способна формировать исполнительную власть; и благодаря партийному единству былая оппозиция, а теперь новое правительство, может подсчитать требуемое ему для поддержки его политики в Палате Общин большинство. Очевидны последствия для стратегии оппозиции. Обычно оппозиция сосредотачивается на склонении общественного мнению в свою пользу и в пользу своих кандидатов, так чтобы получить в будущем большинство в парламенте. Любое иное использование ресурсов должно быть подчинено этой поставленной цели. Парламент сам по себе не является местом столкновений, поскольку он является форумом, используемым для победы на следующих выборах. Дебаты в парламенте имеют своей целью повлиять не столько на парламент, сколько на публику – и на будущие выборы; переговоры о вхождении в кабинет в целом пустое занятие, и об этом известно всем.

Во-вторых, в некоторых странах, в отличие от Великобритании, решающими являются не выборы (хотя они важны), а формирование исполнительной власти: правящая коалиция (букв. «сформировавшая исполнительную власть»), лишь отчасти уверена в получении необходимой поддержки в парламенте для поддержки политики, согласованной коалицией; группа, не входящая в эту коалицию, найдет поддержку для своей политики с гораздо меньшей вероятностью. Эта модель существует в тех странах с многопартийной системой, где партии сплоченно голосуют в парламенте, как в Голландии и Италии, а также в необычной австрийской двухпартийной коалиционной системе. В этих странах партии попытаются повлиять на общественное мнение и завоевать на выборах места в парламенте, но они считают более или менее разумеющимся, что смогут править лишь как часть коалиции. Поэтому, в отличие от британских партий, они формируют свою стратегию таким образом, чтобы приобрести наилучшие возможности для торга в существующей коалиции, замены ее другой или приближения новых выборов, на которых они, как ожидается, улучшат свои позиции для торга.

В-третьих, некоторые страны, которые могут быть отнесены ко второй группе ввиду сходства работы их партий и постоянных правительственных институтов, фактически ближе к системе, в которой выборы и формирование правящей коалиции являются решающими лишь по отношению к другим официальным местам – парламенту, бюрократии, местным правительствам и т.д. Но по ряду ключевых вопросов торг смещается из этих официальных мест к «переговорному процессу между большими объединениями … ассоциаций и корпораций», как Стейн Роккан сказал о «двухъярусной системе» в Норвегии. Этот переговорный процесс в скандинавских странах приобрел столь большое значение, что в определенном смысле парламентская демократия стала своего рода демократическим корпоративизмом – или, если предпочесть термины, не столь отягощенные недемократическими коннотациями, плюралистической демократией с хорошо организованными ассоциациями.

Четвертая группа стран в определенной степени сходна с третьей категорией из-за рассредоточенного или плюралистического характера принятия ключевых решений; но эти страны отличаются тем, что даже среди официальных мест ни одно не является решающим. Ввиду отсутствия решающего места намеренное рассредоточение законной власти осуществляется посредством таких конституционных устройств, как федерализм, разделение властей, а также система сдержек и противовесов. Вероятно, крайними случаями являются США и Швейцария, хотя также попадает в эту категорию Западная Германия.