Путешествие на запад дельты

Удача первого маршрута дала повод к тому, чтобы попытаться обследовать дельту целиком и составить карту распространения хазарских могильников. Разумеется, разведку надо было провести на высоком уровне, т. е. обеспечить быстроту передвижения, достать опытного проводника, чтобы не заблудиться в протоках и иметь место для ночного отдыха. Последнее было особенно важно, ибо при разведке основное – это повышенное внимание к различным мелочам. Усталый наблюдатель волей-неволей будет пропускать детали ландшафта, и результаты работы сведутся на нет.

Короче говоря, был нужен наш старый знакомый Михаил Александрович Шуварин с моторной лодкой и один толковый, старательный помощник. Последним выразил желание стать молодой историк, работавший в Ленинградском университете, Е. П. Сидоренко. Он был молод, здоров, тренирован и трудностей не боялся. Я взял его для участия в разведке 1962 г.

Были намечены три маршрута: в западную дельту, в восточную дельту и в южную часть центральной дельты. Учитывая, что каждый маршрут потребует полной отдачи сил, работа планировалась с перерывами, которые можно было провести в более спокойной обстановке на раскопках бугра Степана Разина, тем более что и этот объект не следовало выпускать из виду. План работ был, пожалуй, чрезмерно напряженным, но сулил успех и потому был принят к исполнению.

23 июля 1962 г., когда основной отряд проводил доследование бугра Степана Разина, я выехал на моторной лодке в маршрут по западной части дельты Волги. Нашей задачей было выяснение, где еще располагаются хазарские памятники и какие народы, кроме хазар, оставили следы своего пребывания в дельте Волги? Мелькнули вдали и скрылись за спиной купола Астраханского кремля. Нас подхватило и повлекло быстрое течение Большой Волги. Кругом расстилалась широкая аллювиальная равнина, гладкая, как поверхность тихого моря. Выходить на берег не имело смысла, потому что если в древности здесь и жили люди, то трансгрессия Каспия погребла их останки под донными отложениями. Поэтому, добравшись до села Икряного, мы свернули в проток Хурдун, вытекающий из Большой Волги на запад и снова впадающий в нее на 30 км ниже.

Ландшафт резко изменился. Хурдун извивался между продолговатыми бэровскими буграми, покрытыми выжженной травой. Но самое тщательное обследование показало, что в средние века эта местность была необитаема. На одном бугре мы нашли два крохотных фрагмента гузской керамики, на других – много обломков человеческих костей. Да, тут воевали, но не жили и не хоронили дорогих покойников. Чем дальше углублялись мы к западу, тем более становился Хурдун похож не на дельтовый проток, а на обыкновенную степную речку. Ландшафт вокруг нас примыкал к «области подстепных ильменей» и, собственно говоря, явился ее продолжением. Наконец наш Хурдун растекся в широкое, мелкое озеро, густо заросшее водорослями. Дальше стало ехать трудно и незачем, и мы вернулись обратно, на берег самого большого, судоходного протока Волги – Бахтемира.

Отражения ив, наклонившихся над берегом, плавно качались в струях мощной реки, пронизанной лучами восходящего солнца. Ивы стояли, как шеренга солдат, охраняющая берег от размыва, а за ними тянулась равнина, поросшая камышом вдвое выше человеческого роста. Над ровной гладью колеблющегося камыша виднелись круглые абрисы бэровских бугров. В этом месте абсолютная отметка долины минус 25,6 м, а бугра, стоявшего напротив нас, минус 9,9 м. В эпоху поднятия уровня Каспия этот бугор был островом.

Пока мы любовались пейзажем, заботливый М. А. Шуварин успел расспросить прохожего, и тот рассказал, что этот бугор называется «Чертово городище», потому что на нем валяются осколки кирпичей и костей. Сообщение заслуживало проверки, и мы, напившись чаю, чтобы выдержать день под солнцем, двинулись на запад по тропинкам, ведущим через камыш к бугру, находившемуся на расстоянии около 5 км от берега Бахтемира.