Византия

Философской основой понимания искусства в Византии является неоплатонизм. Византийские богословы различают «образ» и «первообраз». Дело рук человеческих – образ - может быть и неискусным, однако его следует почитать ради его идеи, или первообраза.

Византийская литература об искусстве знает жанры экфрасиса, путеводителя по христианским святыням и технико-технологического и иконографического трактата.

Примером последнего служит так называемая «Ерминия» (Наставление в живописном искусстве) Дионисия Фурнаграфиота. Дионисия занимает вопрос о соотношении образа и первообраза. Он приводит большое количество сведений технико-технологического характера. Пишет о том, как делать копии с изображений, как приготовлять угли для рисования, кисти, клей, как пережигать и распускать гипс и т.д. Описывает большое количество иконографических схем. Рукопись датируется XVIII в. Она была создана на Афоне, в консервативной монашеской среде которого еще много веков после конца Византийской империи культивировались византийские художественные традиции. Поэтому, несмотря на свою позднюю датировку, текст рукописи позволяет судить о том, как выглядели подобные трактаты в эпоху существования Византии.

Описания произведений искусства также во множестве появляются в византийской литературе. Это и произведения античного искусства. В стихотворной форме такие описания сочинял Христодор Коптийский, живший на рубеже V-VI вв. Христодор подчеркивает иллюзионистичность изображений. Он не стремится развернуть представленный момент во времени, четко указывая, какая стадия развития действия показана в произведении. Он описывает элементы иконографии, характеризует психологическое решение образа.

Много экфрасисов посвящено и описанию христианских памятников. Византийский экфрасис принято делить на три типа. Первый подробно описывает внешний вид произведения искусства, его иконографию. Экфрасис второго типа описывает процесс изготовления произведения. А в экфрасисе третьего типа подчеркивается аллегорическая подоплека произведения. Возможно и совмещение в одном экфрасисе нескольких типов.

Выдающимся экфрасисом является описание св. Софии Константинопольской в трактате Прокопия Кесарийского «О постройках» (VI в.). Как и античные авторы Прокопий уделяет большое внимание красоте драгоценных материалов, использованных в строительстве и отделке храма. Много пишет о свете, наполняющем храм и воспринимаемом им как символ Бога. Он не называет имен зодчих. Этот храм для него представляет собой создание Божьего соизволения. И поэтому красота его несказанна, непостижима и не объяснима для человеческого ума. Чтобы донести до читателя представление о ней, он описывает свои собственные чувства, возникшие у него при созерцании памятника и прибегает к сравнению красоты храма с красотами природы. Необычайно чувствительны были византийцы и к восприятию природного контекста , в который включался памятник.

Епископ Астерий (ум. 410), описывая серию картин (IV или нач. V в.), изображающих мучения св. Евфимии на стенах ее мартирия, также прибегает к рассказу о силе впечатления, которое эти сцены произвели на него лично, и тех слезах, которые он пролил, созерцая их.

Говоря о произведениях изобразительного искусства все византийские авторы постоянно подчеркивают их иллюзионистичность. И описывают даже не столько воочию представленный образ, сколько первообраз. Примером такого экфрасиса может быть описание живописи в церкви Св. Апостолов в Константинополе, принадлежащее перу византийского писателя Николая Месарита (между 1199-1203).

В византийской литературе нашли свое отражение философские споры иконоборцев и иконопочитателей. Спор между ними шел о разном. Иконоборцы доказывали, почему нельзя изображать христианские образы, а иконопочитатели показывали, для чего их нужно изображать. Одним из первых в защиту изображений выступил богослов, философ и поэт преподобный Иоанн Дамаскин (VIII в.). VII Вселенский собор, проходивший в Никее в 787 г., также полностью был посвящен вопросам иконопочитания. Собор подтвердил, что с информативной точки зрения живописное изображение адекватно словесному тексту. При этом живопись обладает большими возможностями влияния на верующих (по их охвату и временным возможностям воздействия), чем слово. В пользу христианских изображений говорили и факты значительного эмоционально-психологического воздействия изобразительных образов. Подчеркивалось, что оно сильнее, чем воздействие словесного описания. Особо византийские богословы ценили иллюзорно-натуралистические религиозные изображения, большинство которых, видимо, было уничтожено в период иконоборчества и не дошло до нас. Но, по всей видимости, степень иллюзорности, приписываемая современниками этим изображениям, все же была намного выше реально в них присутствовавшей. Византийское искусство постиконоборческого периода развивалось уже не по линии усиления иллюзионистичности. Теорию каноничности типов религиозных изображений разрабатывает Феодор Студит (759-826). Первообраз неизменен, следовательно, и образ должен стремиться к неизменности. Феодор призывал создавать не натуралистические копии внешнего вида святого, а его лик, изображение своего рода его онтологического облика, не подверженного никаким изменениям.