26. Международный терроризм как системный фактор мировой политики.

В конце XX столетия проблемы безопасности все больше выходят за пределы межгосударственного взаимодействия и разоруженческой тематики. С развитием процессов глобализации резко активизировалась организованная преступность.

Терроризм представляет собой одну из наиболее серьезных проблем, которая не только обострилась в конце XX — начале XXI в., но и оказалась, по сути, в числе главных угроз безопасности, тем более что современные его формы обладают целым рядом новых черт. Это обусловлено, во-первых, уровнем технологического развития и возможностями воздействия на мир, в результате чего масштабные террористические акты могут совершаться небольшой группой людей или даже одним человеком. Во-вторых, в современном мире разнообразен потенциальный спектр террористических организаций (национальные и культурные символы, правительственные здания, места большого скопления людей и т.п.), а также типов оружия, которое может использоваться. В-третьих, современные террористы, или, по определению У. Лакьюэра (W. Laqueur), террористы эпохи постмодерна, совместно с другими криминальными структурами ищут союзников в государственных учреждениях, что ведет к коррупции. Тратятся значительные суммы на подкуп чиновников, а также спецслужб, призванных предотвращать незаконную деятельность.

Тем не менее, терроризм как таковой — не новое явление. Он известен со времен Древней Греции и Древнего Рима. В XIX в. терроризм связывают с анархическими, а также некоторыми националистическими организациями. По оценкам ряда авторов, например Р. Киллера (R. Kidder), он становится действительно международной проблемой начиная с 1960-х годов. В 1970-1980-х годах мир столкнулся со всплеском террористических операций в Европе.

Несмотря на многовековое существование феномена терроризма, в теоретическом плане эта проблема довольно сложно поддается определе­нию. Дело в том, что одни и те же действия рассматриваются порой разными сторонами и как террористические, и как борьба за свои права. По этой причине попытки определить терроризм в рамках ООН (а различные критерии предлагали США, Великобритания, другие страны) в целом так и не увенчались успехом.

Однако бесспорно важно в определении терроризма то, что, во-первых, это политически мотивированные насильственные действия или их угроза, во-вторых, они направлены против мирных граждан, а не только непосредственно в отношении власти. Именно в отношении них совер­шаются террористические акты с целью реализации тех или иных политических целей. Терроризм в значительной степени ориентирован на достижение психологического эффекта. Поэтому террористы, как правило, заинтересованы в том, чтобы их акты нашли как можно более широкое освещение в средствах массовой информации. Психологический эффект имеет множественную направленность, в том числе привлечение внимания к своей организации и ее целям, демонстрацию возможностей, формирование страха у населения или определенных его групп и т.п.

Другая важная особенность при определении терроризма заключается в том, что осуществляют его негосударственные акторы. Поэтому любые вооруженные действия, пусть неоправданные и незаконные (например, захват Ираком Кувейта в начале 1990-х), не попадают под определения терроризма. В то же время государство может, так или иначе, оказывать поддержку террористическим организациям (в том числе финансовую или в форме предоставления территории под базы, отказа в выдаче террорис­тов, одобрения их действий и т.п.). В связи с этим появился термин «госу­дарственный терроризм». США, например, называют даже государства, которые, по их мнению, попадают в эту категорию. Однако государство в таких случаях практически никогда не берет на себя ответственность за содействие терроризму, и доказать его причастность к этому довольно сложно.

Период конца XX — начала XXI в., когда политическая структура мира находится в процессе кардинальных перемен, представляет собой «благодатную почву» для развития терроризма. В современных условиях глобализации террористы часто действуют вне национальных границ. Поэтому говорят о международном терроризме, или транснациональном терроризме (что точнее), который подразумевает использование терри­тории или вовлечение граждан в террористические действия более чем одной страны. И хотя довольно трудно очертить границы между терро­ризмом внутренним и международным, поскольку практически все до­статочно крупные террористические организации имеют связи за преде­лами национальных границ, все же особенность первого в том, что вызов бросается не конкретному государству или группе государств, а модели развития мира. Построение транснациональных террористических струк­тур по сетевому принципу и нахождение структурных подразделений во многих государствах мира сильно осложняет борьбу с ним.

Террористические действия нередко входят в арсенал средств борьбы различных этнических, религиозных и других групп, фактически являясь как формой политической борьбы, так и выгодным бизнесом. Между разными террористическими организациями установлены хорошие связи, в том числе военные и коммерческие. Некоторые взаимодействуют и с криминальными структурами, в частности, связанными с торговлей наркотиками. Доходы от продажи наркотиков нередко идут на финансирование террористических актов.

Особую озабоченность вызывает возможность доступа террористи­ческих организаций к современным типам оружия и средствам массово­го уничтожения. Так, в марте 1995 г. японская религиозная секта «Аум Синрикё» совершила террористический акт с применением нервно-паралитического газа в метро, из-за чего 10 человек погибли и около 5000 вынуждены были обратиться за медицинской помощью. Однако одно из самых больших потрясений за последние годы произвели действия тер­рористов 11 сентября 2001 г., когда в США было угнано сразу несколько самолетов, которые, как известно, террористы направили на здания Все- мирного торгового центра в Нью-Йорке, а также на Пентагон. Еще один самолет разбился с пассажирами, но в этом случае хотя бы удалось избе­жать гораздо больших жертв. Результаты поражения оказались сравни­мыми с разрушительным эффектом при ракетной атаке.

Данный террористический акт поставил многие вопросы безопасно­сти по-иному. Раньше многие оценки выводились из расчета времени полета баллистических ракет. Сейчас этот показатель недостаточен. Вто­рой момент связан с определением источника агрессии. Если прежде в стратегических концепциях под «агрессором» понималось одно или не­сколько государств, то сегодня это понятие становится крайне аморфным. Международные террористы, с одной стороны, имеют базы, какправило, в различных странах, с другой — непосредственно и открыто не связаны с государственными структурами (если исключить возможность создания коррупции). Они выступают, как отмечалось, в качестве самостоятельных акторов на мировой арене. Наконец, сами угрозы оказываются крайне нео­пределенными: сегодня это — «таран» зданий гражданскими самолетами, завтра может быть отравление воды мегаполиса или газовая атака в метро. Наконец, последний важнейший момент, связанный с уроками 11 сен­тября 2001 г.: и правительства отдельных стран (даже такой мощной, как США) и международное сообщество в целом оказались неготовыми к адекватным ответам. Трагические события в Москве 23—26 октября 2002 г., связанные с захватом заложников в театральном центре, еще раз под­твердили новые параметры современных угроз: неожиданность (нет даже нескольких минут для подготовки к отражению нападения), множествен­ность и разнородность целей, а также средств нападения.

Другая сфера современного терроризма — кибертерроризм, в том числе информационный, связанный с возможностью дестабилизации рабо­ты компьютерных систем и сетей. Учитывая роль таких систем в современ­ном мире, легко представить себе последствия вызванных этим крупных сбоев в работе транспорта, связи, энергоснабжения, правительственных и полицейских структур — так называемых «критических инфраструктур» современного общества. Особенность кибертерроризма заключается в

том, отмечает отечественный исследователь А. Федоров, что он может быть «составной частью или средством обеспечения другого теракта, бо­лее масштабного и имеющего другую направленность. Мало того, можно ожидать, что именно он может стать сутью и обязательным элементом всех будущих (если такие беды не удастся предотвратить), уже супертеррористических, актов».

Угроза информационного терроризма осознается довольно хорошо разными международными акторами. По оценкам одного из компь­ютерных журналов (Information Week), вирусы и действия хакеров стоили крупному бизнесу в одном только 2000 г. примерно 1,6 млрд долларов. В мае того же года в Париже состоялась встреча на уровне экспертов уча­стников «Большой восьмерки» по компьютерному терроризму. Они высказывали мнения, что угроза кибертерроризма представляет для чело­вечества опасность, сравнимую с ядерной, химической, бактериологи­ческой войнами.

Все это и побуждает государства согласовывать свои действия в борь­бе с терроризмом. Принят, например, целый ряд международных согла­шений, в частности, по обеспечению безопасных гражданских авиа- и морских перевозок (Международные конвенции 1963, 1970, 1988 гг.); по борьбе с захватом заложников (1979); защите ядерных материалов (1980). Международный терроризм получил осуждение в 1985 г. на ГА ООН, где была принята соответствующая Резолюция. Вопрос о борьбе с терроризмом неоднократно ставился на встречах глав государств, в том числе членов «Большой восьмерки», а также на совещаниях более низко­го уровня, организованных этими странами (например, в Оттаве — 1995, Париже — 1996, Москве — 1999 г.).

Специальные подразделения по борьбе с терроризмом существуют во многих странах, включая Россию. Координация национальных усилий в практическом плане осуществляется в том числе и по линии Интерпола.