Глава 18

ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ И ДРУГИЕ НАРУШЕНИЯ ЗАКОНОВ И ОБЫЧАЕВ ВЕДЕНИЯ ВОЙНЫ

1. Военные преступления — это деяния, которые по своему содержанию пред­ставляют серьезные нарушения Женевских конвенций о защите жертв войны 1949 г. и Дополнительных протоколов к ним 1977 г., а также Второго протокола к Гаагской конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта 1954 г. от 26 марта 1999 г., совершенные в ходе вооруженных кон­фликтов любого характера.

К военным преступлениям в УК относятся следующие деяния: принуждение лиц, пользующихся во время военных действий международной защитой, к служ­бе в вооруженных силах противника (ч. 1 ст. 135); принуждение этих лиц к пере­селению (ч. 1 ст. 135); лишение их права на независимый и беспристрастный суд (ч. 1 ст. 135); ограничение права этих лиц на защиту в уголовном судопроизвод­стве (ч. 1 ст. 135); причинение им тяжких телесных повреждений (ч. 2 ст. 135); истязание их (ч. 2 ст. 135); проведение над ними, даже с их согласия, медицин­ских, биологических и других экспериментов (ч. 2 ст. 135); захват и удержание таких лиц в качестве заложников (ч. 2 ст. 135); умышленное убийство указан­ных лиц (ч. 3 ст. 135): произвольное и производимое в большом масштабе разру­шение или присвоение имущества, не вызываемые военной необходимостью (п. 6 ст. 136); превращение необороняемых местностей и демилитаризованных зон в объект нападения (п. 7 ст. 136); превращение в объект нападения либо уничтоже­ние или хищение в крупных масштабах культурных ценностей, находящихся под защитой, а равно совершение в отношении этих ценностей актов вандализма при отсутствии военной необходимости (п. 8 ст. 136); использование культурных цен­ностей, находящихся под усиленной защитой, либо непосредственно прилегаю­щих к ним мест для поддержания военных действий при отсутствии военной не­обходимости (п. 8¹ ст. 136); совершение нападения на гражданское население или на отдельных гражданских лиц (п. 10 ст. 136); совершение нападения неизбира­тельного характера, затрагивающего гражданское население или гражданские объекты, когда заведомо известно, что такое нападение повлечет чрезмерные по­тери среди гражданских лиц либо причинит чрезмерный ущерб гражданским объектам (п. И ст. 136); совершение нападения на установки или сооружения, содержащие опасные силы, когда заведомо известно, что такое нападение повле­чет чрезмерные потери среди гражданских лиц либо причинит чрезмерный ущерб гражданским объектам (п. 12 ст. 136); совершение нападения на лицо, заведомо для виновного прекратившее принимать непосредственное участие в военных действиях (п. 13 ст. 136); перемещение части собственного гражданского населе­ния на оккупируемую территорию (п. 14 ст. 136); неоправданная задержка ре­патриации военнопленных и гражданских лиц (п. 15 ст. 136); умышленное исполь­зование вопреки международным договорам во время военных действий эмблем Красного Креста, Красного Полумесяца, или охранных знаков для культурных ценностей, или иных знаков, охраняемых международным правом, либо пользова­ние государственным флагом или государственными отличиями неприятеля, ней­трального государства, флагом или знаком международной организации (ст. 138).

Всего в главе 18 содержится 20 составов военных преступлений (в ст. 135 — 9 составов, в ст. 136 — 10, в ст. 138 — 1 состав).

2. Под другими нарушениями законов и обычаев войны понимаются криминали­зированные на национальном уровне деяния, которые по своему содержанию представляют иные нарушения международного гуманитарного права, предусмат­риваемые как Женевскими конвенциями 1949 г., Дополнительными протоколами к ним 1977 г., так и другими международными договорами в этой сфере.

К другим нарушениями законов и обычаев войны относятся: вербовка, обу­чение, финансирование, иное материальное обеспечение и использование наемни­ков для участия в военных действиях против иностранного государства или для противодействия законному осуществлению права народов на самоопределение, признанного международным правом (ст. 132); наемничество (ст. 133); примене­ние оружия массового поражения, запрещенного международным договором Республики Беларусь (ст. 134); использование лиц, пользующихся во время во­енных действий международной защитой, для прикрытия своих войск или объ­ектов от военных действий (ч. 2 ст. 135); угон гражданского населения для при­нудительных работ (ч. 2 ст. 135); применение средств и методов ведения войны, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие (п. 1 ст. 136); умышленное причинение обширного, долговременного и серьезного ущерба природной среде (п. 2 ст. 136); нападение на обладающие с защитной целью отличительными эмблемами Красного Креста и Красного Полумесяца персонал, строения, оборудование, транспортные фор­мирования и транспортные средства (п. 3 ст. 136); использование голода среди гражданского населения в качестве метода ведения военных действий (п. 4 ст. 136); вербовка детей, не достигших пятнадцатилетнего возраста, в вооружен­ные силы либо разрешение им принимать участие в военных действиях (п. 5 ст. 136); нарушение соглашений о перемирии, приостановлении военных действий или местных соглашений, заключенных с целью вывоза, обмена или перевозки раненых и умерших, оставленных на поле сражения (п. 9 ст. 136); применение в вооруженном конфликте иных средств и методов ведения войны, запрещенных международным договором Республики Беларусь (п. 16 ст. 136); умышленное не­принятие во время вооруженного конфликта начальником или должностным ли­цом в пределах своих полномочий всех возможных мер для предупреждения под­готавливаемых или пресечения совершаемых подчиненным преступлений, предус­мотренных статьями 134, 135 и 136 (ч. 1 ст. 137); отдание во время вооруженного конфликта начальником или должностным лицом подчиненному приказа не оставлять никого в живых или иного заведомо преступного приказа или распо­ряжения, направленных на совершение преступлений, предусмотренных стать­ями 134, 135 и 136 (ч.2 ст. 137).

Таким образом, в главе 18 содержится 14 составов преступлений, являю­щихся другими нарушениями законов и обычаев ведения войны.

3. Характерной особенностью конструкций диспозиций статей главы 18 УК является их бланкетный характер. Причем в одних случаях содержится отсылка к международным договорам, регулирующим те или иные отношения (например, ст. 134), а в других — содержание диспозиции статьи либо того или иного элемен­та состава преступления можно установить через уяснение содержания соответ­ствующей международно-правовой нормы.

4. Важным родовым признаком военных преступлений и других нарушений законов и обычаев войны является их совершение только в период вооруженного конфликта. Исключением является статья 132, предусматривающая ответствен­ность за преступление, которое может совершаться и не в период вооруженного конфликта.

Данный признак имеет значение для квалификации с точки зрения не толь­ко установления времени совершения преступления, но и других признаков объ­ективной стороны данного рода преступлений, а также в целом для квалифика­ции военных преступлений. Понятие «вооруженный конфликт» охватывает ситуа­ции как международного вооруженного конфликта, так и вооруженного конфлик­та немеждународного характера.

5. Международный вооруженный конфликт. В случае международного воору- женного конфликта применяются четыре Женевские конвенции 1949 г. и Допол- нительный протокол I 1977 г. Эта сфера применения вытекает из положений статьи 2, общей для всех Женевских конвенций 1949 г., где указывается, что «...настоящая Конвенция будет применяться в случае объявленной войны или вся- кого другого вооруженного конфликта, возникающего между двумя или нескольки- ми Высокими Договаривающимися Сторонами, даже в том случае, если одна из них не признает состояние войны. Данные конвенции будут применяться также во всех случаях оккупации всей или части территории Высокой Договаривающейся Стороны, даже если эта оккупация не встретит никакого вооруженного сопротив- ления».

Понятие «международный вооруженный конфликт» охватывает более широ­кий спектр ситуаций, чем понятие «война». Последнее не охватывает многие по­граничные ситуации, при которых интенсивность и продолжительность столкно­вения вооруженных сил государств не превысила определенный порог, например такие, как пограничные инциденты, рейды вооруженных банд, мятежи без контро­ля над определенной территорией и т.п. Ни длительность конфликта, ни степень разрушительности или количество жертв вооруженного конфликта не играют ни­какой роли. Достаточно и одного раненого, одного потерпевшего кораблекруше­ние или военнопленного.

Оккупация, упоминаемая во втором абзаце статьи 2, по смыслу четвертой Женевской конвенции имеет место в том случае, как только одна из сторон в конфликте начинает осуществлять власть над частью территории противника, пусть даже и очень небольшой, если эта власть может привести к последствиям, предусмотренным Женевскими конвенциями 1949 г. (например, обращение с по­кровительствуемыми лицами и собственностью, находящейся под защитой).

Дополнительный протокол I распространил широкое определение межгосу­дарственной войны на целый ряд конфликтов, которые, не выходя за пределы территории одного государства, имеют по своей природе характер международ­ного конфликта. Речь идет о вооруженных конфликтах, «в которых народы ве­дут борьбу против колониального господства и иностранной оккупации и против расистских режимов в осуществлении своего права на самоопределение, закреп­ленного в Уставе Организации Объединенных Наций и в Декларации о принци­пах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудни­чества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединен­ных Наций» (п. 4 ст. 1). В такого рода вооруженных конфликтах применяются все нормы международного гуманитарного права, зафиксированные в четырех Женевских конвенциях 1949 г. и в Дополнительном протоколе I 1977 г.

6. Вооруженный конфликт немеждународного характера. В случае возник­новения такого конфликта вопрос о применимости международного гуманитарного права является достаточно сложным. Если к любому международному вооруженно­му конфликту применяется почти вся совокупность норм международного гума­нитарного права, то к вооруженным конфликтам немеждународного характера применимы лишь некоторые из них. Более того, эти нормы не остаются неизмен­ными в различных ситуациях немеждународных вооруженных конфликтов. Су­ществуют разные типы конфликтов которые в зависимости от степени их интен­сивности подпадают под действие Дополнительного протокола II и общей статьи 3 для всех Женевских конвенций 1949 г. или только статьи 3.

Вооруженные конфликты немеждународного характера, к которым применя­ется Дополнительный протокол II, согласно пункту 1 статьи 1 этого международ­но-правового акта — это вооруженные конфликты, которые не подпадают под действие статьи 1 Дополнительного протокола I и происходят на территории ка­кого-либо одного государства между его вооруженными силами и антиправи­тельственными организованными вооруженными силами или другими организо­ванными вооруженными группами, «которые, находясь под ответственным коман­дованием, осуществляют такой контроль над частью его территории, который позволяет осуществлять непрерывные и согласованные военные действия и при­менять положения Протокола И».

В соответствии с пунктом 2 статьи 1 из сферы применения Дополнительно­го протокола II исключены ситуации напряженности и беспорядков внутри стра­ны «такие, как беспорядки, отдельные спорадические акты насилия и иные акты аналогичного характера».

Вооруженный конфликт немеждународного характера, к которому применя­ется статья 3, общая для всех четырех Женевских конвенций 1949 г. Условия применимости в данной статье определены менее конкретно, чем в Дополнитель­ном протоколе И, так как в ней выделяются только два критерия, а именно:

а) наличие вооруженного конфликта;

б) его немеждународный характер.

Эти критерии предполагают, что статья 3, общая для всех четырех Женев­ских конвенций, может применяться для квалификации конфликтной ситуации как вооруженного конфликта немеждународного характера, если враждебные действия, направленные против законного правительства, носят коллективный характер и отличаются минимумом организованности.

Таким образом, если статья 3 применима в любой ситуации, при которой применяется Дополнительный протокол II, то это вовсе не означает, что Допол­нительный протокол II применим во всякой ситуации, предусмотренной в дан­ной статье.

7. Объектом преступлений, предусмотренных главой 18, являются обществен­ные отношения, регулирующие выполнение в период вооруженного конфликта международных обязательств по обеспечению защиты лиц, находящихся под покро­вительством международного права в ходе вооруженной борьбы между конфлик­тующими сторонами.

8. Субъектом военных преступлений и других нарушений законов и обычаев ведения войны может быть любое лицо, участвующее в вооруженном конфликте, независимо от того, является ли оно военнослужащим или гражданским лицом, которое достигло ко времени совершения преступления шестнадцатилетнего воз­раста и которое совершает общественно опасное деяние в отношении лиц, находя­щихся под международной защитой, или применяет запрещенные средства и мето­ды вооруженной борьбы. Для субъекта преступления, предусмотренного стать­ей 132, участие в вооруженном конфликте не является обязательным.

Статья 132. Вербовка, обучение, финансирование и использование наемников

Вербовка, обучение, финансирование, иное материальное обеспечение и исполь­зование наемников для участия в военных действиях против иностранного государ­ства или для противодействия законному осуществлению права народов на самооп­ределение, признанного международным правом,—

наказываются лишением свободы на срок от семи до пятнадцати лет.

Комментарий

1. Международное сообщество последовательно борется с таким обществен­но опасным явлением, как наемничество. Значительным шагом в этом направле­нии стало подписание восемью государствами, включая и Республику Беларусь (подписала 13 декабря 1990 г., ратифицировала в феврале 1997 г.) Международ­ной конвенции о борьбе с вербовкой, использованием, финансированием и обу­чением наемников 1989 г.¹

Статья 132 вводит уголовную ответственность за действия, которые в со­ответствии с Международной конвенцией о борьбе с вербовкой, использованием, финансированием и обучением наемников 1989 г. подлежат пресечению и нака­занию.

2. Статья 132 определяет перечень тех форм, в которых может выражаться со- вершение действий, связанных с наемниками:

1)вербовка;

2. обучение;

3. финансирование;

4. иное материальное обеспечение;

5. использование.

Под вербовкой наемников понимаются действия по заключению соглашения

0 незаконном участии лица в военных действиях за определенное материальное вознаграждение. Она начинается с выдвижения предложения о заключении по­добного соглашения, последующей психологической обработки кандидата в на­емники с целью вовлечения его в военные действия (обещания, уговоры, шантаж и т.п.) и завершается заключением соглашения в письменной или устной форме.

Обучение наемников заключается в проведении с ними специальных занятий по изучению вооружения и боевой техники, правил обращения с ними, тактики ведения и организации боевых действий в различных условиях местности, вре­мени суток и года, осуществлении боевого слаживания подразделений наемни­ков и др.

Финансирование наемников заключается в перечислении соответствующих денежных средств на их содержание, оборудование учебно-тренировочных баз и лагерей, возмещение затрат по их обучению, приобретению вооружения и боевой техники для наемников и др.

Под иным материальным обеспечением понимается экипировка наемников соответствующим обмундированием и снаряжением, необходимым для ведения боевых действий в различных условиях, обеспечение вооружением и боевой тех­никой, боеприпасами, взрывчатыми веществами, средствами связи и т.п.

Использование наемника в военных действиях предполагает непосредствен­ное привлечение его для выполнения задач в бою, по всестороннему обеспече­нию боевых действий на территории иностранного государства или территории, где происходит признанная международным правом борьба народа за осущест­вление права на самоопределение.

Указанные действия являются альтернативными. Совершения любого из них достаточно для привлечения виновного к ответственности по статье 132.

¹ Действующее международное право: В 3 т. / Сост. Ю.М. Колосова и Э.С. Кривчикова. Т. 2. С. 812-818.

3. Под военными действиями понимаются действия по уничтожению или вы- ведению из строя людей, боевой техники и вооружения, гражданских и военных объектов, имущества, составляющих военный потенциал стороны, против которой направлены эти действия. Понятием «военные действия» могут охватываться как ситуации вооруженных конфликтов, так и ситуации, которые по интенсивности и характеру насилия не достигают уровня вооруженного конфликта.

4. К народам, право на самоопределение которых признано международным правом, относятся народы, борющиеся против колониального господства, иностран- ной оккупации и расистских режимов.

Например, к народам, борющимся против колониального господства, чье пра­во на самоопределение признано Организацией Объединенных Наций, в насто­ящее время относятся народы, проживающие на территории Западной Саха­ры, Новой Каледонии.

5. Для ответственности за указанное преступление, которое совершается в це­лях участия наемника в военных действиях против иностранного государства, не имеет значения характер вооруженного конфликта (международный или внутрен­ний), степень его интенсивности, факторы, которые вызвали или оправдывают само применение силы (акт агрессии или защита от агрессии), место совершения преступления (например, район, где ведутся военные действия, или территория го­сударства, не затрагиваемого военными действиями).

5. Данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом. Субъект сознает, что занимается вербовкой, обучением, финансированием и использованием наемников, и желает этого. Обязательный признак этого преступ­ления — цель (альтернативная):

1) участие наемника в военных действиях против иностранного государства;

2) участие наемника в противодействии законному осуществлению права на- родов на самоопределение, признанного международным правом.

7. Ответственность за совершение данного преступления несут не наемники, а лица, которые осуществляют их вербовку, обучение, финансирование и иное мате- риальное обеспечение, использование в военных действиях. В ряде случаев к ним могут относиться лица, занимающие ответственное положение в высших эшелонах государственной власти либо не занимающие такое положение, но действующие с ведома или по указанию таких лиц.

8. Состав преступления, предусмотренного статьей 132, является формальным. Статья 133. Наемничество

Участие на территории иностранного государства в вооруженных конфликтах, военных действиях лица, не входящего в состав вооруженных сил воюющих сторон и действующего в целях получения материального вознаграждения без уполномочия го­сударства, гражданином которого оно является или на территории которого постоян­но проживает (наемничество),—

наказывается лишением свободы на срок от трех до семи лет с конфискацией имущества или без конфискации.

Комментарий

1. Статья 133 устанавливает ответственность для наемников. Международ- но-правовой основой для национального уголовно-правового запрета наемничес- тва служат положения статьей 47 Дополнительного протокола I 1977 г., которая определяет, что наемник не имеет права на статус комбатанта или военноплен- ного, т.е. он не является законным участником вооруженной борьбы и не имеет права принимать непосредственное участие в военных действиях.

В международных вооруженных конфликтах для обозначения лиц, участву­ющих в военных действиях, используется термин «комбатант». В соответствии с пунктом 2 статьи 43 Дополнительного протокола I комбатанты — это «лица, вхо­дящие в состав вооруженных сил стороны, находящейся в конфликте (кроме ме­дицинского и духовного персонала...)» и имеющие «право принимать непосред­ственное участие в военных действиях». Определение понятия «вооруженные силы», являющегося одной из составляющих термина «комбатант», содержится в пункте 1 статьи 43 Дополнительного протокола I.

В целях усиления защиты гражданского населения основной нормой являет­ся обязанность комбатантов отличать себя от гражданского населения. Лица, вхо­дящие в состав вооруженных сил, освобождаются от этой обязанности только в таких ситуациях, «когда вследствие характера военных действий вооруженный комбатант не может отличать себя от гражданского населения». Но и в таких си­туациях комбатанты должны открыто носить свое оружие:

а) во время каждого военного столкновения;

б) в то время, когда они находятся на виду у противника в ходе развертыва- ния в боевые порядки, предшествующие началу нападения, в котором они долж- ны принять участие (п. 3 ст. 44 Дополнительного протокола I).

Важность статуса комбатанта заключается в том, что он позволяет проводить разграничение между лицами, правомерно принимающими участие в военных дей­ствиях, и лицами, не принимающими участие в них и в силу этого находящимися под покровительством Женевских конвенций 1949 г. и Дополнительных прото­колов к ним 1977 г. либо не имеющими законных оснований на участие в во­енных действиях — наемниками.

2. Действия, определяемые в статье 133 как наемничество, выражаются в фактическом участии на территории иностранного государства в вооруженных конфликтах или военных действиях лица, не признаваемого международным пра­вом законным участником вооруженной борьбы (комбатантом).

3. Данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом. Субъект сознает, что он незаконно участвует в вооруженном конфликте, военных действиях, и желает этого. Обязательный признак этого преступления — наличие цели: получение материального вознаграждения.

Мотив данного преступления корыстный, однако это не исключает наличия одновременно и других мотивов поведения (например, религиозная или этничес­кая нетерпимость, политические пристрастия, авантюризм).

4. Наемника как специального субъекта данного преступления характеризует наличие следующих признаков:

1)он не входит в состав вооруженных сил воюющих сторон;

2. является участником вооруженного конфликта или военных действий, име­ющих место на территории иностранного государства;

3. получает либо ему обещано материальное вознаграждение за участие в вооруженном конфликте или военных действиях;

4. действует без уполномочия государства, гражданином которого является или на территории которого постоянно проживает.

Лицо считается не входящим в состав вооруженных сил воюющих сторон тогда, когда оно не поступило или не было призвано на военную службу в со­ответствии с национальным законодательством государства — участника воору­женного конфликта.

Участником вооруженного конфликта, военных действий, происходящих на территории иностранного государства, является лицо, которое фактически участву­ет в военных действиях, включая управление ими или их всестороннее обеспече­ние (например, тыловое), в пределах государственной территории иностранного государства (см. также п.З коммент. к ст. 132).

О получении наемником материального вознаграждения за участие в воору­женном конфликте, военных действиях могут свидетельствовать документы, под­тверждающие выплату денежных средств ему непосредственно (денежные ведо­мости, расписки и т.п.), перечисление этих средств на банковские счета, откры­тые на имя наемника в государстве, на территории которого происходит воору­женный конфликт или ведутся военные действия, либо государстве, граждани­ном которого он является или постоянно проживает, или ином государстве по выбору наемника, получение материального вознаграждения в иной форме (вещи, недвижимое имущество и т.п.). Подтверждением того, что наемник должен полу­чить материальное вознаграждение, является заключение в любой форме согла­шения об участии лица в военных действиях за определенное материальное вознаграждение.

Лицо считается участвующим в вооруженном конфликте, военных действи­ях без уполномочия государства, гражданином которого оно является или на территории которого постоянно проживает, будучи апатридом (лицом без граж­данства) в случае отсутствия документов, подтверждающих его полномочия по оказанию помощи в создании вооруженных сил, подготовке военных кадров, по обучению войск, обслуживанию боевой техники и вооружения, организации и ведению военных действий вооруженными силами государства, являющегося стороной в вооруженном конфликте, или указывающих на его принадлежность к вооруженным силам другого государства, также участвующего в данном воору­женном конфликте.

Указанные признаки специального субъекта преступления должны иметься в совокупности. В противном случае лицо не может быть привлечено к ответ­ственности по статье 133.

Вышеперечисленные признаки позволяют проводить различие между наемни­ком и другими категориями лиц, которые правомерно принимают участие в воо­руженном конфликте, военных действиях на территории иностранного государ­ства,— добровольцы, военные советники и специалисты.

Доброволец — это лицо из числа иностранных граждан (подданных), кото­рое добровольно поступило на постоянной или временной основе в вооружен­ные силы одной из воюющих сторон, независимо от того, оформлено ли это индивидуальным контрактом (Французский иностранный легион, испанский легион «Терсио») или происходит на основе соглашения, заключенного госу­дарственными органами их государства (например, непальские гурки, проходя­щие военную службу в Индии, Великобритании, швейцарские гвардейцы в Ва­тикане).

В соответствии со статьей VI Гаагской конвенции о правах и обязанностях нейтральных держав и лиц в случае сухопутной войны 1907 г.¹ отдельные лица могут переходить границу, «чтобы поступить на службу одного из воюющих». Кроме того, в пункте «б» статьи XVII данной Конвенции устанавливается, что если отдельное лицо добровольно вступает в армию воюющих, то оно теряет ста­тус лица нейтрального государства.

Вступление в армию воюющего государства гражданина другого государства признается нормами современного международного права. Добровольчество ши­роко применялось во время войны между республиканцами и франкистами в 1936—1939 гг. и других вооруженных конфликтах.

Военные советник или специалист — военнослужащий одного государства, который в соответствии с международным договором направляется в другое го­сударство для оказания помощи в создании вооруженных сил, подготовке во­енных кадров, обучении войск, обслуживании боевой техники и вооружения, а иногда и для помощи в организации и ведении боевых действий.

5. Совершение наемником в период вооруженного конфликта иных преступле­ний влечет ответственность по статье 133 и соответствующим статьям Особенной части УК. Например, включение лица на началах наемничества в незаконные воору­женные формирования, действующие в период вооруженного конфликта немежду­народного характера, влечет ответственность по совокупности статей 133 и 287.

6. Данное преступление является оконченным с момента начала осуществле­ния лицом действий по участию в вооруженном конфликте, военных действий на территории иностранного государства.

Статья 134. Применение оружия массового поражения

¹ Международное право. Ведение военных действий: Сб. Гаагских конвенций и иных соглашений. М, 1999. С. 225-231.

Применение оружия массового поражения, запрещенного международным до­говором Республики Беларусь,—

наказывается лишением свободы на срок от десяти до двадцати пяти лет, или пожизненным заключением, или смертной казнью.

Комментарий

1. Республика Беларусь участвует в ряде международных договоров, предме­том регулирования которых является запрет некоторых видов оружия массового поражения: Конвенции о запрещении разработки, производства и накопления за­пасов бактериологического (биологического) оружия и токсинного оружия и об их уничтожении от 10 апреля 1972 г., Конвенции о запрещении производства, хранения и накопления запасов химического оружия и его уничтожения от 13 января 1993 г.

2. Под применением оружия массового поражения понимаются действия по использованию поражающих свойств такого оружия для выведения из строя, изнурения живой силы противника, заражения местности и различных объектов, а также дезорганизации работы тыла.

В законодательстве Республики Беларусь не содержится определение поня­тия оружия массового поражения. При толковании данного понятия следует исходить из трактовки оружия массового поражения, сформулированной ООН в 1968 г., как оружия, которое «должно быть определено таким образом, чтобы включать оружие, действующее путем взрыва или при помощи радиоактивных материалов, смертоносное химическое и биологическое оружие и любое разрабо­танное в будущем оружие, обладающее характеристиками, сравнимыми по раз­рушительному действию с атомным или другим упомянутым выше оружием»¹.

Статья 134 предусматривает ответственность за применение бактериологи­ческого (биологического) и токсинного оружия, химического оружия, поскольку в комментируемой статье оружие массового поражения ограничивается только запрещенным международным договором Республики Беларусь. Однако этот пе­речень оружия массового поражения не является исчерпывающим и при заклю­чении Республикой Беларусь международного договора, запрещающего другие виды подобного оружия, может быть расширен.

В соответствии со статьей 1 Конвенции о запрещении разработки, производ­ства и накопления запасов бактериологического (биологического) оружия и токсинного оружия и об их уничтожении 1972 г. к бактериологическому (биоло­гическому) и токсинному оружию относятся:

«1) микробиологические или другие биологические агенты или токсины, ка­ково бы ни было их происхождение или метод производства, таких видов и в та­ких количествах, которые не имеют назначения для профилактических, защит­ных или других мирных целей;

¹ Резолюции и решения Генеральной Ассамблеи ООН, принятые на 22-й сессии. Нью-Йорк, 1968. С. 47.

2) оружие, оборудование или средства доставки, предназначенные для исполь­зования таких агентов или токсинов во враждебных целях или вооруженных кон­фликтах».

В соответствии с пунктом 1 статьи II Конвенции о запрещении производ­ства, хранения и накопления запасов химического оружия и его уничтожении от 13 января 1993 г. химическое оружие означает (в совокупности или в отдельнос­ти) следующее:

«а) токсичные химикаты и их прекурсоры, за исключением тех случаев, когда они предназначены для целей, не запрещаемых по настоящей Конвенции, при том условии, что виды и количества соответствуют таким целям;

2. боеприпасы и устройства, специально предназначенные для смертельного поражения или причинения иного вреда за счет токсических свойств, указанных в подпункте а) токсичных химикатов, высвобождаемых в результате применения таких боеприпасов и устройств;

3. любое оборудование, специально предназначенное для использования не­посредственно в связи с применением боеприпасов и устройств, указанных в под­пункте b)».

3. Данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом. Субъект сознает, что применяет оружие массового поражения, запрещенное меж­дународным договором Республики Беларусь, и желает этого.

4. Несмотря на то, что применение оружия массового поражения является ме­тодом ведения войны, который может считаться наносящим чрезмерные повреж­дения или имеющим неизбирательное действие, или причиняющим обширный, долговременный и серьезный ущерб природной среде либо имеющим неизбира­тельный характер и затрагивающим гражданское население или гражданские объ­екты, дополнительная квалификация по пунктам 1,2, 11 статьи 136 не требуется, поскольку в соответствии с частью 2 статьи 42 статья 134 содержит специальную норму.

5. Преступление, предусмотренное статьей 134, является оконченным с момен­та приведения в действие оружия массового поражения.

Статья 135. Нарушение законов и обычаев войны

1. Принуждение лиц, сдавших оружие или не имеющих средств защиты, ране- ных, больных, потерпевших кораблекрушение, медицинского, санитарного и духов- ного персонала, военнопленных, гражданского населения на оккупированной терри- тории или в районе военных действий, иных лиц, пользующихся во время военных действий международной защитой, к службе в вооруженных силах противника или к переселению, либо лишение их права на независимый и беспристрастный суд, либо ограничение права этих лиц на защиту в уголовном судопроизводстве —

наказываются ограничением свободы на срок от трех до пяти лет или лишением свободы на срок от трех до семи лет.

2. Причинение тяжких телесных повреждений лицам, названным в части первой настоящей статьи, либо истязание, либо проведение над ними, даже с их согласия, медицинских, биологических и других экспериментов, либо использование их для прикрытия своих войск или объектов от военных действий, либо захват и удержание таких лиц в качестве заложников, либо угон гражданского населения для принуди- тельных работ — наказываются лишением свободы на срок от пяти до пятнадцати лет. 3. Умышленное убийство лиц, названных в части первой настоящей статьи,— наказывается лишением свободы на срок от восьми до двадцати пяти лет, или пожизненным заключением, или смертной казнью.

Комментарий

1. Статья 135 предусматривает ответственность за ряд серьезных и иных на- рушений международного гуманитарного права, совершенных против лиц, поль- зующихся во время военных действий международной защитой, т.е. находящихся под покровительством Женевских конвенций 1949 г., Дополнительных протоко- лов к ним 1977 г. и ряда других международных договоров. В диспозиции части 1 статьи 135 приводится примерный перечень таких лиц:

1. лица, сдавшие оружие или не имеющие средств защиты;

2. раненые;

3. больные;

4. потерпевшие кораблекрушение;

5. медицинский, санитарный и духовный персонал;

6. военнопленные;

7. гражданское население на оккупированной территории или в районе во­енных действий;

8. иные лица, пользующиеся во время военных действий международной за­щитой.

2. К лицам, сдавшим оружие или не имеющим средств защиты, относятся лица, прекратившие принимать участие в вооруженной борьбе и не обладающие статусом раненых, больных, потерпевших кораблекрушение, медицинского и ду­ховного персонала, военнопленных или гражданских лиц (в международных воо­руженных конфликтах — лица, не входящие в состав вооруженных сил по опреде­лению статьи 43 Дополнительного протокола I; наемники и шпионы, а в воору­женных конфликтах немеждународного характера — лица, затрагиваемые воору­женным конфликтом немеждународного характера, которые прекратили принимать участие в военных действиях).

3. В соответствии с пунктом «а» статьи 8 Дополнительного протокола I под ранеными и больными понимают «лиц, как военнослужащих, так и гражданских, которые вследствие травмы, болезни или другого физического или психического расстройства или инвалидности нуждаются в медицинской помощи или уходе и которые воздерживаются от любых враждебных действий. Эти слова также отно­сятся к роженицам, новорожденным детям и другим людям, которые могут нуждаться в медицинской помощи или уходе, например беременные женщины или немощные, и которые воздерживаются от любых враждебных действий».

В предоставлении статуса раненого или больного может быть отказано тем лицам, которые хотя и нуждаются в медицинской помощи или уходе, но не воз­держиваются от любых враждебных действий.

4. Согласно пункту «Ь» статьи 8 Дополнительного протокола I понятием «лица, потерпевшие кораблекрушение» обозначают «лиц, как военнослужащих, так и гражданских, которые подвергаются опасности на море или других водах в результате несчастья, случившегося либо с ними, либо с перевозившим их судном или летательным аппаратом, и которые воздерживаются от любых враждебных дей­ствий».

Лицо, отвечающее критериям пункта «Ь» статьи 8 Дополнительного прото­кола I, считается потерпевшим кораблекрушение во время его спасения до тех пор, пока не получит другой статус в соответствии с Женевскими конвенциями 1949 г. и Дополнительным протоколом I, например, гражданского лица, военно­пленного, раненого или больного.

5 Понятия «медицинский персонал» и «санитарный персонал» являются тождественными, но в настоящее время в международном гуманитарном праве предпочтение отдается первому из них.

В пункте «с» статьи 8 Дополнительного протокола I содержится следующее определение понятия «медицинский персонал», которое «означает лиц, которые назначены стороной, находящейся в конфликте, исключительно для медицин­ских целей, перечисленных в пункте «е», для административно-хозяйственного обеспечения медицинских формирований или для работы на санитарно-транспорт-ных средствах и для их административно-технического обеспечения. Такие на­значения могут быть либо постоянными, либо временными».

Под медицинскими целями понимается «розыск, подбирание, транспорти­ровка, установление диагноза или лечение, включая оказание первой медицин­ской помощи, раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, а также профилактика заболеваний».

Медицинский персонал может быть как гражданским, так и военным, но гражданский персонал пользуется защитой, предоставляемой международным гуманитарным правом медицинскому персоналу, только в том случае, если он получил назначение от находящейся в конфликте стороны, к которой он принад­лежит. В случае, когда медицинский персонал национальных обществ Красного Креста и Красного Полумесяца и других национальных добровольных обществ помощи должным образом признается и уполномочивается стороной, находя­щейся в конфликте, он также относится к медицинскому персоналу в смысле статьи 8 Дополнительного протокола I. Помимо медицинского персонала, при­надлежащего одной из сторон в конфликте, предоставлять свои услуги в воору­женном конфликте может и иностранный медицинский персонал. Причем этот персонал может предоставляться в распоряжение воюющих сторон государством, которое само не участвует в вооруженном конфликте, либо обществом помощи (например, национального Красного Креста или Красного Полумесяца) такого государства, либо работать под контролем Международного Комитета Красного Креста.

Термин «медицинский персонал» используется в широком смысле слова. Данным понятием охватываются не только собственно медицинские работники, но и весь персонал, чья работа необходима для обеспечения эффективной помо­щи раненым и больным.

Защита предоставляется медицинскому персоналу для того, чтобы облегчить ему выполнение гуманных задач по оказанию помощи раненым, больным и по­терпевшим кораблекрушение, только при том условии, что он занимается исклю­чительно их выполнением, и только на время их выполнения. При выполнении этих задач медицинский персонал должен воздерживаться от каких-либо враждеб­ных действий, т.е. он должен быть нейтральным в вооруженном конфликте.

6. Согласно пункту «d» статьи 8 Дополнительного протокола I духовный персонал «означает лиц, как военных, так и гражданских, как, например, священ- ников, которые заняты исключительно выполнением своих духовных функций» и приданы вооруженным силам, медицинским формированиям или санитарно- транспортным средствам, организациям гражданской обороны сторон, находящих- ся в конфликте, а также медицинским формированиям или санитарно-транспорт- ным средствам третьих стран, не участвующих в конфликте, обществ помощи та- ких государств или беспристрастных международных организаций.

Термин «духовный персонал» является общим и относится ко всем религи­ям. Режим уважения и защиты духовного персонала такой же, как и для меди­цинского персонала, и предполагает, что пользующийся им духовный персонал должен воздерживаться от враждебных действий.

7. В соответствии со статьей 4 третьей Женевской конвенции военнопленны- ми являются попавшие во власть неприятеля лица, принадлежащие к одной из следующих категорий:

1. личный состав вооруженных сил стороны, находящейся в конфликте (вклю­чая личный состав ополчения и добровольческих отрядов, входящих в состав этих вооруженных сил, а также личный состав регулярных вооруженных сил, подчиненных правительству или власти, не признанных держащей в плену держа­вой);

2. участники организованных движений сопротивления (партизаны), принад­лежащих к стороне, находящейся в конфликте и отвечающих условиям пункта 3 статьи 44 Дополнительного протокола I. (При выполнении этих условий данные лица получают право на статус военнопленных.);

3)лица, следующие за вооруженными силами, но не входящие в их состав непосредственно, как, например, гражданские лица, входящие в экипажи военных самолетов, военные корреспонденты (за исключением тех журналистов, с кото­рыми в соответствии с положениями Дополнительного протокола I следует обра­щаться как с гражданскими лицами), поставщики, личный состав рабочих ко­манд и служб, осуществляющих бытовое обслуживание вооруженных сил;

4. члены экипажей торговых судов и гражданской авиации, не пользующих­ся более льготным режимом в силу других положений международного права;

5. население неоккупированной территории, которое добровольно берется за оружие для борьбы с вторгающимися войсками неприятеля, не имея времени сформироваться в регулярные воинские подразделения, если оно открыто носит оружие и соблюдает законы и обычаи войны;

6) лица, которые принадлежат или принадлежали к вооруженным силам оккупированной страны и которых оккупирующая держава желает снова интер­нировать «даже если она вначале освободила их, в то время, когда военные дей­ствия происходили за пределами оккупированной ею территории, особенно когда эти лица безуспешно пытались присоединиться к вооруженным силам, к кото­рым они принадлежат и которые принимают участие в военных действиях, или когда они не подчинились вызову, сделанному с целью их интернирования».

Данный статус распространяется также на всех лиц, которые принадлежат к одной из описанных выше категорий и которых приняла на своей территории ка­кая-либо нейтральная или невоюющая держава, если только она не предпочтет предоставить им более благоприятный режим.

8. Впервые определение «гражданское население» было дано в 1949 г. в четвертой Женевской конвенции о защите гражданского населения во время вой- ны. Согласно статье 4 под защитой этой Конвенции состоят лица, которые в ка- кой-либо момент и каким-либо образом находятся в случае конфликта или окку- пации во власти стороны, находящейся в конфликте, или оккупирующей державы, гражданами которой они не являются.

Таким образом, сфера действия четвертой Женевской конвенции 1949 г. фактически ограничивается лишь теми гражданскими лицами, которые в какой-либо момент и каким-либо образом оказались в случае конфликта или оккупа­ции во власти вражеского государства. Это ограничение было снято только в 1977 г. в результате принятия Дополнительного протокола I.

Согласно статье 51 Дополнительного протокола I гражданское население и отдельные гражданские лица пользуются общей защитой от опасностей, возни­кающих в связи с военными операциями. При этом устанавливается, что граж­данское население состоит из всех лиц, являющихся гражданскими лицами. Граж­данским же является любое лицо, не принадлежащее ни к одной из категорий лиц, указанных в подпунктах 1—3 и 6 пункта «А» статьи 4 третьей Женевской конвенции 1949 г. и в статье 43 Дополнительного протокола I. Кроме того, в слу­чае сомнения относительно того, является ли лицо гражданским, оно считается таковым. Таким образом, нормы общей защиты теперь относятся ко всем лицам, затронутым вооруженным конфликтом, независимо от того, относятся они к по­кровительствуемым лицам, как это определено в статье 4 четвертой Женевской конвенции, или нет. Эти нормы касаются как граждан государств, участвующих в конфликте, так и граждан других государств, граждан нейтральных государств на территории стороны, участвующей в конфликте, а также граждан государств, не подписавших Женевские конвенции и Дополнительный протокол I, которые оказались на этой территории.

Гражданские лица пользуются защитой, предусмотренной нормами между­народного права, «за исключением случаев и на такой период, пока они прини­мают непосредственное участие в военных действиях» (п. 3 ст. 51 Дополнитель­ного протокола I).

9. К иным лицам, пользующимся во время военных действий международной защитой, относятся лица, которые в соответствии с нормами международного гу- манитарного права оказывают помощь жертвам войны или выполняют иные функции. Например, журналисты в опасных профессиональных командировках в районах вооруженных конфликтов (ст. 79 Дополнительного протокола I), персо­нал организаций гражданской обороны (ст. 62 Дополнительного протокола I), персонал, участвующий в операциях по оказанию помощи (ст. 71 Дополнительно­го протокола I), персонал гуманитарных организаций, таких как Международный Комитет Красного Креста и др.

10. Статья 135 устанавливает уголовную ответственность за следующие аль­тернативные деяния:

1. принуждение лиц, пользующихся во время военных действий междуна­родной защитой, к службе в вооруженных силах противника (ч. 1);

2. принуждение их к переселению (ч.1);

3. лишение их права на независимый и беспристрастный суд (ч.1);

4. ограничение права этих лиц на защиту в уголовном судопроизводстве (ч. 1);

5. причинение им тяжких телесных повреждений (ч. 2);

6. истязание их (ч. 2);

7. проведение над ними, даже с их согласия, медицинских, биологических и других экспериментов (ч. 2);

8. использование их для прикрытия своих войск или объектов от военных действий (ч. 2);

9. захват и удержание таких лиц в качестве заложников (ч. 2);

10. угон гражданского населения для принудительных работ (ч. 2);

11. умышленное убийство указанных лиц (ч. 3).

ii.Принуждение к службе в вооруженных силах противника. Источником данного уголовно-правового запрета являются, например, положения статьи 51 четвертой Женевской конвенции 1949 г., которая запрещает принуждать покрови­тельствуемых лиц к службе в вооруженных или вспомогательных силах оккупиру­ющего государства.

Принуждение к службе в вооруженных силах противника выражается в скло­нении лица, пользующегося во время военных действий международной защи­той, к службе в вооруженных силах государства, являющегося в вооруженном конфликте противником государства, гражданином (подданным) которого оно является. Данные действия заключаются в различных способах психологическо­го и физического давления, включая в соответствии со статьей 51 четвертой Же­невской конвенции 1949 г. и пропаганду «в пользу добровольного поступления в армию».

Преступление может совершаться только во время международного воору­женного конфликта независимо от того, где находится театр военных действий, является территория оккупированной или нет и к службе в каких вооруженных силах принуждается лицо (собственных, государства-союзника).

Преступление характеризуется прямым умыслом. Мотивом преступления является стремление получить дополнительные людские ресурсы для вооружен­ных сил, участвующих в вооруженном конфликте.

Если принуждение к службе в вооруженных силах противника сопряжено с совершением деяния, образующего самостоятельный состав преступления, напри­мер, с причинением лицу, пользующемуся во время военных действий междуна­родной защитой, тяжкого телесного повреждения, то ответственность наступает по частям 1 и 2 статьи 135.

Преступление следует признавать оконченным независимо от того, удалось ли виновному принудить лицо, пользующееся во время военных действий меж­дународной защитой, к службе в вооруженных силах противника.

12. Принуждение к переселению выражается в понуждении гражданского лица или группы гражданских лиц на оккупированной территории или в районе во- енных действий покинуть место проживания, не вызываемом необходимостью обеспечения их безопасности или особо вескими соображениями военного харак- тера. Данные действия заключаются в различных способах психологического и физического воздействия.

Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом. Мо­тивом преступления могут быть ложно понятые интересы военного и государ­ственного характера и другие соображения.

Принуждение к переселению находится в тесной связи с положениями статьи 128, предусматривающей уголовную ответственность за депортацию, т.е. за действие, выражающееся в принудительном изгнании или высылке людей, ко­торые могут совершаться как в мирное время, так и в период вооруженного кон­фликта. Разграничение этих преступлений производится по различиям в призна­ках объективной стороны — по характеру действий и времени совершения данных преступлений. В статье 135 речь идет только о действиях, связанных с оказани­ем психологического и физического давления в период международного воору­женного конфликта на лиц, пользующихся во время военных действий междуна­родной защитой.

Преступление следует признавать оконченным с момента принуждения граж­данского населения к переселению.

13. Лишение права на независимый и беспристрастный суд выражается в дей- ствиях (бездействии), направленных на лишение права лица, указанного в части 1 статьи 135, на рассмотрение его уголовного дела судом, соответствующим образом учрежденным в соответствии с национальными нормативными правовыми актами и процедурой, установленной национальным уголовно-процессуальным законо- дательством, отвечающими общепризнанным принципам обычного судопроизвод- ства, которые закреплены в Женевских конвенциях и Дополнительных протоко- лах. Исключение составляют действия (бездействие), влекущие нарушение про- цессуальных норм, регулирующих вопросы обеспечения права на защиту, которые образуют самостоятельный состав преступления — ограничение права на защиту в уголовном судопроизводстве.

Данное деяние может выражаться, например, в разрешении уголовных дел несудебными органами, применении процедуры, не предусмотренной националь­ным уголовно-процессуальным законодательством, или осуществлении судопро­изводства с изъятиями, не установленными национальным законодательством и международным правом.

Данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом. Мо­тивы преступления могут быть различными.

Преступление следует признавать оконченным с момента выполнения дея­ния.

14. Ограничение права на защиту в уголовном судопроизводстве выражается в действиях (бездействии), направленных на ограничение возможностей лица, поль- зующегося во время военных действий международной защитой, воспользоваться лично или с помощью защитника совокупностью средств и способов, установлен- ных внутренним законодательством и международным правом, для оспаривания выдвинутого против него подозрения или обвинения в совершении преступления, доказывания непричастности к преступлению, невиновности или меньшей степе- ни вины, защиты других законных интересов.

В сравнении с уголовно-процессуальным законодательством Республики Бе­ларусь Женевские конвенции 1949 г. и Дополнительные протоколы 1977 г. пре­доставляют лицам, пользующимся во время военных действий международной защитой, ряд дополнительных средств и способов для осуществления их права на защиту. Так, например, в соответствии со статьей 105 третьей Женевской конвенции в случае, «если военнопленный не выберет себе защитника, Держа­ва-покровительница предоставит ему такового, располагая для этого сроком не менее недели». Равным образом согласно статье 72 четвертой Женевской конвен­ции Держава-покровительница может предоставить защитника и гражданскому лицу.

С субъективной стороны деяние, образующее состав данного преступления, характеризуется наличием прямого умысла.

Преступление считается оконченным с момента, когда ограничено право на защиту в уголовном судопроизводстве.

15. Причинение тяжких телесных повреждений. Источником данного уголов- но-правового запрета является положения статьи 50 первой Женевской конвенции, статьи 51 второй Женевской конвенции, статьи 130 третьей Женевской конвен- ции, статьи 147 четвертой Женевской конвенции, пункта 1 статьи 3, общей для всех четырех Женевских конвенций, пункта 2 статьи 4 Дополнительного протоко- ла II.

Признаки телесных повреждений конкретизируются в Правилах судебно-ме­дицинской экспертизы характера и тяжести телесных повреждений в Республи­ке Беларусь, утвержденных приказом Белорусской государственной службы су­дебно-медицинской экспертизы от 1 июля 1999 г. № 38-с (см. коммент. к ст. 147).

С субъективной стороны деяние, образующее состав данного преступления, характеризуется умышленной виной. Причинение тяжкого телесного поврежде­ния по неосторожности не является военным преступлением и квалифицируется по статье 155.

Следует разграничивать причинение тяжких телесных повреждений (ч. 2 ст. 135) и умышленное причинение тяжкого телесного повреждения (ст. 147).

Разграничение производится по лицам, которым причиняется тяжкое телесное повреждение, и времени совершения преступления. Деяние квалифицируется по части 2 статьи 135, если тяжкое телесное повреждение причиняется в период во­оруженного конфликта лицу, пользующемуся во время военных действий между­народной защитой.

Преступление считается оконченным с момента причинения потерпевшему тяжких телесных повреждений.

16. Истязание. Международно-правой основой для криминализации на наци­ональном уровне подобных деяний послужили положения статьи 50 первой Же­невской конвенции, статьи 51 второй Женевской конвенции, статьи 130 третьей Женевской конвенции, статьи 147 четвертой Женевской конвенции, которые отно­сят преднамеренное причинение тяжелых страданий покровительствуемым лицам к числу серьезных нарушений международного гуманитарного права.

(О признаках истязания см. коммент. к ст. 154.)

Истязание, предусмотренное частью 2 статьи 135, является специальной нормой, устанавливающей ответственность за совершение в период вооруженно­го конфликта вышеуказанных действий в отношении лиц, пользующихся во вре­мя военных действий международной защитой.

Истязание лица, названного в части 1 статьи 135, сопряженное с причинени­ем менее тяжкого или легкого телесного повреждения, не требует дополнитель­ной квалификации по статьям 149 и 153.

Если истязание лица сопряжено с умышленным причинением тяжких телес­ных повреждений, то эти действия квалифицируются по части 2 статьи 135, а при формулировании обвинения вменению в вину подлежат и истязание, и при­чинение тяжких телесных повреждений.

Следует разграничивать истязание (ч. 2 ст. 135) и пытки или акты жестокости, совершаемые в связи с расовой, национальной, этнической принадлежностью, поли- тическими убеждениями и вероисповеданием гражданского населения (ст. 128). Разграничение производится по лицам, которым преступлением причиняется вред, времени совершения преступления и мотивации действий. Деяние квали- фицируется по части 2 статьи 135, если истязание совершается в период воору- женного конфликта в отношении лица, пользующегося во время военных дей-1 ствий международной защитой. I

Преступление признается оконченным независимо от наступления обществен-! но опасных последствий. I

17'. Проведение над лицами, даже с их согласия, медицинских, биологических Л других экспериментов. Для формулирования данной уголовно-правовой нормы! были использованы положения статьи 13 третьей Женевской конвенции, статьи 32| четвертой Женевской конвенции, статьи 11 Дополнительного протокола I. Так,! статья 13 третьей Женевской конвенции гласит: «...В частности, ни один военно-! пленный не может быть подвергнут физическому калечению или же научному или! медицинскому опыту какого бы то ни было характера, который не оправдываетсяЯ соображениями лечения военнопленного и его интересами».

Согласно статье 11 Дополнительного протокола I «... запрещается подвер­гать лиц, указанных в настоящей статье, какой бы то ни было медицинской про­цедуре, которая не требуется по состоянию здоровья указанного лица и не со­ответствует общепринятым медицинским нормам, применяемым при аналогичных, с медицинской точки зрения, обстоятельствах к гражданам стороны, производя­щей эту процедуру, которые не лишены свободы в какой бы то ни было форме».

Исходя из содержания статьи 11 Дополнительного протокола I под меди­цинскими, биологическими и другими экспериментами понимаются научные опыты, исследования любого характера и содержания, которые не оправданы не­обходимостью лечения или не осуществляются в интересах лица, пользующегося во время военных действий международной защитой, т.е. любая процедура, не­обходимость в которой не вызывается состоянием здоровья этого лица и которая не соответствует общепринятым медицинским нормам, применяющимся в ана­логичных, с медицинской точки зрения, обстоятельствах к лицам, принадлежа­щим к стороне, производящей данную процедуру, и которые в подобной ситуа­ции не лишены свободы.

Наличие согласия лиц, пользующихся во время военных действий междуна­родной защитой, на проведение над ними медицинских, биологических и других экспериментов не влияет на признание их законными, поскольку данные лица ни в коем случае не могут отказываться, полностью или частично, от прав, которые им обеспечивают Женевские конвенции, Дополнительные протоколы и специ­альные соглашения, если таковые имеются (см., например, ст. 7 первой Женев­ской конвенции). Данное положение о неотчуждаемости прав покровительствуе­мых лиц призвано уберечь их от давления, которое может оказываться на этих лиц с целью принудить их отказаться от своих прав.

Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом.

Действия, связанные с проведением над лицами, указанными в части 1 статьи 135, медицинских, биологических и других экспериментов, результаты которых являются единственно возможным способом оказать медицинскую по­мощь больному, которого невозможно излечить известными медицине способа­ми, не влекут уголовную ответственность, поскольку в соответствии со стать­ей 36 совершаются в состоянии крайней необходимости.

Преступление считается оконченным независимо от того, наступили или нет общественно опасные последствия в связи с проведением медицинских, биологи­ческих и других экспериментов.

18. Использование для прикрытия своих войск или объектов от военных дей­ствий. В основе данного уголовно-правового запрета лежат положения междуна­родного гуманитарного права, предусматривающие защитные меры, направленные на недопущение использования лиц, находящихся под покровительством междуна­родного права, для прикрытия войск или объектов от военных действий (см. ст. 19 первой Женевской конвенции, ст. 23 третьей Женевской конвенции, ст. 28 четвер­той Женевской конвенции, ст.ст. 12, 51 Дополнительного протокола I).

Под использованием для прикрытия своих войск или объектов от военных действий понимаются действия по использованию лица или группы лиц, указан­ных в части 1 статьи 135, для защиты войск и военных объектов от нанесения поражения противником, оковывания его действий или для введения его в за­блуждение (например, размещение гражданских лиц в качестве «живого щита» в боевых порядках подразделений, участвующих в боевых действиях, с целью при­нудить противника прекратить огневое воздействие или отойти на другой рубеж; перемещение воинских подразделений совместно с гражданским населением с целью избежать нанесения ударов авиацией противника или скрыть передвижение войск и т.п.).

С субъективной стороны деяние, образующее состав данного преступления, характеризуется прямым умыслом.

Преступление является оконченным независимо от того, наступили или нет общественно опасные последствия в связи с использованием лиц, пользующих­ся во время военных действий международной защитой, для прикрытия своих войск и объектов.

19. Захват и удержание в качестве заложников. В соответствии со статьей 3, общей для всех четырех Женевских конвенций, пунктом 2 статьи 75 Дополнитель- ного протокола I, пунктом 2 статьи 4 Дополнительного протокола II запрещается и будет запрещаться в любое время и в любом месте взятие заложников. Статья 147 четвертой Женевской конвенции относит взятие заложников к серьезным наруше- ниям международного гуманитарного права, за совершение которых на националь- ном уровне должна устанавливаться уголовная ответственность.

(О признаках захвата заложника см. коммент. к ст. 291.)

Захват и удержание в качестве заложников, предусмотренные частью 2 статьи 135, закреплены специальной нормой, устанавливающей ответственность за совершение в период вооруженного конфликта вышеуказанных действий в отношении лиц, пользующихся во время военных действий международной за­щитой.

Преступление считается оконченным с момента фактического лишения сво­боды либо удержания в неволе лица, пользующегося во время военных действий международной защитой.

20. Угон гражданского населения для принудительных работ выражается в дей- ствиях по перемещению гражданского населения вопреки его воле. Угон граждан- ского населения может осуществляться как в пределах границ оккупированной территории, так и за ее пределы — в оккупирующее государство или любое другое государство независимо от того, оккупировано оно или нет.

С субъективной стороны деяние, образующее состав данного преступления, характеризуется прямым умыслом. Обязательным признаком данного преступ­ления является наличие цели: использование гражданского населения для при­нудительных работ.

Действия, связанные с перемещением гражданского населения, вызываемые необходимостью обеспечить его безопасность или особо вескими соображениями военного характера, не влекут уголовную ответственность по части 2 статьи 135.

21. Умышленное убийство. Источником данного уголовно-правового запрета являются положения статьи 50 первой Женевской конвенции, статьи 51 второй

Женевской конвенции, статьи 130 третьей Женевской конвенции, статьи 147 четвертой Женевской конвенции, пункта 1 статьи 3, общей для всех четырех Же­невских конвенций, пункта 2 статьи 4 Дополнительного протокола II.

(О понятии «убийство», содержании объективной и субъективной стороны см. коммент. к ст. 139.)

Умышленное убийство, предусмотренное частью 3 статьи 135, является спе­циальной нормой, устанавливающей ответственность за умышленное лишение в период вооруженного конфликта жизни лица, пользующегося во время военных действий международной защитой. В связи с этим данные действия виновного не требуют квалификации по статье 139 и ответственность наступает по час­ти 3 статьи 135.

Следует разграничивать умышленное убийство (ч. 3 ст. 135), совершаемое повторно, и геноцид (ст. 127). Разграничение производится прежде всего по цели преступления, а также по времени его совершения. Если виновный совершает убийство с целью планомерного уничтожения, полностью или частично, какой-ли­бо расовой, национальной, этнической, религиозной группы или группы, опреде­ленной на основе любого другого произвольного критерия, то данные действия следует квалифицировать по статье 127.

Статья 136. Преступные нарушения норм международного гуманитарного права во время вооруженных конфликтов

Нарушения норм международного гуманитарного права во время вооруженного конфликта:

1. применение средств и методов ведения войны, которые могут считаться на­носящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие;

1. умышленное причинение обширного, долговременного и серьезного ущерба природной среде;

2. нападение на обладающие с защитной целью отличительными эмблемами Красного Креста и Красного Полумесяца персонал, строения, оборудование, транс­портные формирования и транспортные средства;

3. использование голода среди гражданского населения в качестве метода веде­ния военных действий;

4. вербовка детей, не достигших пятнадцатилетнего возраста, в вооруженные силы либо разрешение им принимать участие в военных действиях;

5. произвольное и производимое в большом масштабе разрушение или присво­ение имущества, не вызываемые военной необходимостью;

6. превращение необороняемых местностей и демилитаризованных зон в объект нападения;

7. превращение в объект нападения либо уничтожение или хищение в крупных масштабах культурных ценностей, находящихся под защитой, а равно совершение в отношении этих ценностей актов вандализма при отсутствии военной необходи­мости;

8') использование культурных ценностей, находящихся под усиленной защитой, либо непосредственно прилегающих к ним мест для поддержания военных действий при отсутствии военной необходимости;

12 Зак 1399

353

9) нарушение соглашений о перемирии, приостановлении военных действий или местных соглашений, заключенных с целью вывоза, обмена или перевозки раненых и умерших, оставленных на поле сражения;

10. совершение нападения на гражданское население или на отдельных граждан­ских лиц;

11. совершение нападения неизбирательного характера, затрагивающего граж­данское население или гражданские объекты, когда заведомо известно, что такое нападение повлечет чрезмерные потери среди гражданских лиц либо причинит чрез­мерный ущерб гражданским объектам;

12. совершение нападения на установки или сооружения, содержащие опасные силы, когда заведомо известно, что такое нападение повлечет чрезмерные потери среди гражданских лиц либо причинит чрезмерный ущерб гражданским объектам;

13. совершение нападения на лицо, заведомо для виновного прекратившее при­нимать непосредственное участие в военных действиях;

14. перемещение части собственного гражданского населения на оккупируемую территорию;

15) неоправданная задержка репатриации военнопленных и гражданских лиц;

16) применение в вооруженном конфликте иных средств и методов ведения вой- ны, запрещенных международным договором Республики Беларусь,—

наказываются лишением свободы на срок от пяти до двадцати лет. (В ред. За­кона от 4 января 2003 г. № 173-3 // Национальный реестр правовых актов Республи­ки Беларусь. 2003. № 8, 2/922.)

Комментарий

1. Статья 136 предусматривает ответственность за ряд серьезных и иных на- рушений Женевских конвенций 1949 г., Дополнительных протоколов к ним 1977 г. и других международных договоров в этой сфере, совершенных против лиц, находящихся во время военных действий под защитой международного права.

Статья 136 устанавливает уголовную ответственность за 17 альтернативных деяний.

2. Применение средств и методов ведения войны, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие. В основу данного уголовно-правового запрета положено одно из наиболее значи- мых положений международного гуманитарного права, содержащееся в пункте 2 статьи 35 Дополнительного протокола I: «Запрещается применять оружие, снаря- ды, вещества и методы ведения военных действий, способные причинить излишние повреждения или излишние страдания».

Данный принцип международного гуманитарного права явился правовой основой, на которой базируются конкретные нормы ряда международных дого­воров, запрещающих применение средств и методов ведения военных действий, участницей которых является Республика Беларусь.

3. Под средствами ведения войны понимают вооружение, боевую технику и иные средства (например, приемы рукопашного боя и т.д.), применяемые воору- женными силами воюющих сторон для нанесения вреда и поражения противнику. Методы ведения войны — порядок и способы использования средств ведения войны.

В соответствии с международными договорами к средствам и методам веде­ния войны, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие, относятся:

• пули, легко разворачивающиеся или сплющивающиеся в человеческом теле, к каковым относятся оболоченные пули, коих твердая оболочка не покры­вает всего сердечника или имеет надрезы, и их применение во время вооружен­ного конфликта;

• оружие, основное действие которого заключается в нанесении поврежде­ний осколками, которые не обнаруживаются в человеческом теле с помощью рентгеновских лучей, и его применение в период вооруженного конфликта;

• мины, мины-ловушки и другие устройства, использование которых запре­щается или ограничивается при наличии условий, указанных в Протоколе II с поправками к Венской конвенции 1980 г., и их применение в подобных условиях;

• зажигательное оружие, использование которого запрещается при наличии обстоятельств, указанных в Протоколе III к Венской конвенции 1980 г., и его применение в подобных обстоятельствах;

• лазерное оружие, специально предназначенное для использования в бое­вых действиях исключительно или в том числе для того, чтобы причинить по­стоянную слепоту органам зрения человека, не использующего оптические при­боры, и его применение во время вооруженного конфликта.

С субъективной стороны деяние, образующее данный состав преступления, характеризуется прямым умыслом. (См. п. 4 коммент. к ст. 134.)

Рассматриваемое преступление считается оконченным с момента соверше-иия действий, названных в диспозиции пункта 2 статьи 136. Наступление тех или иных тяжких последствий не обязательно.

А. Умышленное причинение обширного, долговременного и серьезного ущерба природной среде. В основе данной уголовно-правовой нормы лежит ряд положений международного гуманитарного права, запрещающих причинение ущерба при­родной среде в ходе военных действий (п. 3 ст. 35, ст. 55 Дополнительного прото­кола I, а также Конвенция о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду от 18 мая 1976 г.).

Объективная сторона данного преступления выражается в применении таких средств и методов ведения военных действий, которые причиняют обширный, долговременный и серьезный ущерб природной среде. Это ведение так называе­мой «геофизической войны», содержание которой составляют действия по изме­нению погодных, климатических условий, способных вызывать землетрясения, цунами и т.п. (запрещено Конвенцией о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду 1976 г.), или ведение «экологической войны», связанной с серьезным нарушением природ­ного равновесия, неоЬходимото для выживания человека vi всех, живътх. оргадашлов, последствия которого могут сказываться длительный период времени (запреща­ется Дополнительным протоколом I).

Примером умышленного причинения обширного, долговременного и серьезно­го ущерба природной среде может служить применение дефолиантов.

Под природной средой понимается естественная или измененная человеком среда его обитания и деятельности, включающая литосферу, гидросферу, почвы, растительный и животный мир, атмосферу и околоземное космическое простран­ство.

Под обширным, долговременным и серьезным ущербом природной среде по­нимаются последствия деяния, связанные с нарушением природного равновесия, необходимого для выживания человека, вследствие применения определенных средств и методов ведения военных действий, затрагивающие обширные по пло­щади участки природной среды и носящие длительный временной характер.

Данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом.

В соответствии с частью 2 статьи 42 умышленное причинение обширного, долговременного и серьезного ущерба природной среде, предусмотренное пунк­том 2 статьи 136, является специальной нормой и не требует квалификации по статьям главы 26.

Умышленное причинение обширного, долговременного и серьезного ущерба природной среде находится в тесной связи со статьей 131, предусматривающей уголовную ответственность за экоцид. Разграничение этих преступлений произ­водится по времени их совершения. Если в пункте 2 статьи 136 речь идет об умышленном причинении в период вооруженного конфликта обширного, долго­временного и серьезного ущерба природной среде, то в статье 131 — об умышлен­ных действиях, способных вызвать экологическую катастрофу, совершаемых в мирное время.

Преступление следует признавать оконченным с момента причинения при­родной среде обширного, долговременного и серьезного ущерба.

5. Нападение на обладающие с защитной целью отличительными эмблемами Красного Креста и Красного Полумесяца персонал, строения, оборудование, транспортные формирования и транспортные средства выражается в действиях по уничтожению или выведению из строя лиц и объектов, находящихся под специ­альной защитой международного гуманитарного права в связи с оказанием в период вооруженного конфликта помощи раненым и больным, потерпевшим кораблекру­шение и обозначенных для визуального распознавания эмблемой Красного Креста или Красного Полумесяца.

Вышеуказанные действия влекут уголовную ответственность по пункту 3 статьи 136 только в том случае, если они совершаются в отношении персонала, строений, оборудования, транспортных формирований и транспортных средств, которые имеют право в соответствии с Женевскими конвенциями, Дополнитель­ными протоколами к ним, другими международно-правовыми документами и на­циональными нормативными правовыми актами на обозначение с защитной целью отличительными эмблемами Красного Креста и Красного Полумесяца. Круг та­ких пользователей эмблемами строго ограничен международным гуманитарным правом (см. ст.ст. 38—44 первой Женевской конвенции, ст.ст. 41—43 второй Же­невской конвенции, ст.ст. 18—22 четвертой Женевской конвенции, ст.ст. 8, 9, 12, 18 Дополнительного протокола I) и принятым в соответствии с ним националь­ным законодательством. Например, в соответствии со статьей 8 Закона Респуб­лики Беларусь «Об использовании и защите эмблем Красного Креста и Красно­го Полумесяца» от 12 мая 2000 г.¹ эмблема Красного Креста или Красного Полу­месяца «в качестве защитного знака используется для обозначения в период воо­руженного конфликта медицинского и духовного персонала, медицинских форми­рований, санитарно-транспортных средств и медицинского имущества, пользую­щихся специальной защитой в соответствии с Конвенциями и Протоколами I, II в связи с оказанием помощи раненым и больным, лицам, потерпевшим кораб­лекрушение».

Эмблема Красного Креста представляет собой изображенный на белом поле красный крест, состоящий из двух прямых линий (горизонтальной и вертикаль­ной) одинаковой длины и одинаковой ширины, пересекающихся в центре под прямым углом и не доходящих до края этого поля (ч. 1 ст. 4 Закона Республики Беларусь «Об использовании и защите эмблем Красного Креста и Красного По­лумесяца»).

Эмблема Красного Полумесяца представляет собой изображенный на белом поле красный полумесяц произвольной конфигурации и направленности, не до­ходящий до края этого поля (ч. 2 ст. 4 Закона Республики Беларусь «Об исполь­зовании и защите эмблем Красного Креста и Красного Полумесяца»),

Эмблема Красного Креста или Красного Полумесяца, которая используется в качестве защитного знака в соответствии с частью 2 статьи 8 Закона Республи­ки Беларусь «Об использовании и защите эмблем Красного Креста и Красного Полумесяца», должна «быть по возможности крупного размера, для того чтобы обеспечить ее визуальное распознавание с максимально большого расстояния».

Данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом.

Нападение на обладающий отличительными эмблемами Красного Креста или Красного Полумесяца персонал, который непосредственно принимает участие в боевых действиях, не влечет уголовной ответственности по пункту 3 статьи 136, поскольку данные лица в подобном случае вероломно используют эмблему и ли­шаются защиты со стороны международного гуманитарного права, предусмотрен­ной для этой категории лиц.

Вместе с тем при квалификации подобных действий следует учитывать, что в соответствии с пунктом 2 статьи 13 Дополнительного протокола I «не рассмат­риваются как действия, наносящие ущерб противнику:

b) охрана медицинских формирований караулами, часовыми или конвоем; ¹ НРПА. 2000. № 49, 2/157.

a) наличие у персонала медицинских формирований легкого личного ору- жия для самообороны или защиты раненых и больных, находящихся на их попе- чении;

3. наличие в медицинских формированиях стрелкового оружия и боеприпа­сов, изъятых у больных и раненых и еще не переданных соответствующим служ­бам;

4. нахождение в медицинских формированиях военнослужащих или других комбатантов по соображениям медицинского характера».

Преступление, предусмотренное пунктом 3 статьи 136, следует признавать оконченным с момента начала нападения на обладающие с защитной целью отличительными эмблемами Красного Креста и Красного Полумесяца персонал, строения, оборудование, транспортные формирования и транспортные средства.

6. Использование голода среди гражданского населения в качестве метода веде­ния военных действий. Пунктом 1 статьи 54 Дополнительного протокола I «запре­щается использовать голод среди гражданского населения в качестве метода веде­ния войны». Содержание данного общего международно-правового запрета на использование голода как метода ведения войны раскрывается в пункте 2 назван­ной статьи, согласно которому «запрещается подвергать нападению или уничто­жать, вывозить или приводить в негодность объекты, необходимые для выживания гражданского населения, такие, как запасы продуктов питания, производящие продовольствие сельскохозяйственные районы, посевы, скот, сооружения для снабжения питьевой водой и запасы последней, а также ирригационные сооруже­ния специально с целью не допустить их использования гражданским населением или противной стороной как средств поддержания существования...»

Данное деяние выражается в действиях (бездействии) по использованию средств ведения войны, которые приводят к возникновению голода среди граж­данского населения, либо в непринятии мер по предотвращению голода среди гражданского населения в случаях, когда такие меры должны быть приняты в соответствии с нормами международного гуманитарного права.

Под голодом понимается состояние организма человека, вызванное отсутстви­ем или недостатком пищи или ее компонентов, необходимых для его нормального функционирования. По смыслу комментируемой статьи УК данное состояние должно быть характерным для значительной части или всего гражданского насе­ления, подвергающегося воздействию одной из сторон вооруженного конфликта, использующей для возникновения голода соответствующие способы ведения вой­ны: уничтожение или повреждение посредством применения оружия или иных средств хранилищ продуктов питания, кормов, сооружений для снабжения насе­ления питьевой водой, загрязнение или отравление источников питьевой воды, уничтожение посевов сельскохозяйственных культур, скота, продовольствия, до­ставляемого гражданскому населению в ходе операций по оказанию помощи в со­ответствии со статьей 70 Дополнительного протокола I, непринятие мер по обеспе­чению продовольствием гражданского населения на оккупированной территории в соответствии со статьей 55 четвертой Женевской конвенции, статьей 69 До­полнительного протокола I и т.д.

Данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом.

Действия по уничтожению продовольствия, используемого исключительно для обеспечения потребностей личного состава вооруженных сил, либо направ­ленные на ограничение продовольственного обеспечения комбатантов, не влекут уголовную ответственность по пункту 4 статьи 136.

В том случае, если голод среди гражданского населения используется с целью планомерного уничтожения, полностью или частично, какой-либо расовой, нацио­нальной, этнической, религиозной группы или группы, определенной на основе любого другого произвольного критерия, данные действия подлежат квалифика­ции по статье 127.

Преступление следует признавать оконченным с момента возникновения го­лода среди гражданского населения вследствие использования определенных средств ведения войны или непринятия мер по его предотвращению в случаях, определяемых международным гуманитарным правом.

7. Вербовка детей, не достигших пятнадцатилетнего возраста, в вооруженные силы либо разрешение им принимать участие в военных действиях. В основе данно- го национального уголовно-правового запрета лежат положения пункта 2 статьи 38 Конвенции ООН о правах ребенка от 20 ноября 1989 г. (вступила в силу для Республики Беларусь 30 октября 1990 г.¹) и пункта 2 статьи 77 Дополнительного протокола I. Так, например, последний гласит: «Стороны, находящиеся в конфлик- те, предпринимают все практически возможные меры для того, чтобы дети, не достигшие 15-летнего возраста, не принимали непосредственного участия в во- енных действиях, и, в частности, стороны воздерживаются от вербовки их в свои вооруженные силы».

Объективная сторона данного преступления выражается в совершении следу­ющих действий: вербовке детей, не достигших пятнадцатилетнего возраста, в воо­руженные силы; разрешении им принимать участие в военных действиях.

В смысле пункта 5 статьи 136 под вербовкой в вооруженные силы понима­ются действия по найму лиц, не достигших пятнадцатилетнего возраста, для добровольного поступления в вооруженные силы или по осуществлению их при­зыва на военную службу. При этом для квалификации данного преступления не имеет значения, осуществляется ли вербовка в кадровые воинские или партизан­ские формирования.

Под разрешением принимать участие в военных действиях понимаются дей­ствия (бездействие), создающие условия, при которых дети, не достигшие пят­надцатилетнего возраста, могут непосредственно выполнять задачи в бою или по всестороннему обеспечению боевых действий.

Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом.

¹ Права человека: Сб. междунар.-правовых док. / Сост. В.В. Щербов. С. 137—152.

8. Произвольное и производимое в большом масштабе разрушение или присвое- ние имущества, не вызываемые военной необходимостью. Данное преступление криминализировано на национальном уровне в целях исполнения международ- но-правовой нормы, содержащейся в статье 50 первой Женевской конвенции, статье 51 второй Женевской конвенции, статье 147 четвертой Женевской конвен- ции и определяющей незаконное, произвольное и проводимое в большом масшта- бе разрушение и присвоение имущества, не вызываемые военной необходимостью, серьезным нарушением международного гуманитарного права.

С объективной стороны данное преступление выражается в совершении сле­дующих действий: произвольного и производимого в большом масштабе разру­шения имущества; произвольного и производимого в большом масштабе присво­ения имущества.

Под разрушением понимается прекращение физического существования иму­щества в связи с приведением его в полную негодность под воздействием приме­нения определенных средств и методов ведения военных действий, в силу кото­рого оно теряет способность функционировать по своему назначению и не подле­жит восстановлению.

Присвоение выражается в удержании (невозвращении) имущества, находя­щегося в собственности лиц, пользующихся во время военных действий междуна­родной защитой, или неприятельского государства.

В статье 53 четвертой Женевской конвенции заложено общее правило, со­гласно которому «всякое уничтожение движимого или недвижимого имущества, являющегося индивидуальной или коллективной собственностью частных лиц или государства, общин либо общественных или кооперативных организаций, которое не является абсолютно необходимым для военных операций, воспреща­ется». В международном гуманитарном праве также содержатся нормы, детали­зирующие запрет на уничтожение различных категорий имущества и ограничи­вающие право на его реквизицию и конфискацию.

Примером военной необходимости могут служить действия по применению с учетом требований норм международного гуманитарного права в ходе боя ору­жия и боевой техники, не запрещенных международно-правовыми нормами, для выполнения определенной боевой задачи, поставленной воинскому подразделе­нию, части или соединению.

Обязательным признаком объективной стороны преступления является ука­зание на большой масштаб разрушения и присвоения имущества. Поскольку это понятие законодателем не раскрыто, данный признак следует применять с учетом фактических обстоятельств исходя из объема и значимости разрушаемого или присваиваемого имущества.

Признак произвольности разрушения и присвоения имущества означает, что данные действия производятся по усмотрению виновного без учета положений международного гуманитарного права и задач, решаемых в ходе военных дей­ствий.

Данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом. Преступление следует признавать оконченным с момента, когда производимые разрушения или присвоение имущества достигают больших масштабов.

9. Превращение необороняемых местностей и демилитаризованных зон в объ­ект нападения. Данная уголовно-правовая норма основана на положениях между­народного гуманитарного права, запрещающих сторонам вооруженного конфликта подвергать необороняемые местности нападению какими бы то ни было средства­ми (п. 1 ст. 59 Дополнительного протокола I) и распространять свои военные опе­рации на зоны, которым они по соглашению предоставили статус демилитаризован­ных зон, если такое распространение противоречит положениям этого соглашения (п. 1 ст. 60 Дополнительного протокола I).

С объективной стороны данное преступление выражается в нападении на: необороняемую местность; демилитаризованную зону. Преступление может со­вершаться только во время международного вооруженного конфликта.

В соответствии с пунктом 2 статьи 59 Дополнительного протокола I под необо­роняемой местностью понимается объявленный сторонами вооруженного конфлик­та «любой населенный пункт, находящийся в зоне соприкосновения вооруженных сил или вблизи нее, который открыт для оккупации его противной стороной», и отвечающий следующим условиям:

«а) все комбатанты, а также мобильные боевые средства и мобильное во­енное снаряжение должны быть эвакуированы;

2. стационарные военные установки или сооружения не должны использо­ваться во враждебных целях;

3. ни власти, ни население не должны совершать враждебных действий;

4. не должны предприниматься никакие действия в поддержку военных опе­раций».

Кроме того, согласно пункту 5 названной статьи «стороны, находящиеся в конфликте, могут согласиться на объявление местностей необороняемыми, даже если такие местности не отвечают условиям пункта 2. В таком соглашении должно даваться возможно более точное определение и описание пределов нео­бороняемой местности; при необходимости в нем могут быть предусмотрены ме­тоды контроля».

В соответствии с пунктами 2 и 3 Дополнительного протокола I демилитари­зованная зона — это любая зона, созданная на основе ясно выраженного согла­шения, «которое может быть заключено в устной или письменной форме либо непосредственно, либо через посредничество Державы-покровительницы или лю­бой беспристрастной гуманитарной организации и может представлять собой взаимные и согласующиеся заявления», и отвечающая следующим условиям:

«а) все комбатанты, а также мобильные боевые средства и мобильное военное снаряжение должны быть эвакуированы;

b) стационарные военные установки или сооружения не должны использо- ваться во враждебных целях;

c) ни власти, ни население не должны совершать враждебных действий;

d) всякая деятельность, связанная с военными усилиями, должна быть прекра- щена».

При квалификации данного преступления необходимо учитывать, Что В ОТЛИ-чие от необороняемой местности, которая может объявляться как посредством одностороннего заявления, так и путем соглашения, демилитаризованной зоне предоставляется соответствующий статус только исключительно по соглашению сторон.

Данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом. Преступление считается оконченным с момента начала нападения на необо­роняемые местности и демилитаризованные зоны.

10. Превращение в объект нападения либо уничтожение или хищение в крупных масштабах культурных ценностей, находящихся под защитой, а равно совершение в отношении этих ценностей актов вандализма при отсутствии военной необходи­мости. В основе этой уголовно-правовой нормы лежат положения международно­го гуманитарного права, регулирующие защиту культурных ценностей в период вооруженного конфликта. Прежде всего, речь идет о Гаагской конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта от 14 мая 1954 г.¹, Вто­ром протоколе к Гаагской конвенции о защите культурных ценностей в случае во­оруженного конфликта 1954 г. от 26 марта 1999 г.², а также статье 53 Дополнитель­ного протокола I.

В основе криминализации на национальном уровне данного деяния лежат положения подпунктов с), d) и е) пункта 1 статьи 15 Второго протокола к Га­агской конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конф­ликта 1954 г. от 26 марта 1999 г.

С объективной стороны данное деяние выражается в:

1. превращении в объект нападения культурных ценностей, находящихся под защитой;

2. уничтожении в крупных масштабах культурных ценностей, находящихся под защитой;

3. хищении в крупных масштабах культурных ценностей, находящихся под защитой;

4) совершении в отношении этих ценностей актов вандализма. Обязательным признаком этого преступления является наличие предмета

преступления — культурные ценности.

Культурными ценностями согласно статье 1 Гаагской конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта от 14 мая 1954 г. счи­таются «независимо от их происхождения и владельца:

а) ценности, движимые или недвижимые, которые имеют большое значение для культурного наследия каждого народа, такие как памятники архитектуры, искусства или истории, религиозные или светские, археологические местораспо- ложения, архитектурные ансамбли, которые в качестве таковых представляют исторический или художественный интерес, произведения искусства, рукописи, книги, другие предметы художественного, исторического или археологического значения, а также научные коллекции или важные коллекции книг, архивных материалов или репродукций ценностей, указанных выше;

¹ См. Действующее международное право: В 3 т. Сост. Ю.М. Колосова и Э.С. Кривчикова. Т. 2. М., 1996. С. 803-811.

² См. Нормативные акты ЮНЕСКО по охране культурного наследия (Конвенции, Протоколы, Резолюции и Рекомендации). Сост. UNESCO. М.: ЮниПринт, 2002. С. 38—59.

б) здания, главным и действенным назначением которых является сохране- ние или экспонирование движимых культурных ценностей, указанных в пункте «а», такие как музеи, крупные библиотеки, хранилища архивов, а также укрытия, предназначенные для сохранения в случае вооруженного конфликта движимых культурных ценностей, указанных в пункте «а»;

в) центры, в которых имеется значительное количество культурных ценнос­тей, указанных в пунктах «а» и «б», так называемые «центры сосредоточения культурных ценностей».

Требование нахождения под защитой культурных ценностей означает, что вышеперечисленные культурные ценности должны быть взяты под защиту, кото­рая предусматривает охрану культурных ценностей в мирное время (их соответ­ствие требованиям ст. 3 Гаагской конвенции 1954 г. и ст. 5 Второго протокола 1999 г.) и их уважение в период вооруженного конфликта (соответствие требо­ваниям ст. 4 Гаагской конвенции 1954 г., ст.ст. 6—9 Второго протокола 1999 г.).

При этом следует учитывать, что система защиты культурных ценностей, предусмотренная Гаагской конвенцией 1954 г., включает в себя: защиту, основы­вающуюся на наличии международных обязательств по охране культурных цен­ностей в мирное время и их уважении в период вооруженного конфликта (I уро­вень, определяемый главой I данного международного договора), специальную защиту (II уровень, определяемый главой II Гаагской конвенции 1954 г.). Вто­рой протокол 1999 г., не изменяя принципа построения двухуровневой системы защиты культурных ценностей, закрепленного в Гаагской конвенции 1954 г., су­щественно дополнил и модифицировал ее положения в целях повышения эффек­тивности защищенности культурных ценностей. Так, согласно Гаагской конвен­ции 1954 г. и Второму протоколу к ней 1999 г. обязательство уважать культур­ные ценности в период вооруженного конфликта не является абсолютным и обусловлено требованием «военной необходимости». Вместе с тем, если пункт 2 статьи 4 Гаагской конвенции 1954 г. допускает возможность отступления от это­го обязательства в любом случае, когда военная необходимость настоятельно потребует такого решения, то Второй протокол 1999 г. определяет в статье 6 конкретные условия, в которых допустимо такое отступление. Кроме того, во Вто­ром протоколе 1999 г. содержатся нормы, устанавливающие «усиленную защи­ту» культурных ценностей в период вооруженного конфликта, которая призвана заменить реально не функционирующий механизм специальной защиты. Это следует из содержания пункта Ь) статьи 4 Второго протокола, согласно которому применение главы 3 данного Протокола, регулирующей вопросы усиленной за­щиты, не наносит ущерба для применения положений главы II Гаагской кон­венции 1954 г., «за исключением того, что между Сторонами настоящего Прото­кола или между Стороной и государством, которое соглашается и применяет настоящий Протокол в соответствии с пунктом 2 статьи 3, когда культурным ценностям были предоставлены как специальная защита, так и усиленная защи­та, применяются лишь положения об усиленной защите».

Уничтожение культурных ценностей — это такое физическое воздействие на культурные ценности, в результате которого они полностью прекращают свое су­ществование или приводятся в полную негодность, а также теряют способность функционировать по своему назначению и не подлежат восстановлению.

В смысле пункта 8 статьи 136 хищение является умышленным противоправ­ным безвозмездным завладением культурными ценностями, находящимися под защитой, а равно приобретением права на них с корыстной целью путем кражи, грабежа, разбоя, вымогательства, мошенничества, злоупотребления служебными полномочиями, присвоения, растраты или использования компьютерной техни­ки (см. коммент. к ч. 1 примеч. к гл.24).

Обязательным признаком уничтожения и хищения культурных ценностей, находящихся под защитой, является указание на их крупный масштаб. Посколь­ку это понятие законодателем не раскрыто, то этот признак следует применять с учетом фактических обстоятельств, исходя из охвата преступным посягательством культурных ценностей, находящихся под защитой, размера ущерба, причиняемо­го данным преступлением.

Совершение в отношении культурных ценностей актов вандализма выража­ется в их осквернении или повреждении. Осквернение культурных ценностей заключается в учинении на них различных надписей, в том числе нецензурного характера, их загрязнении. Под повреждением культурных ценностей понимает­ся изменение их состояния, приводящее к неполной утрате их целостности либо иных свойств.

В смысле пункта 8 статьи 136 действия виновного признаются совершенны­ми при отсутствии военной необходимости, если они выходят за пределы допус­тимого в соответствии с пунктом 2 статьи 4 Гаагской конвенции 1954 г. и под­пунктами а) и с) статьи 6 Второго протокола 1999 г. нарушения обязательства воздерживаться от совершения враждебного акта против культурных ценностей со ссылкой на крайнюю необходимость. Согласно подпункту а) статьи 6 Второго протокола 1999 г. «нарушение обязательства воздерживаться от совершения враж­дебного акта против культурных ценностей со ссылкой на крайнюю военную не­обходимость, упоминаемую в пункте 2 статьи 4 Конвенции, может допускаться только тогда, когда:

(i) эти культурные ценности по своему назначению превращены в военный объект;

(и) нет никакой практически возможной альтернативы для получения рав­ноценного военного преимущества помимо той, которую можно получить в ре­зультате совершения враждебного акта против этого объекта».

Согласно подпункту с) названной статьи «решение о ссылке на крайнюю во­енную необходимость должно приниматься воинским начальником, командую­щим силами, равными по размеру батальону или большей численности или мень­шими по размеру силами, если обстоятельства не позволяют действовать иначе». При этом следует учитывать, что в случае нападения, основанного на решении, принятом в соответствии с подпунктом а), когда это позволяют обстоятельства, должно направляться действенное предварительное предупреждение (п. d) ст. 6 Второго протокола 1999 г.), а равно соблюдаться меры предосторожности в ходе нападения, предусмотренные статьей 7 Второго протокола 1999 г.

Данный состав преступления синтезирует признаки составов преступлений, предусмотренных другими статьями Особенной части в качестве самостоятель­ных преступлений (например, предусмотренных гл.24; ст.ст. 341, 344 и 346). Преступление считается оконченным с момента начала нападения на культур­ные ценности, находящиеся под защитой, или с момента, когда их уничтожение или хищение достигают крупных масштабов, либо с момента причинения ущерба этим культурным ценностям действиями, составляющими акт вандализма.

Данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом. Субъект сознает, что превращает в объект нападения либо уничтожает или по­хищает в крупных масштабах культурные ценности, находящиеся под защитой, а равно совершает в отношении этих ценностей акты вандализма при отсутствии военной необходимости, и желает этого.

Мотивами преступления являются месть, корысть, стремление достичь воен­ного превосходства, нанести материальный и моральный вред противнику и т.п.

Превращение в объект нападения либо уничтожение или хищение в круп­ных масштабах культурных ценностей, находящихся под защитой, а равно совер­шение в отношении этих ценностей актов вандализма при отсутствии военной необходимости, предусмотренные пунктом 8 статьи 136, являются специальной нормой, устанавливающей ответственность за совершение в период вооруженно­го конфликта вышеуказанных действий в отношении культурных ценностей, на­ходящихся под защитой. В соответствии с частью 2 статьи 42 данные действия виновного не требуют квалификации по статьям 205—212, 344, 346 и ответствен­ность наступает по пункту 8 статьи 136. Равным образом не требуют квалифика­ции по пункту 6 статьи 136 действия по прекращению физического существова­ния культурных ценностей или их удержание (невозвращение).

Действия лица, связанные с превращением в объект нападения на культур­ные ценности или их уничтожением и со ссылкой на военную необходимость, не влекут уголовную ответственность по пункту 8 статьи 136, если они соответ­ствуют требованиям подпунктов а), с) и d) статьи 6, статьи 7 Второго протокола 1999 г.

И. Использование культурных ценностей, находящихся под усиленной защи­той, либо непосредственно прилегающих к ним мест для поддержания военных дей­ствий при отсутствии военной необходимости. В основе данной уголовно-право­вой нормы лежат положения международного гуманитарного права об иммунитете культурных ценностей, находящихся под усиленной защитой. В соответствии со статьей 12 Второго протокола 1999 г. стороны конфликта должны обеспечивать иммунитет культурных ценностей, находящихся под усиленной защитой, воздер­живаясь от любого использования данных ценностей или непосредственно приле­гающих мест для поддержки военных действий. Данное преступление криминали­зировано на национальном уровне на основе подпункта Ь) пункта 1 статьи 15 Вто­рого протокола 1999 г.

Данное деяние выражается в действиях по использованию культурных цен­ностей, находящихся под усиленной защитой, либо непосредственно прилегаю­щих к ним мест для поддержания военных действий с нарушением норм между­народного гуманитарного права. Согласно пункту 3 статьи 8 Гаагской конвенции 1954 г. культурные ценности считаются используемыми в военных целях, если их «используют для перемещения личного состава или материальной части войск, даже транзитом» либо если «осуществляется деятельность, имеющая прямое отношение к военным операциям, размещению личного состава войск или про­изводству военных материалов». Кроме того, подпункт Ь) пункта 1 статьи 13 Вто­рого протокола 1999 г. в контексте утраты усиленной защиты культурных цен­ностей формулирует еще один признак их использования для поддержания военных действий — «если такие ценности по своему использованию становятся военным объектом».

Обязательным признаком этого преступления является наличие предмета преступления — культурные ценности, находящиеся под усиленной защитой.

Культурными ценностями, находящимися под усиленной защитой, признают­ся культурные ценности, отвечающие условиям, предусмотренным статьей 10 Вто­рого протокола 1999 г. и которым предоставлена усиленная защита в соответ­ствии со статьей 11 данного международно-правового акта.

Согласно статье 10 Второго протокола 1999 г. культурные ценности могут быть взяты под усиленную защиту, если они отвечают следующим трем условиям:

«(а) они являются культурным наследием, имеющим огромное значение для человечества;

2. они охраняются благодаря принятию на национальном уровне надлежа­щих правовых и административных мер, признающих их исключительную куль­турную и историческую ценность и обеспечивают защиту на самом высоком уровне;

3. они не используются для военных целей или прикрытия военных объек­тов и Сторона, осуществляющая контроль над культурными ценностями, сдела­ла заявление в подтверждение того, что они не будут использоваться подобным образом».

В соответствии со статьей 11 Второго протокола усиленная защита предос­тавляется культурным ценностям Комитетом по защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта с момента их включения в Список всемирного наследия, находящегося под усиленной защитой. При этом следует учитывать, что в исключительных случаях данный Комитет может предоставить культурной ценности усиленную защиту даже если она не соответствует критерию, предус­мотренному подпунктом Ь) статьи 10 Второго протокола при условии, что запра­шивающее данную защиту государство обращается с просьбой о предоставлении международной помощи в соответствии со статьей 32 (п. 8 ст. 11 Второго прото­кола 1999 г.). Кроме того, при условии соответствия культурной ценности поло­жениям подпунктов а) и с) статьи 10 Комитет в период вооруженного конфлик­та может предоставить культурной ценности временную усиленную защиту (п. 9 ст. 11 Второго протокола 1999 г.).

Под непосредственно прилегающими к культурным ценностям, находящими­ся под усиленной защитой, местами понимаются примыкающие, граничащие с местом нахождения подобной культурной ценности сооружения, участки мест­ности и т.п., а также их части, воздействие военных действий на которые может причинить ущерб физической целостности этой ценности.

В смысле пункта 8¹ статьи 136 действия виновного признаются совершен­ными при отсутствии военной необходимости, если они выходят за пределы до­пустимого в соответствии с пунктом 2 статьи 4 Гаагской конвенции 1954 г. и подпунктами Ь) и с) статьи 6 Второго протокола 1999 г. нарушения обязатель­ства не использовать культурные ценности в целях, которые могут поставить их под угрозу разрушения или ущерба, со ссылкой на крайнюю необходимость. Так, согласно подпункту с) статьи 6 Второго протокола 1999 г. «нарушение обяза­тельства не использовать культурные ценности в целях, которые могут поста­вить их под угрозу разрушения или ущерба, со ссылкой на крайнюю необходи­мость, упоминаемую в пункте 2 статьи 4 Конвенции, может допускаться только тогда, когда нет возможности выбрать между таким использованием и другим возможным методом для получения равноценного военного преимущества».

Данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом. Субъект сознает, что использует культурные ценности, находящиеся под усилен­ной защитой, либо непосредственно прилегающие к ним места для поддержания военных действий при отсутствии военной необходимости, и желает этого.

Мотивами преступления являются стремление достичь военного превосход­ства, ложно понятые интересы военного характера и т.п.

Действия лица, связанные с использованием культурных ценностей, находя­щихся под усиленной защитой, либо непосредственно прилегающих к ним мест для поддержания военных действий со ссылкой на военную необходимость, не влекут уголовную ответственность по по пункту 8¹ статьи 136, если они соответ­ствуют требованиям подпунктов Ь) и с) статьи 6 Второго протокола 1999 г.

Не подлежат квалификации по пункту 8¹ статьи 136 действия по вооружен­ной охране культурных ценностей либо обеспечению охраны общественного по­рядка лицом, наделенным в установленном порядке соответствующими полно­мочиями, поскольку культурные ценности «не считаются используемыми в во­енных целях, если они охраняются вооруженной стражей, специально назначенной для этой охраны, или если около них находятся полицейские силы, на которые обычно возлагается обеспечение общественного порядка» (п. 4 ст. 8 Гаагской кон­венции 1954 г.).

12. Нарушение соглашений о перемирии, приостановлении военных действий или местных соглашений, заключенных с целью вывоза, обмена или перевозки ране­ных и умерших, оставленных на поле сражения. В основе криминализации на наци­ональном уровне данного деяния лежат международно-правовые нормы, содержа­щиеся в статье 15 первой Женевской конвенции и развивающие принципиальное положение международного гуманитарного права о защите раненых и больных, не принимающих или прекративших принимать участие в военных действиях. Так, в соответствии с абзацем первым названной статьи «во всякое время, и в особенности после боя, стороны, находящиеся в конфликте, немедленно примут все возможные меры к тому, чтобы разыскать и подобрать раненых и больных и оградить их от ограбления и дурного обращения, обеспечить им необходимый уход, а также к тому, чтобы разыскать мертвых и воспрепятствовать их ограблению».

Для решения этой важнейшей обязанности, которая должна выполняться, как только позволят обстоятельства, в соответствии со статьей 15 первой Женев­ской конвенции воюющие стороны могут заключать соглашения о перемирии, прекращении огня или местные соглашения.

С объективной стороны данное преступление выражается в нарушении: со­глашений о перемирии; соглашений о приостановлении военных действий; мест­ных соглашений. Все эти соглашения являются формальным выражением такого вида приостановки или прекращения военных действий, как перемирие и могут заключаться как в устной, так и в письменной форме.

Обязательной характеристикой всех перечисленных соглашений, имеющей уголовно-правовое значение, является то, что они заключаются с целью вывоза, обмена или перевозки раненых и умерших, оставленных на поле сражения. Осталь­ные цели указанных выше соглашений значения для квалификации комментиру­емого деяния не имеют.

Нарушение соглашений может совершаться различными способами: напри­мер, обстрел лиц, осуществляющих подбор, транспортировку раненых и боль­ных, трупов, оставленных на поле боя; использование местного соглашения о вывозе раненых и погибших с поля боя вопреки его условиям для развертыва­ния подразделения в боевые порядки и нанесения огневого поражения против­нику и т.п.

Данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом. Преступление считается оконченным с момента начала нарушения условий соглашения.

13. Совершение нападения на гражданское население или отдельных граждан- ских лиц. Международно-правовым основанием для криминализации данного дея- ния служит группа норм международного гуманитарного права об общей защите гражданского населения от опасности, возникающей в связи с ведением военных действий, которая имеет принципиальный характер и занимает центральное место в системе защиты во время вооруженного конфликта различных категорий покро- вительствуемых лиц. В соответствии с пунктом 2 статьи 51 Дополнительного прото- кола I «гражданское население как таковое, а также отдельные гражданские лица не должны являться объектом нападения. Запрещаются акты насилия или угрозы насилием, имеющие основной целью терроризировать гражданское население». Аналогичная норма содержится в статье 13 Дополнительного протокола И.

Данное преступление выражается в действиях по использованию средств и методов ведения военных действий для уничтожения или выведения из строя как отдельных гражданских лиц, так гражданского населения в целом.

Запрет на совершение подобного нападения является абсолютным, за исклю­чением случаев, когда гражданское лицо индивидуально или в составе группы (подразделения) принимает участие в военных действиях.

Данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом.

В случаях, когда нападение на гражданское население или отдельных граж­данских лиц сопряжено с совершением иных деяний, предусмотренных УК (на­пример, причинение тяжких телесных повреждений), квалификация содеянного осуществляется по правилам совокупности преступлений.

Преступление, предусмотренное пунктом 10 статьи 136, следует признавать оконченным с момента начала нападения на гражданское лицо или группу граж­данских лиц независимо от наступления последствий подобного нападения.

14. Совершение нападения неизбирательного характера, затрагивающего граж- данское население или гражданские объекты, когда заведомо известно, что такое нападение повлечет чрезмерные потери среди гражданских лиц либо причинит чрезмерный ущерб гражданским объектам. В статье 48 Дополнительного протоко­ла I содержится принцип, предусматривающий, что воюющие стороны «должны всегда проводить различие между гражданским населением и комбатангами, а также между гражданскими и военными объектами и соответственно направлять свои действия только против военных объектов». Данный принцип конкретизиру­ется в пункте 4 статьи 51 Дополнительного протокола I, согласно которому нападе­ния неизбирательного характера на гражданское население запрещаются.

С объективной стороны данное преступление выражается в совершении действий, которые обладают признаками, закрепленными в пункте 4 статьи 51 Дополнительного протокола I. К нападениям неизбирательного характера отно­сятся:

«а) нападения, которые не направлены на конкретные военные объекты;

2. нападения, при которых применяются методы или средства ведения во­енных действий, которые не могут быть направлены на конкретные военные объ­екты; или

3. нападения, при которых применяются методы или средства ведения во­енных действий, последствия которых не могут быть ограничены, как это требует­ся в соответствии с настоящим Протоколом, и которые, таким образом, в каждом случае поражают военные объекты и гражданских лиц или гражданские объекты без различия».

Под гражданскими объектами понимаются все объекты, которые не являют­ся военными в смысле определения пункта 2 статьи 52 Дополнительного прото­кола I: «военные объекты ограничиваются теми объектами, которые в силу своего характера, расположения, назначения или использования вносят эффективный вклад в военные действия и полное или частичное разрушение, захват или ней­трализация которых при существующих в данный момент обстоятельствах дает явное военное преимущество».

Обязательным признаком объективной стороны преступления является ука­зание на чрезмерность возможных потерь среди гражданских лиц либо ущерба, ко­торый может быть причинен гражданским объектам.

Поскольку эти понятия законодателем не раскрыты, то следует исходить из того, что по смыслу пункта 11 статьи 136 объем предполагаемых потерь среди гражданских лиц или ущерба гражданским объектам, который может быть при­чинен при совершении нападения неизбирательного характера, должен быть явно не соразмерен тому военному преимуществу, которое предполагается получить в результате конкретного нападения.

Обязательным признаком субъективной стороны этого преступления являет­ся указание на заведомость для виновного последствий, которые может повлечь совершение нападения неизбирательного характера,— чрезмерные потери среди гражданских лиц либо причинение чрезмерного ущерба гражданским объектам.

Следует разграничивать совершение нападения неизбирательного характера, предусмотренного пунктами 10 и 11 статьи 136. Разграничение производится по направленности умысла. Деяние квалифицируется по пункту 11 статьи 136, если действия, связанные с применением средств и методов войны, хотя и были на­правлены против комбатантов или военных объектов, но виновный сознавал, что своими действиями он повлечет чрезмерные потери среди гражданских лиц либо причинит чрезмерный ущерб гражданским объектам. Если же виновный созна­вал, что он применяет средства и методы ведения военных действий для уничто­жения или выведения из строя как отдельных гражданских лиц, так и граждан­ского населения в целом, то содеянное подлежит квалификации по пункту 10 статьи 136.

Преступление следует признавать оконченным независимо от наступления последствий в виде чрезмерных потерь среди гражданских лиц либо причинения чрезмерного ущерба гражданским объектам.

15. Совершение нападения на установки или сооружения, содержащие опасные силы, когда заведомо известно, что такое нападение повлечет чрезмерные потери среди гражданских лиц либо причинит чрезмерный ущерб гражданским объектам. В соответствии с пунктом 1 статьи 56 Дополнительного протокола I «установки и сооружения, содержащие опасные силы, а именно: плотины, дамбы и атомные электростанции, не должны становиться объектом нападения даже в тех случаях, когда такие объекты являются военными объектами, если такое нападение может вызвать высвобождение опасных сил и последующие тяжелые потери среди гражданского населения. Другие военные объекты, размещенные в этих установ­ках или сооружениях или поблизости от них, не должны становится объектом на­падения, если такое нападение может вызвать высвобождение опасных сил из та­ких установок или сооружений и последующие тяжелые потери среди гражданского населения».

(О признаке чрезмерности возможных потерь среди гражданских лиц либо ущерба, который может быть причинен гражданским объектам см. коммент. к п. 11 ст. 136.) Кроме того, при определении чрезмерности следует учитывать та­кие объективные факторы, как близость населенных пунктов, концентрация граж­данского населения, рельеф местности и т.п.

Способы, с помощью которых осуществляется нападение на установки и со­оружения, содержащие опасные силы, могут быть различными: бомбардировка с использованием авиационных средств поражения, нанесение ракетно-артиллерий-ских ударов, уничтожение или разрушение путем подрыва фугасов и т.д.

Данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом.

В том случае, если установки и сооружения, содержащие опасные силы, используются для существенной и непосредственной поддержки военных дей­ствий и нападение на них является единственным практически возможным спосо­бом прекратить такую поддержку и не влечет чрезмерные потери среди граждан­ских лиц либо не создает условий для причинения чрезмерного ущерба граждан­ским объектам, подобные действия не влекут уголовной ответственности по пункту 11 статьи 136. При квалификации этих действий следует исходить из того, что согласно пункту 2 статьи 56 Дополнительного протокола I защита, пре­доставляемая установкам и сооружениям, содержащим опасные силы, прекраща­ется:

«а) в отношении плотин и дамб только в том случае, если они используются каким-либо образом, отличающимся от их нормального функционирования, и для регулярной существенной и непосредственной поддержки военных операций и если такое нападение является единственным практически возможным спосо­бом прекратить такую поддержку;

2. в отношении атомных электростанций только в том случае, если они вы­рабатывают электроэнергию для регулярной существенной и непосредственной поддержки военных операций и если такое нападение является единственным практически возможным способом прекратить такую поддержку;

3. в отношении других военных объектов, размещенных в этих установках или сооружениях или поблизости от них, только в том случае, если они исполь­зуются для регулярной существенной и непосредственной поддержки военных операций и если такое нападение является единственным практически возмож­ным способом прекратить такую поддержку».

16. Совершение нападения на лицо, заведомо для виновного прекратившее при­нимать непосредственное участие в военных действиях. Ряд положений междуна­родного гуманитарного права содержит гарантии лицам, которые прекратили принимать непосредственное участие в военных действиях. Так, в соответствии с пунктом 1 статьи 41 Дополнительного протокола I «запрещается подвергать напа­дению лицо, которое признано или при данных обстоятельствах следует признать лицом, вышедшим из строя». Согласно пункту 1 статьи 42 «ни одно лицо, покида­ющее летательный аппарат, терпящий бедствие, не подвергается нападению в тече­ние своего спуска на землю». Аналогичным образом статья 12 второй Женевской конвенции запрещает любое посягательство на жизнь личного состава вооружен­ных сил и прочих лиц, которые, находясь в море, будут ранены, больны или потер­пят кораблекрушение, независимо от обстоятельств, при которых это произошло.

Согласно пункту 2 статьи 41 Дополнительного протокола I лицо считается прекратившим принимать непосредственное участие в военных действиях, если оно:

«а) находится во власти противной стороны;

b) ясно выражает намерение сдаться в плен; или

c) находится без сознания или каким-либо другим образом выведено из строя вследствие ранения или болезни и поэтому не способно защищаться при усло- вии, что в любом таком случае это лицо воздерживается от каких-либо враждеб- ных действий и не пытается совершить побег».

Данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом. Признак заведомости означает, что виновному известны условия, при которых лицо считается прекратившим принимать непосредственное участие в военных действиях, и он сознает, что его действия по использованию оружия и других средств ведения войны, направленные на конкретное лицо, явно не соответству­ют требованиям норм уголовного закона и международного гуманитарного права в этой части.

Нападение на лиц, являющихся военнослужащими воздушно-десантных под­разделений, в ходе их десантирования с летательных аппаратов не влечет уголов­ной ответственности по пункту 13 статьи 136.

Совершение нападения на лицо, заведомо для виновного прекратившее при­нимать непосредственное участие в военных действиях, сопряженное, например, с причинением тяжкого телесного повреждения или повлекшее смерть данного лица, квалифицируется по правилам совокупности преступлений.

17. Перемещение части собственного гражданского населения на оккупируемую территорию. В соответствии со статьей 49 четвертой Женевской конвенции запрещается перемещать население оккупирующей державы на оккупированную территорию и создавать там какие бы то ни было поселения. Международно-право- вой основой для криминализации данного деяния послужил подпункт «а» пункта 4 статьи 85 Дополнительного протокола I, признающий военным преступлением «пе- ремещение оккупирующей державой части ее собственного населения на оккупи- руемую ею территорию».

Под оккупируемой территорией понимается территория одного государства (или ее часть), которая временно занята вооруженными силами другого государ­ства и на которой установлена власть военной администрации оккупирующего государства. Для того чтобы в юридическом смысле территория считалась окку­пированной, необходимо наличие определенных условий, сформулированных в статье 42 Гаагского положения о законах и обычаях сухопутной войны, прилага­емого к IV Гаагской конвенции 1907 г.: территория должна «действительно на­ходиться во власти неприятельской армии», причем режим оккупации будет распространяться «лишь на те области, где эта власть установлена и в состоянии проявлять свою деятельность».

Подобное перемещение связано прежде всего с закреплением господства оккупирующего государства над оккупированной территорией, превышающим до­пустимые международным правом пределы (например, перемещение собственного гражданского населения с целью создания условий для последующей аннексии оккупированной территории или вытеснения гражданского населения оккупиро­ванного государства с места постоянного проживания). В связи с этим при ква­лификации преступления следует исходить из того, что достаточно перемещения и незначительного количества гражданских лиц оккупирующего государства для того, чтобы нанести вред охраняемым международным правом отношениям.

Данное преступление может быть совершено только в период международ­ного вооруженного конфликта.

С субъективной стороны деяние, образующее состав данного преступления, характеризуется прямым умыслом.

Преступление считается оконченным с того момента, когда часть граждан­ского населения оккупирующего государства фактически перемещена на оккупи­руемую территорию, независимо от наступления общественно опасных послед­ствий подобного перемещения.

18. Неоправданная задержка репатриации военнопленных и гражданских лиц. В соответствии со статьей 109 третьей Женевской конвенции во время военных действий стороны, находящиеся в конфликте, обязаны «отправлять на родину тя- желобольных и тяжелораненых военнопленных после того, как они будут приведе- ны в состояние, допускающее их перевозку», а также согласно статье 118 назван­ной Конвенции тотчас же по прекращении военных действий освободить и репат­риировать военнопленных. Аналогичные по смыслу нормы содержатся и в четвер­той Женевской конвенции. Так, например, статья 132 предусматривает, что «всякое интернированное лицо будет освобождено Державой, во власти которой оно находится, как только прекратится действие причин, обусловивших его интер­нирование».

Преступление выражается в действиях (бездействии), препятствующих репат­риации военнопленных и гражданских лиц без наличия уважительных и основан­ных на международном гуманитарном праве причин, оправдывающих задержку.

В смысле статьи 136 под репатриацией понимается возвращение в страну гражданства (подданства), постоянного проживания или происхождения военно­пленных или гражданских лиц, которые находились на территории другого госу­дарства по причинам, связанным с вооруженным конфликтом (военный плен, интернирование), либо гражданских лиц, которые пожелали покинуть террито­рию этого государства в начале или во время вооруженного конфликта.

Репатриация военнопленных или их отдельных категорий является обязатель­ной, за исключением особых случаев, определяемых статьей 109 третьей Женев­ской конвенции (тяжелобольные и тяжелораненые военнопленные, не желаю­щие быть репатриированными).

Гражданские лица с учетом определенных ограничений, определяемых стать­ей 35 четвертой Женевской конвенции, имеют право покинуть территорию про­тивника, но их репатриация не является обязательной ни для них самих, ни для государства, на территории которого они находятся.

В связи с этим уголовная ответственность за деяние, предусмотренное пунк­том 15 статьи 136 и совершенное в отношении гражданского лица, наступает только тогда, когда это лицо изъявило желание покинуть территорию государ­ства, во власти которого оно находится, а виновный без наличия уважительных и основанных на международном гуманитарном праве причин, оправдывающих задержку, своими действиями (бездействием) препятствовал его репатриации.

К уважительным и основанным на международном гуманитарном праве при­чинам, оправдывающим задержку репатриации военнопленных и гражданских лиц, можно отнести:

• наличие такого физического и психического состояния тяжелобольных и тяжелораненых военнопленных, гражданских лиц, которое не позволяет осуще­ствить их перевозку (см., например, ст. 109 третьей Женевской конвенции);

• задержание до окончания судебного разбирательства или отбытия наказа­ния военнопленных или гражданских лиц, обвиняемых в совершении или совер­шивших правонарушения (см. ст. 119 третьей Женевской конвенции, ст. 133 чет­вертой Женевской конвенции);

• противоречие желания гражданского лица покинуть территорию находяще­гося в конфликте государства в начале или во время этого конфликта государ­ственным интересам страны при выполнении условий, предусмотренных стать­ей 35 третьей Женевской конвенции;

• наличие форс-мажорных обстоятельств в месте пребывания или размеще­ния военнопленных или гражданских лиц (стихийное бедствие, эпидемия и т.п.);

• наличие иных уважительных причин, делающих репатриацию военноплен­ных и гражданских лиц невозможной или опасной для их жизни и здоровья.

Данное преступление может быть совершено только в период международ­ного вооруженного конфликта. Однако при этом следует учитывать, что в меж­дународном гуманитарном праве момент окончания вооруженного конфликта связывается не только с прекращением самих военных действий, но и с полным решением всех гуманитарных проблем.

Статья 3 Дополнительного протокола I предусматривает, что применение Же­невских конвенций и Дополнительного протокола I прекращается «с общим пре­кращением военных действий, а на оккупированной территории — по прекраще­нии оккупации», а «лица, окончательное освобождение, репатриация или устрой­ство которых будет иметь место позже,., продолжают пользоваться покровитель­ством» Женевских конвенций и Дополнительного протокола I «до момента их окончательного освобождения, репатриации или устройства».

Данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом.

19. Применение в вооруженном конфликте иных средств и методов ведения войны, запрещенных международным договором Республики Беларусь. Перечень на­рушений норм международного гуманитарного права во время вооруженных конфликтов, имеющийся в статье 136, не является исчерпывающим. В пункте 16, завершающем этот перечень, указано, что к таким нарушениям относится также применение в вооруженном конфликте иных средств и методов войны, запрещен­ных международными договорами Республики Беларусь. Особенностью данного состава преступления является его комплексный и открытый характер. Он вклю­чает применение всех иных средств и методов ведения войны, запрещенных международными договорами Республики Беларусь, уголовная ответственность за которые не предусмотрена в статьях 134—138. Сюда следует отнести некоторые виды вероломства при ведении военных действий, например, симулирование ка­питуляции (ст. 37 Дополнительного протокола I). К методам ведения войны, запрещенным международным договором Республики Беларусь, относятся также: угрозы противнику не оставлять никого в живых или ведение военных действий на такой основе (ст. 40 Дополнительного протокола I), действия или угрозы, име­ющие основной целью терроризировать гражданское население (п. 2 ст. 51 Допол­нительного протокола I), отдание на разграбление города или местности, даже взя­тых приступом (ст. 28 Положения о законах и обычаях сухопутной войны, прила­гаемого к IV Гаагской конвенции 1907 г.¹

¹ Международное право. Ведение военных действий: Сб. Гаагских конвенций и иных соглашений. С. 18—34.

^{Этот перечень не является исчерпывающим, что позволяет при заключении Республикой Беларусь международного договора, предусматривающего запреще­ние использования тех или иных средств и методов ведения войны, расширять его без внесения изменений в уголовное законодательство.}

Статья 137. Бездействие либо отдание преступного приказа во время вооруженного конфликта

1. Умышленное непринятие во время вооруженного конфликта начальником или должностным лицом в пределах своих полномочий всех возможных мер для предуп- реждения подготавливаемых или пресечения совершаемых подчиненным преступле- ний, предусмотренных статьями 134, 135 и 136 настоящего Кодекса,—

наказывается лишением свободы на срок от пяти до пятнадцати лет.

2. Отдание во время вооруженного конфликта начальником или должностным лицом подчиненному приказа не оставлять никого в живых или иного заведомо пре- ступного приказа или распоряжения, направленных на совершение преступлений, предусмотренных статьями 134, 135 и 136 настоящего Кодекса,—

наказывается лишением свободы на срок от пяти до двадцати лет.

Комментарий

{.Непринятие всех возможных мер для предупреждения подготавливаемых или пресечения совершаемых подчиненным военных преступлений, предусмотрен­ных статьями 134—136. Пункт 2 статьи 86 Дополнительного протокола I пре­дусматривает, что совершение нарушения международного гуманитарного права подчиненным «не освобождает его начальников от уголовной или дисциплинар­ной ответственности в зависимости от случая, если они знали или имели в сво­ем распоряжении информацию, которая должна была бы дать им возможность прийти к заключению в обстановке, существовавшей в то время, что такое под­чиненное лицо совершает или намеревается совершить подобное нарушение, и если они не приняли всех практически возможных мер в пределах своих полно­мочий для предотвращения или пресечения этого нарушения».

Объективная сторона данного преступления выражается в бездействии — не­принятии начальником или должностным лицом всех возможных мер по пре­дупреждению подготавливаемых или пресечению совершаемых подчиненным военных преступлений, предусмотренных статьями 134—136, которые он должен был принять в силу своих полномочий, т.е. в пределах предоставленных ему по должности прав, необходимых для осуществления определенных обязанностей.

Объем и содержание полномочий начальников и должностных лиц определя­ются нормативными правовыми актами Республики Беларусь и подготовленны­ми в соответствии с ними должностными инструкциями, наставлениями и т.п.

' Собрание декретов, указов Президента и постановлений Правительства Республики Беларусь. 1997. № 16. Ст. 586.

Так, например, согласно пункту 17 Временного устава внутренней службы Вооруженных Сил Республики Беларусь, утвержденного Указом Президента Республики Беларусь от 4 июня 1997 г. № 318, к общим обязанностям военно­служащего относится требование «знать и неукоснительно соблюдать междуна­родные правила ведения вооруженной борьбы, обращения с ранеными, больны­ми и гражданским населением в районе боевых действий, а также с военноплен­ными», а в соответствии с абзацем четвертым пункта 69 командир (начальник) обязан «...добиваться... выполнения личным составом своих обязанностей»¹.

Кроме того, полномочия начальников и должностных лиц могут вытекать из международных договоров Республики Беларусь, поскольку в соответствии с частью 1 статьи 20 Закона Республики Беларусь «Об обороне» от 3 ноября 1992 г. при «организации и осуществлении обороны Республики Беларусь соблюдаются нормы международного права и договоры, участницей которых она является»¹.

Под всеми возможными мерами понимаются меры, которые с учетом слу­жебных полномочий обязан был принять, но не принял начальник или должност­ное лицо (отдача приказа, распоряжения прекратить общественно опасное дея­ние, применение дисциплинарных взысканий, оружия, возбуждение уголовного дела и т.п.) в ситуациях, когда его подчиненными умышленно создаются условия для совершения военного преступления (при условии, что он был осведомлен о наличии умысла у подчиненных на совершение преступления) или совершаются общественно опасные деяния, характеризующиеся признаками, предусмотренными статьями 134—136.

Под подчиненным понимается лицо, которое по своему должностному поло­жению или воинскому званию обязано выполнять приказы и распоряжения на­чальника или должностного лица.

С субъективной стороны преступление, предусмотренное частью 1 статьи 137, совершается с прямым умыслом.

2. Отдание подчиненному приказа никого не оставлять в живых или иного заве­домо преступного приказа или распоряжения, направленных на совершение военных преступлений, предусмотренных статьями 134—136. Статьей 40 Дополнительного протокола I запрещается «отдавать приказ не оставлять никого в живых, угрожать этим противнику или вести военные действия на такой основе». Основой для формирования данной уголовно-правовой нормы послужил также абзац второй пункта 2 статьи 23 Закона Республики Беларусь «О статусе военнослужащих» от 13 ноября 1992 г., согласно которому «военнослужащим не могут отдаваться при­казы (распоряжения), которые направлены на нарушение действующего законода­тельства и международных обязательств Республики Беларусь или не имеют отно­шения к военной службе»².

Под отданием подчиненному приказа понимается устное или письменное по­веление начальника или должностного лица подчиненному совершить те или иные действия (бездействие), по существу являющееся военным преступлением. Форма подобного приказа для квалификации данного преступления значения не имеет.

¹ ВВС. 1992. № 28. Ст. 493.

² Там же. Ст. 497; НРПА. 2000. № 5, 2/126.

Заведомая преступность отдаваемого приказа или распоряжения означает сознание начальником или должностным лицом их явного, очевидного несоот­ветствия требованиям норм уголовного закона и международного гуманитарного права.

3. Общим обязательным признаком объективной стороны преступлений, содер­жащихся в статье 137, является время совершения преступления: время вооружен­ного конфликта.

4. Субъект данных преступлений - специальный. Им является начальник (см. коммент. к ч. 6 ст. 4) или должностное лицо (см. коммент. кч.4 ст. 4).

5 Совершение деяний, предусмотренных статьей 137, не требует дополни­тельной квалификации по статьям 424, 425 или 455, поскольку в соответствии с частью 2 статьи 42 в статье 137 содержится специальная норма и правило квали­фикации преступлений по совокупности не применяется.

Статья 138. Незаконное пользование знаками, охраняемыми международными договорами

Умышленное использование вопреки международным договорам во время во­енных действий эмблем Красного Креста, Красного Полумесяца, или охранных зна­ков для культурных ценностей, или иных знаков, охраняемых международным пра­вом, либо пользование государственным флагом или государственными отличиями неприятеля, нейтрального государства, флагом или знаком международной органи­зации —

наказываются ограничением свободы на срок от двух до четырех лет или лише­нием свободы на срок до трех лет.

Комментарий

1. В международно-правовых нормах, содержащихся в статьях 38, 39 Допол- нительного протокола I, в широком смысле определяются признанные эмблемы национальные эмблемы, а также условия, в которых запрещается их использова- ние. К их числу относятся: тл1шимиьа

- эмблема Красного Креста или Красного Полумесяца или другие эмблемы

^{, ™„ ™ггусмотренные Же™ —"»™ д—}

-отличительная эмблема Организации Объединенных Наций-' -флаги, военные эмблемы, воинские знаки различия или форменная одежда нейтральных государств или других государств, не являющихся сторонами^ ходящимися в конфликте; ^F '

-флаги, военные эмблемы, воинские знаки различия или форменная одежда

ПРОТИВНЫХ СТОроН. идслчдл

Аналогичные нормы, запрещающие применение во время вооруженного кон­фликта при определенных условиях отличительного знака культурных ценнос­тей, содержатся в статье 17 Гаагской конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта 1954 г.

В соответствии с подпунктом «f» пункта 2 статьи 85 Дополнительного про­токола 1 при определяемых этим пунктом условиях серьезным нарушением меж­дународного гуманитарного права признается «вероломное использование в нару­шение статьи 37 отличительной эмблемы Красного Креста, Красного Полумеся­ца... или других защитных знаков, признанных Конвенциями или настоящим Протоколом».

2. С объективной стороны данное преступление выражается в совершении действий, которые по своему содержанию представляют вероломство как метод ве- дения военных действий. В соответствии с пунктом 1 статьи 37 Дополнительного протокола I «вероломством считаются действия, направленные на то, чтобы выз- вать доверие противника и заставить его поверить, что он имеет право на защиту или обязан предоставить защиту согласно нормам международного права, применяе- мого в период вооруженных конфликтов, с целью обмана такого доверия».

Перечень знаков, охраняемых международным правом, является бланкетным, поскольку, наряду с указанием на эмблемы Красного Креста, Красного Полумеся­ца и охранные знаки для культурных ценностей, он отсылает к иным знакам, охраняемым международным правом. Данный перечень не является исчерпываю­щим, что позволяет при заключении Республикой Беларусь международного до­говора, предусматривающего запрещение использования вопреки международно­му праву во время вооруженного конфликта других видов подобных знаков, расширять его без внесения изменений в уголовное законодательство.

3. Обязательный признак объективной стороны анализируемого преступле­ния — время совершения преступления: время военных действий.

4. Субъективная сторона преступления, предусмотренного статьей 138, характе­ризуется умышленной формой вины в виде прямого умысла.

5. Незаконное пользование эмблемой Красного Креста, Красного Полумесяца не во время военных действий, а в мирное время при наличии обстоятельств, указан­ных в законе, влечет ответственность по статье 385. По этой же статье подлежит наказанию незаконное пользование наименованием Красного Креста, Красного Полумесяца как в военное, так и в мирное время.