Королева кабаков

Перегонкой спирта — его, в отличие от европейцев, русские люди делали из зерна, кото­рым Русь была «зело богата», — занимались практически во всех крупных монастырях. В перерывах между молитвами святые отцы постигали сложную науку винокурения, добав­ляя — на свой вкус — в готовый спирт чистую воду и записывая рецепт полученного про­дукта для будущего поколения. Успех живительной влаги был столь ошеломляющим, что уже в конце XV века царь Иван III решил прибрать к рукам все водочное производство, установив государственную монополию на изготовление и продажу этого напитка.

«Водка» — производное от слова «вода» (по принципу вода — водичка — водочка — водка). Хоть название это вошло в русский лексикон еще в древние времена, официально его признали лишь в XX веке. Только тогда слово «водка» начинают писать на бутылоч­ных этикетках, до этого же оно казалось слишком грубым. С гораздо большей частотой употреблялись названия «хлебное вино», «вареное вино», «перевар», «корчма» и прочие.

В XVI веке при Иоанне IV Грозном в Москве открывается первое злачное заведение — «царев кабак». История его появления такова. Приказал однажды Иван Васильевич своим опричникам взять Казань, а те и послушались. Местные жители, опасаясь жестокой рас­правы, старались во всем угодить лихим завоевателям. Они впускали ихк царю-батюшке, дабы учредил государь на территории столицы хоть один дом, подобный татарскому. Ко­гда же Грозный узнал, какой колоссальный доход приносит в казну это единственное пи­тейное заведение, он повелел открыть кабаки сначала по всей Москве, а потом и по всей Руси Великой. Так и повелось.

В кабаки, что обидно, в то время ходили только мужчины. Ни женщины, ни дети не имели права даже ступить на порог, , чтобы «не отгонять питухов от кабаков». Питухи — значит мужчины, которые пьют, не более того. Посетители злачных мест действительно только пили — кроме спиртного, в кабаках нельзя было купить ничего. Даже хлеба.

Что касается водки — ее, родимую, продавали в изобилии. Причем количество выпивае­мых литров никоим образом не ограничивалось. Хоть десять литров на брата, если выдю­жишь. Для солдата же время, проведенное в кабаке, приравнивалось к несению государст­венной службы, поэтому трогать его в деликатный момент пития не смели — не по закону это, не по правилам.

В кабаках выпивали, между делом дрались, и играли в кости, и просаживали всю имею­щуюся наличность. Этот бизнес так обогатил царскую казну, что и Рюриковичи, и Борис Годунов, и первые Романовы не только сохраняли государственную монополию на водку, но и ужесточали ее.

Правда, первые Романовы, взойдя на престол, вздумали несколько умерить масштабы на­родного пьянства. При них появляются питейные дома нового образца — так называемые кружечные. Посетителям этих заведений разрешалось выпивать только одну кружку в день. Скажете — маловато будет? Смотря для кого, ведь в кружечку-то вмещалось ровно 1 литр 230 миллилитров водки...

Надо сказать, водка тогда была премерзкого качества. Мутную серую жидкость, к тому же дурно пахнущую, приходилось употреблять, затыкая нос. Сивуху выпивали залпом и не­медленно занюхивали рукавом — неделями не стиранная рубаха начисто перебивала запах водки. Эта традиция прижилась на долгие века, правда, с различными вариациями. Рус­ские люди занюхивали не только рукавом, но и хлебом, голо-вой соседа, подмышкой на­конец. Сегодня это уже не столь актуально, так как качество национального напитка за­метно улучшилось.

К середине XVII века пьянство на Руси-матушке достигло запредельного уровня. Кабац­кие головы, которые избирались общиной и давали отчет наместнику области и приказам, стали самыми важными людьми государства. Их деятельность по изготовлению и продаже «вареного вина» практически не контролировалась. Из-за массового хищения сырья для производства спирта и роста взяточничества кабацких голов резко снизилось качество водки. Значительная часть трудового населения страны была должна кабакам. Мужики, упившись паленым товаром, умирали прямо на улицах.

В 1648 году русский народ не выдержал и в очередной раз взбунтовался. Городскую ре­месленную голытьбу поддержали крестьяне. Кабацкие бунты едва не переросли в граж­данскую войну, и только ценой большой крови царские войска сумели их подавить. Бес­численное множество пьяниц, вздумавших отстаивать свои права* было повешено, вздер­нуто на дыбу и отправлено на каторгу.

Однако пьяные волнения возымели действие. Царю Алексею Михайловичу ничего не ос­тавалось делать, как немедленно заняться реформированием кабацкого бизнеса.