Историографический обзор.
Как уже говорилось выше, исследователи древнерусской литературы долгое время не уделяли должного внимания Галицко-Волынской летописи, не рассматривали ее, как политически направленный, отражающий определенную классовую идеологию, памятник, отражающий напряженную политическую борьбу того времени. Советский историк В.Т.Пашуто считает, что причиной для этого было то, что историки либо просто отрицали наличие идейности летописи, либо же не раскрывали эту тему до конца, допуская ее наличие.
Выдающийся российский литературовед В.М.Истрин писал, что для русской литературы XI-XIII веков характерно «отсутствие идейности», поскольку он не видел, чтобы «русскими книжниками данного периода настойчиво проводилась какая-либо определенная идея», что произведения русской литературы того времени «не имели между собой той внутренней сцепки, которая заставляла бы одно произведение выводить из предшествующего <…> , одну группу произведений выводить из другой».
Советский и российский историк А.С.Орлов, отказавшись от социально-политического осмысления древнерусской литературы, как единого процесса, писал: «Как думаем, эта книга, как и вообще курсы ее автора показывают, что он, избегая схоластических схем построения литературного процесса, не претендовал, однако, на новое, самостоятельное его построение и заботился, главным образом, о сообщении фактов литературной истории, характерных для художественного творчества нашей древности»
Исследователь Н.К.Гудзий в своем анализе Галицко-Волынской летописи не идет дальше признания ее памятником, созданным светским человеком. Следуя примеру Орлова, он занимается в основном характеристикой литературно-стилистических особенностей летописи, и, несмотря на то, что он все же говорит о формировании идеологии господствующего класса в тот период времени, как социально определяющей, автор не развивает этот ход своих мыслей, самостоятельно уничтожая возможные важные выводы по этому вопросу.
Я же в своей работе отталкивался в основном от рассуждений и выводов советского историка В.Т.Пашуто, активно взявшегося за изучение этого выдающегося памятника древнерусской литературы. По его мнению, древнерусское летописание было отнюдь не так бедно идеями, как полагали различные исследователи. В своей работе «Очерки по истории Галицко-Волынской Руси» он проводит серьезное исследование по ряду вопросов, мало затрагивавшихся или нераскрытых до конца его предшественниками. В «Очерках» Пашуто занимается исследованием выявленных составных частей Галицко-Волынской летописи (определение состава источников упомянутых памятников, доказательство того, что эти летописи и своды совершенно неравноценны по своему содержанию),проводит источниковедческий анализ, выясняет идейную направленность этих памятников и последовательно восстанавливает ход политической истории юго-запада Руси, при этом ограничиваясь изучением в основном XIII века, переломного во многих отношениях.
Непосредственно тема политических особенностей галицко-Волынской Руси и в частности боярства также затрагивалась в работах различных исследователей. К примеру, историк и историк литературы Н.П.Дашкевич в своих работах сделал вывод, что главная роль в объединении юго-западной Руси в XIII веке принадлежала непосредственно одному князю, «благодаря необычайной энергии, постепенности в действиях и умной осторожности его», а известный украинский историк М.С.Грушевский напротив, был о князе, как государственном деятеле, очень невысокого мнения. Тем не менее, В.Т.Пашуто справедливо отмечает, что в работе Грушевского основа политического объединения юго-западной Руси так и остается невыясненной.
Российский историк А.Е.Пресняков отметил, что сила боярства сломила стремление княжеской власти «сохранить политическую организацию на более широком основании», после недолгого успеха политики Романа и Даниила. Однако именно суть вышеупомянутого временного «княжеского успеха», а также социально-экономического подъема Галицко-Волынской Руси в изложении Преснякова и остается невыясненной, поскольку автору не удается дать правильную оценку социально-экономическим отношениям в княжестве, и, кроме того, он упускает из виду период монгольского владычества, существенно подорвавший позиции великокняжеской власти.
История Галицко-Волынской Руси указанного периода в советское время особенно углубленно не изучалась. Так, российский историк государства и права, С.В.Юшков, подобно многим историкам того времени, просто ограничился утверждениями о том, что в Галицко-Волынской Руси основной политической силой было боярство. А белорусский историк В.И.Пичета считал, что у князей отсутствовала социальная база, на которую можно было бы опереться в борьбе с «феодальным беспорядком», поскольку городское население «еще не было настолько мощным экономически, чтобы стать опорой князей», что и во многом определило слабость их положения. Несколько иное мнение высказал выдающийся советский историк М.Н.Тихомиров, предполагавший, что города Галицко-Волынской Руси играли важную роль в ее истории, отмечая вероятность развития в юго-западной Руси вечевых порядков. В.Т.Пашуто, рассуждая о точке зрения Пичеты, отмечает две основных ошибки исследователя: во-первых, В.И.Пичета рассматривал боярство того времени, как нечто целое, упуская из виду «служащее» боярство, во-вторых, «он недооценивает политическое и экономическое значение городов», забывая про «мужей градских», которые обеспечивали власть большим количеством вооруженных горожан. Еще один советский историк В.В.Мавродин отметил, что «подавление городских восстаний во времена Владимирка и Ярослава» привело к тому, что князья лишились поддержки горожан и не смогли противостоять боярской знати. Пашуто добавляет, что существовали и другие причины, приведшие к ослаблению княжеской и усилению боярской власти.
В целом, стоит отметить, что, несмотря на то, что история Галицко-Волынской Руси необычайно интересна и важна для понимания эпохи XIII века, из-за множества трудностей исследования зачастую не доводились до конца, отличались ограниченностью и поверхностью выводов. В данной работе я попытался углубиться в тему галицко-волынского боярства, отталкиваясь от итогов работы В.Т.Пашуто и собственных выводов, сделанных в ходе исследования летописи.