I. Катастрофизм как следствие осмысления ситуации

Исследование кризисов, рисков, конфликтов, катастроф, апокалипсисов можно сгруппировать по трем основным направлениям: природные, техногенные, социальные. Основной проблемой при этом выступает проблема неоднородностей структур, функционирования и развития. Кроме того, необходимо учитывать иерархичность неоднородностей и циклов развития.

Главный вопрос для всего комплекса исследований, объединяемых нами понятием "катастрофизм", можно сформулировать следующим образом: как человек уживается с риском и неопределенностью природных техногенных и социальных систем и как понимание этого процесса отражается прежде всего в государственной политике? Эта проблема, первоначально возникшая в отношении неопределенных и опасных параметров геофизической системы (например, землетрясения, паводки, ураганы и т.д.), является и главной темой исследований на глобальном уровне целого ряда неопределенных и рискованных явлений.

До недавнего времени все внимание исследователей обращалось на непрерывность в природе и связанную с ней неограниченность. Сегодня предметом анализа чаще служит "область конечного", т.е. дискретных образований, систем. Это объясняется в немалой степени установкой на то, что наука не должна удаляться от наглядного созерцания, сводиться только к схемам, понятиям, формулам. Всегда позади последних имеется чувственное содержание; самые абстрактные вспомогательные средства являются расширением созерцания. В абстрактных понятиях также неявно содержатся образы, преимущественно пространственные, геометрические

Еще Гераклит выступил против представления о том, что вечность высшая форма бытия. Становление – не противоположность бытия: оно не есть и нечто среднее между бытием и небытием или смешение их обоих; возникновение и уничтожение –не два различных процесса, а один. Переход совершается не в ничто, а в другое бытие. Единственно абсолютной устойчивостью в реальном мире обладает процесс; состояние проходит, процесс сохраняется. Процесс наиболее общая основная форма бытия реального мира, независимая от категориальных различий между слоями. Время – только измерение и общая форма течения, а процесс – "текущее реальное", которое подлежит пространственно-временной детерминации. Время не изменяется, не возникает и не уничтожается. Процесс во времени – это как раз исчезновение и появление определенного бытия.

В реальном мире нет чисто статических отношений, как и правильных геометрических линий и фигур. Отдавая преимущество процессу, исследователь выдвигает на передний план реальное отношение между стадиями процесса, заменяя субстанциальные формы увиденными тенденциями, в которых статические отношения становятся только моментом изменчивых отношений. Но отрицание абсолютно стабильного реального отношения не означает автоматически отрицание относительно стабильных форм вещей, систем, общих состояний. Относительно устойчивые образования в природе –такой же важный фактор, как процесс.

Модальный анализ процесса показывает, что простое следование состояний во времени еще не есть процесс. Единство, целостность процесса обнаруживается через возможность, необходимость и действительность, которые сливаются в единое целое лишь в статичном моменте "здесь и теперь". Однако сказанное не означает, что в реальности это осуществленное "здесь и теперь" пребывает именно в таком виде, иначе в мире царствовала бы статическая система. На самом же деле в природе распространены только динамические системы. Постоянные изменения можно изобразить и общей схемой конкуренции или сосуществования порядка и хаоса в пространстве. Простые границы между обозначенными территориями или участками в результате развития ситуаций возникают редко и нас они не интересуют. Кризисы, катастрофы означают соперничество нескольких центров за доминирование на наблюдаемом участке. Чаще имеют место две тенденции: нескончаемое едва различимое переплетение и непрекращающаяся борьба даже за самые малые фрагменты: чем меньше участок, тем интенсивнее процесс.

Именно в этой пограничной области происходит переход от одной формы существования к другой: от порядка к беспорядку, от организации к дезорганизации в зависимости от интерпретации тех состояний или сущностей, которые примыкают к границе. Пограничные области в большей или меньшей мере замысловато зависят от условий, характеризующих изучаемый процесс. Порой возникает третий конкурент, который пользуется разногласиями двух других и насаждает свою область влияния. Может случиться, что один центр захватит всю плоскость, но и его власть имеет границы в виде изолированных точек, которые неподвластны его притяжению. Это обычные процессы с обратной связью, в которых одна и та же операция выполняется снова и снова, когда результат одной операции является начальным значением для следующей. Но при этом наблюдается нелинейная зависимость между результатами и начальным значением, т.е. динамический закон X_n + 1 = f(Х_n) должен быть более сложным, чем простая пропорциональность Х_n + 1 = kX_n. Именно неучет того, что простые нелинейные системы не всегда обладают простыми динамическими свойствами приводит многих людей к ярко выраженному катастрофизму. Наиболее известный тип катастрофизма связан со словом апокалипсис, или конец света. Конечно, светопредставленческий взгляд на мир можно трактовать и на психологическом уровне. Но все же необходимо задумываться, что за таким взглядом скрывается в реальности. А в реальности существует проблема космической энергетики и гео-биоритмики. Характерно, что энергетики и физики при этом предпочитают придерживаться постулата: natura non facit saltus (природа не делает скачков); а химики и биологи, напротив, часто предпочитают рассматривать изменения от периода к периоду, от поколения к поколению, от года к году и т.д. Очевидно, допустимы обе точки зрения, а выбор подходящего описания определяется ситуациями. Множество ситуаций можно сгруппировать в соответствии с тремя направлениями исследований кризисов и условно говорить о ситуациях природных, техногенных и социальных.

Но прежде чем говорить о кризисных ситуациях, следует более подробно уяснить, о чем идет речь в исследованиях такого рода. А именно, речь идет о динамической системе, являющейся основным типом естественного образования. Без понимания дискретной и конечной сущности динамической системы невозможно провести ни одного исследования конкретной ситуации, поскольку ситуация порождает новые образования, которые и являются дискретными и конечными, а непрерывны лишь их категориальные условия: измерения, субстраты, формы, детерминации или законы. Ограниченность образования является одновременно его определенностью, а лишь с определенностью начинается полноценное бытие, что было известно уже пифагорейцам. На языке категориального анализа это выражается следующим образом: непрерывность или бесконечность – более элементарные и фундаментальные, т.е. более сильные, но одновременно более низкие категории. Дискретность и конечность – зависимые, более слабые категории, но вместе с тем более высокие, сложные категории. В дискретных образованиях непрерывность не исчезает, а лишь модифицируется; но категориально новое, особенности высших форм природы всегда связаны с особенностями дискретности. Дискретные образования выступают на определенном уровне развития реального мира, когда усложняется его организация. Включаясь в процессы, они имеют в то же время относительную самостоятельность и со своей стороны частично определяют течение процессов. Относительное постоянство связано с внутренней связью частей образования, которые включены в единое целое. Отграниченность такого целого от окружающего обнаруживается и в определенности, и во внешней форме образования.

Динамическую систему можно соотносить с целым или целостностью. Но тогда мы будем производить анализ целого и части, а не системы и ее элементов. В целостности преобладает количественная сторона: сумма, полный набор частей, внутренняя связь, определяемость бытия частей целым для нее не характерны. Но именно это характерно для образований реального мира и частично для образований других сфер, что прекрасно доказано теорией фракталов. Напротив, полнота является в них вторичной. Связь в них не исчезает с вырыванием одной части, но целостность при этом устраняется. Иначе говоря, отношение элемента и системы – иное категориальное отношение, нежели отношение целого и части. Элементы, или члены системы, больше, чем части, т.к. существенно определены тем положением, которое они занимают в системе. Если их вырывают из системы, то они перестают быть тем, чем они были в ней. При известных обстоятельствах в системе может быть заменена функция одного элемента функцией другого (например, явление регенерации в живом организме). Целостность и система – внешняя и внутренняя стороны единого комплексного образования: целостность – количественная категория, а система – внутренняя структура, на которой покоится целостность. Подлинная целостность не является чем-то первичным, а только функцией системы.