8. Творческое начало рождается из агрессии

Такие черты человека, как предпринимательство, творчество, изобретательность, созидание, вытекают из сублимированной агрессии. Прогрессивное умножение материальных благ частично освобождает индивидов от непосредственных требований борьбы за выживание. Поэтому первоначальная агрессивность, направленная в основном на выполнение задачи выживания, все более проявляется в других задачах, более возвышенных. Именно в рамках этой линии развития, в ходе истории создавались цивилизация и культура, строителем которых и является человек.

Однако творчество предполагает и любовь, и здесь играет огромную роль та часть "женственности" у мужчины, которая предстает необходимой составляющей любого творческого подхода. Более того, мать посредством создания определенной чувственной среды вокруг своего ребенка, в частности сына, передает ему частицу своей способности любви, ту частицу, которой сыну как раз и не хватает: мальчик, лишенный материнской аффектации, легче становится "продуктом" социальной среды.

Женщина, как правило, не обладает достаточной агрессивностью для предпринимательства, творчества, изобретательности. Она безразлично относится (ввиду своей "женственности") к математическим уравнениям, к законам космоса, к теориям и концепциям развития мира; но она обладает большим, нежели попытки заглянуть в будущее: она носит это будущее в себе, будущее человечества. Если структура мозга у женщины и мужчины ничем не отличается, идентична, то мотивации их поведения вовсе не идентичны; в определенной мере мозг мужчины и мозг женщины функцинируют по-разному (различны системы связей между нервными клетками – как, впрочем, различны эти системы и у всех индивидов независимо от пола). Женщины не предрасположены к математике и философии, но это не значит, что женщины в принципе не могут заниматься абстрактными теориями и концептуализацией; просто в этих областях деятельности женщины, при условии сохранения "женственности", не могут добиться тех же весомых результатов, что и мужчины. Способности к абстрагированию и концептуализации, играющей ведущую роль в науке и вообще "головной деятельности", а через это и в продвижении по пути цивилизации, противостоит способность конкретизации, изобразительности. Эти две взаимодополняющие способности и представляют соответственно "мужское" и "женское" начала в человеке.

"Жажда познания", интеллектуальное любопытство цивилизованного человека ведет свое начало из далекого прошлого, когда примитивный человек в поисках пищи, пользуясь собиранием плодов и охотой, беспрерывно обследовал окружающие его местности. Став оседлым, под воздействием скотоводства и землепользования, и улучшив свое собственное существование, человек стал располагать большим свободным временем. Но он в то же время продолжил обследовать окружающие местности и мир, продолжая свое родовое поведение. Сначала это были поиски необитаемых земель, затем углубление в микромир и мегамир. Человек, продолжающий исследование, превратился в субъекта, находящегося в вечном интеллектуальном незаинтересованном поиске.

Первенство мужчины перед женщиной в обществе в течении многих времен вытекает из превосходства физической силы, затем превосходства интеллектуальных упражнений. Как только человек вышел из пещеры, так сразу же столкнулся с окружающей средой, которой надо было противостоять не с "голыми руками" (для чего человек и стал изобретать различные приспособления). Мужчина уходил на охоту и познавал окружающую среду, что позволяло ему открывать мир. Женщина, напротив, оставалась в пещере заниматься своим наследством и пищей, приносимой мужчиной. Такое распределение обязанностей генетически не способствовало развитию интеллектуальных способностей женщины. В более близкие времена раздельное обучение мальчиков и девочек в школе также не способствовало устранению такого различия между мужчиной и женщиной. Матриархат лишь подтверждает, что главное в этом различии отнюдь не второстепенные и привнесенные факторы, а именно воспроизводственные, природные механизмы. В самом деле, матриархат не способствовал интеллектуальному развитию женщины, которая, будучи возведена в богиню плодородия, оставалась пассивной, в то время как мужчина был загружен заботами по ее обслуживанию.

Требования равенства между людьми касаются, естественно, не всех аспектов, а лишь социального статуса женщины. Современная эволюция освобождает женщину от ее семейных обязанностей лишь частично (полное освобождение от домашних забот означало бы для женщины превращение в свою противоположность и отрицание или невозможность обязанностей по воспроизводству себе подобных), но и этого достаточно, чтобы женщина стала быстро открывать мир, интеллектуально развиваться, вовлекаться в социально значимые виды деятельности. Но вместе с тем наблюдается рост женской агрессивности, с одной стороны, и еще более возросшая агрессивность мужская. К сожалению, процесс эмансипации привел на данный момент не к снижению агрессивности, а к снижению терпимости, к уменьшению доли женственности, а значит и любви. В создавшейся сегодня ситуации роль женщины в обществе трудно переоценить: "женственность" могла бы способствовать снижению напряжения в социальной атмосфере мира, напряжения, которое тем более опасно для выживания человека, чем более разрушительны последствия развития науки и техники, и не только в военной области. В современной исторической конъюнктуре роль женщины, может быть, предстает как последняя надежда на будущее человечества. Достаточно вспомнить историю конкуренции между неандертальцами и кроманьонцами: более агрессивные неандертальцы исчезли с лица земли.

Вот как это описывает академик Н.Н.Моисеев. "Человечество – единый биологический вид, находящийся в процессе своей, преимущественно надорганизменной, общественной эволюции; биологическое развитие идет столь медленно..., что не оказывает какого-либо заметного влияния на характер остальных эволюционных процессов. Все те люди, которые живут ныне на Земле – потомки кроманьонцев, которые, по-видимому, только в неолите определились в качестве единственных представителей потомков семейства австралопитековых, сохранивших способность претендовать на право оказаться нашими общими предками. В биологическом и умственном отношении многие популяции неандертальцев вероятнее всего не уступали кроманьонцам.

Сама причина этой борьбы была более или менее очевидной. В самом деле, если два вида в одной и той же нише выполняют одну и ту же биологическую функцию, то между ними неизбежно разгорается борьба за ресурс, а следовательно, и за выживание. А в неолите разные популяции неандертальцев, а тем более кроманьонцы были уже разными видами... Исход их борьбы – в особенностях цивилизации этих двух видов. Австралопитеки, покинувшие лес, жили первое время в более или менее одинаковых условиях.

Они приблизительно в одно и то же время научились использовать подсобные средства, а затем создавать искусственные орудия. И поэтому многие запреты (например, хочешь иметь жену, добудь ее в другой пещере, т.е. запрет на кровосмешение), а тем более табу "не убий", умерявшее агрессивность, были ответом всего биологического вида "пралюдей" на несоответствие их жизни меняющимся условиям жизни, тем биосоциальным законам, которые сформировались за 2-2,5 миллиона лет коллективной жизни в саванне.

Однако позднее эти цивилизационные контуры стали наполняться весьма разным содержанием.

Причин тому более чем достаточно. Вряд ли у индейцев в амазонской сельве и у жителей современных мегаполисов могут сформироваться идентичные представления о содержании понятий добра и зла. Но основной разлом цивилизаций происходил скорее всего по характеру места личности в семье, племени и обществе в целом, в понимании степени соответствия ее личной свободы и способности индивидуума подчинять свои действия общей необходимости. Такое представление – очень консервативная составляющая духовного мира человека. В разное время степень личной свободы и инициативы играла разную роль в развитии общества и поэтому служила мощным фактором отбора... Потомки неандертальцев могли с таким же успехом занять место в университетских аудиториях, как и наши современники. Но неандертальцы... были более агрессивны – об этом говорят некоторые особенности строения их черепов. В сообществах неандертальцев сложнее преодолевалось действие биосоциальных законов, их индивидуальность труднее и медленнее подчинялась общим правилам поведения, там, следовательно, труднее было сохранить умельцев, вообще носителей необходимой информации – в боях за самку они чаще всего вряд ли могли выстоять против дюжих молодцов с пудовыми кулаками и не очень развитым интеллектом. Умение сделать топор совсем не то же, что умение использовать его в драке! Значит, такие популяции, теряя "мастеров", теряли и в скорости своего технического прогресса. В результате и оружие у неандертальцев оказывалось худшего качества, и их боевые дружины были менее дисциплинированы. А поскольку между двумя популяциями, обладающими общей экологической нишей, живущими за счет одного и того же ресурса, не может не возникнуть смертельной конкуренции за этот ресурс, то одна из популяций неизбежно должна погибнуть.

Исход этой борьбы был заранее предрешен –неандертальцев подвела недостаточно развитая нравственность^[3]!

Вернемся к изначальному определению : любая женщина обладает более или менее большим количеством мужских гормонов; следовательно, она обладает и соответствующими способностями, в частности, интеллектуальными. Констатация : сегодня доля агрессивности у женщины возросла. Но с той же долей изменений мы встречаемся и у мужчин. В общем, говоря о той или иной черте человеческих свойств, мы говорим лишь о структуре; однако не стоит забывать и о динамике изменений, о процессе, об эволюции. Сегодня на наших глазах происходит смена психологического типа человека, но если не говорить о мутациях и перверсиях, то можно увидеть основные линии изменений.