1. Опыт права в церковной общине

Сколько бы свободы ни несла с собою принадлежность к церковной общине, нормальная реакция верующего на каноническое право в чем-то подобна реакции гражданина на право государствен ное. Восприятие всего относящегося к юридической сфере в Церкви тоже неоднозначно и во многом аналогично — по крайней мере, в феноменологическом аспекте — привычно двойственному восприятию права во всяком человеческом обществе.

1.1 Двойственность правового опыта

В обычном феноменологическом опыте права различимы, по сути, два разных и противостоящих друг другу аспекта.

Действительно, с одной стороны, право воспринимается гражданином и вообще человеком как внешняя реальность, как человеческое выражение некоей чуждой воли, ограничивающей свободу и самостоятельность личности. Право представляется конкретным проявлением силы принуждения, которая присуща организованной системе власти, или даже выражением произвола сильнейшего. Вследствие этого оно воспринимается либо как реальность, доступная манипулированию и определяемая идеологией власть предержащих, либо как рыхлая совокупность разнородных и часто противоречащих друг другу норм.

С другой стороны, то же самое право открывается человеку как необходимое средство, способное гарантировать (именно тем, что оно полагает определенные границы индивидуальной свободе) порядок и мир в социальном общежитии. В этой второй перспективе право представляется общественным фактором первостепенной важности, который позволяет индивиду и коллективу с уверенностью планировать свое гражданское будущее. Поэтому закон воспринимается как элемент равновесия и как человеческое выражение высшей справедливости, стоящей над индивидуальными интересами.

Наложение этих двух восприятий — одного негативного, а другого позитивного — объясняет, почему феноменологический опыт права может быть определен как опыт парадоксальный.

Положение верующего (christifidelis) в отношении к каноническому праву имеет в чем-то сходный характер, а значит тоже является парадоксальным.

В Церкви опыт права тоже открывается в первую очередь своей негативной стороной. Исповедание веры во Христа как искупителя человека представляет собой радикальный вызов личной свободы, но ограничивается в своих конкретных проявлениях канонической нормой. Так же и божественное право, находящее выражение в двух частных формах — пророчестве и харизме, — может утвердиться в истории во всей своей обязывающей силе только через интерпрета цию и позитивацию в человеческом праве. Менее очевиден положительный опыт канонического права как совокупности норм, обеспечивающих сохранение идентичности Церкви и единства символа веры (неотъемлемых от действия Святого Духа) через попечение о сущност ной истине Таинства и Слова Божьего.

Каноническое право гарантирует объективность и подлинность церковного опыта тем, что отстаивает верность общине как неизменную ценность, необходимую для самоосуществления Церкви, и этим учит каждого верующего умению преодолевать соблазн индивидуа лизма, а отдельные Церкви — умению преодолевать соблазн партикуляризма. Однако этот факт, составляющий суть позитивной стороны канонического права, как таковой непосредственно не воспринимается и не осознается верующими.

Преобладание негативных аспектов в парадоксальном опыте канонического права (по крайней мере, на феноменологическо -экзистенциальном уровне) способствовало возникновению множества спиритуалистических течений от начала Церкви до наших дней. Эти спиритуалистические течения всемерно заостряли напряженность между caritas и ius (любовью и правом), а также между мирским и трансцендентным, частным и общим, историческим и эсхатологичес ким; наконец, между институциональным и харизматическим. Тем самым они по существу предваряли конфликты, разразившиеся позднее с наступлением протестантской Реформации и получившие суммарное выражение в противопоставлении Закона и Евангелия, которое было принято Лютером на уровне сотериологии. После Второго Ватиканского собора это противопоставление вновь возникло в католической среде, где приняло форму преднамеренной дихотомии канонического права и таинства, правовых и пастырских структур.