12. Ответ фостеру

индивидах, ни одно французское высказывание не может утверждать факт, который я утверждаю, используя слово «я», а я не могу дважды утверждать один и тот же факт, сказав дважды «мне тепло». Осудить мой анализ как ошибочный по этим стандартам значит просто утверждать его ошибочность вследствие свойственного ему предположения, что косвенная речь включает индексальный элемент. Препятствуя дальнейшей аргументации, этот вывод бросает тень сомнения на стандарты, а не на анализ.

Как и Фостер, я, конечно, признаю, что переводчик будет переводить английскую косвенную речь на фраь'цузский язык обычным способом. С моей точки зрения он будет делать это, указывая на новое высказывание, которое ему придется предоставить. (То же самое происходит, если я произношу «Галилей сказал, что Земля вертится» дважды.) Признать это не значит «трактовать паратактическую версию oratio obliqua как вариант записи интенсиональной версии», как уверяет Фостер. Форма записи ничего общего с этим не имеет; и приверженец семантики возможных миров, и я принимаем одну и ту же символику. Нас различает семантический анализ. Существо вопроса состоит в том, что перевод-4jpK утверждает тот же факт не в смысле Фостера, но в каком-то более обычном смысле, который часто позволяет или даже требует, чтобы перевод изменял референцию, если эта референция, говоря словами Рейхенбаха, рефлексивна по отношению к маркеру.

Возвращаясь снова к перспективам паратактического анализа этого проблематичного «утверждает», мы сначала должны отметить, что немного более уместным словом было бы «имеет своим следствием» («entails»). Нам нужна семантика высказываний таких предложений, как «Теория Т имеет своим следствием, что „Snow is white", „Снег бел", истинно в английском языке, если и только если снег белый». И тезис должен звучать так: высказывание этого предложения следует относительно задач семантической теории рассматривать как высказывание двух предложений, первое из которых заканчивается указательным местоимением, указывающим на

253

РАДИКАЛЬНАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ

второе высказывание. Следование этого вида (entailment), таким образом, приспособлено к тому, чтобы быть отношением между теорией и высказыванием носителя языка, утверждающего это следование. Что представляет собой это отношение? Разумное предложение состоит в том, что это — релятивный продукт отношения логического следования между предложениями и отношения синонимии между предложениями и высказываниями (возможно, другого языка). Если теория Т имеет своим следствием, что «Snow is white», «Снег бел», истинно в английском языке, если и только если снег бел, то логическим следствием Т является предложение, синонимичное моему высказыванию «„Snow is white", „Снег бел", истинно в английском языке, если и только если снег бел».

Не приводит ли второй компонент к обращению к специфически лингвистическому понятию синонимии? Конечно: это то же самое понятие перевода, которое мы пытались прояснить, накладывая условия на теорию истины. Это не делает описание движущимся по кругу, поскольку эти условия формулировались, согласно нашему допущению, не вызывающим сомнений способом без обращения к лингвистическим понятиям того вида, который мы хотим объяснить. Таким образом, идея синонимии или перевода, заключенная в понятии следования, может использоваться, не создавая круга в описании, в случае, если мы установили, что знает переводчик. В самом деле, приписывая переводчику идею теории перевода, мы уже сделали это допущение.

Относительно важности замечаний Фостера я думаю, что он прав. Даже если все, что я сказал в защиту моей формулировки того, что достаточно для интерпретации, истинно, остается фактом, что в строгом смысле ничто не конституирует теорию значения. Теория истины, неважно, насколько хорошо отобранная, не является теорией значения, а утверждение, что теория перевода имеет своими следствиями определенные факты, не является теорией в формальном смысле, вследствие составляющих ее и неустранимых индексаль-

254