3. Истинно по отношению к фактам

а она является основой для всего прочего. Все-таки некоторая степень оптимизма оправданна. До Фреге всякая серьезная семантика по большей части сводилась к предикации и составлению предложений по истинностно-функциональному принципу. Извлекая квантификационную структуру из того, что казалось джунглями местоимений, кванторов, связок и артиклей, Фреге показал, каким образом можно при помощи семантики усмирить огромный и мощный пласт естественного языка. В самом деле, все еще может оказаться, что этот пласт и есть весь язык в целом. Между тем, в различных направлениях продвигаются многообещающие исследования, увеличивая ресурсы формальной семантики и расширяя применимость уже известных из них. Вывод сложных и тонких правил необходим для построения ясного описания естественного языка. Какой бы по объему ни оказалась сфера применимости семантической теории в конечном итоге, мы можем только приветствовать интуицию, появляющуюся там, где мы начинаем настолько хорошо понимать язык, чтобы использовать его.

Другое затруднение лежит на ином уровне: мы говорили о том, как возможно интерпретировать установление истинности предложений или предложений, релятивизированных по отношению к практике их употребления, но только в контекстах объясненных левой частью (у). Мы не дали никакого указания на то, как можно применять этот анализ на предложения наподобие

(8) То, что идет дождь, — истинно.

(g) Утверждение о том, что идет дождь, — истинно.

Вот пример того, как можно работать со случаем (8). По умолчанию у нас есть теория истины (для английского языка), в которой истина рассматривается как отношение между предложением, носителем языка и временем произнесения. (Аналогичная версия в терминах высказываний применяется к (g)-) Задача состоит в нахождении двойников для элементов (8) в естественном языке. Субъект, произносящий (8), проговаривает слова «идет дождь», совершая акт, вклю-

91

ИСТИНА И ЗНАЧЕНИЕ

чающий в себя отдельное предложение, время произнесения и самого субъекта. Таким образом, референция к этому акту служит референцией к трем членам, необходимым для применения теории истины. Мы можем считать эту референцию сводящейся к указательному местоимению «что» в (8) и (g). При устном произнесении (8) может выглядеть так. Сперва (для большей ясности в обратном порядке), я говорю «идет • дождь». Затем я говорю «что этот речевой акт включает в себя предложение, которое, будучи произнесенным мною в данный момент, истинно». Согласно этому анализу, процесс высказывания вслух (8) или (g) состоит из двух логически (семантически) независимых речевых актов, один из которых содержит указательную референцию к другому. Интересное свойство этих высказываний заключается в том, что одно из них истинно, только если истинно другое; возможно, это подтверждает базовую интуицию теории избыточности.

Еще одна проблема возникает благодаря такому примеру:

(ю) Высказывание Петра о том, что Павел лохматый, — истинно.

Следуя примеру анализа для (8) и (g), анализ (ю) должен выглядеть так: «Павел лохмат. Это истинно, что Петр и сказал (высказал)». «Что», как и ранее, относится к акту произнесения, а «это» теперь имеет ту же самую референцию, как и «что». То, что нужно теперь для завершения рассмотрения, это паратактический анализ косвенной речи, интерпретирующий высказывание носителя языка и «Петр сказал, что Павел лохмат» как состоящего из высказывания «Павел лохмат» и другого высказывания («Петр это сказал»), ставящего Петра во взаимооднозначное соответствие с высказыванием и «Павел лохмат». Возможно, исследуемое отношение можно сделать яснее при помощи обращения к понятию тождества высказывания (samesaying): и сказал, что то, что он сказал, говоря «Петр это сказал», истинно, потому как, говоря «Павел лохмат», он сделал себя и Петра высказывающими одно и то же13.