2. Истина и значение

сывающая сложные выражения, не обязательно должна располагать особыми сущностями, являющимися значениями атомарных частей этих выражений. Это позволяет пересмотреть наши требования к семантической теории, исключив предпосылку о необходимости существования значения у отдельных слов и заменив ее более слабой предпосылкой о некотором систематическом влиянии слов на предложения, в состав которых они входят. Действительно, для рассматриваемого нами случая более удачным результатом можно считать формулировку следующего критерия: мы хотели получить и получили теорию, которая сопоставляет каждому предложению форму «t отсылает к к» (t refers to дс), где t — структурное описание3 единичного терма, а х — сам этот терм. Более того, наша теория выполняет эту задачу без обращения к каким бы то ни было семантическим понятиям, кроме базисного понятия «отсылает к». И, наконец, теория в явном виде предлагает эффективную процедуру соотнесения любого единичного терма, принадлежащего к некоторому универсуму, с тем, что он обозначает.

Теория, имеющая столь несомненные достоинства, заслуживает расширения сферы своего применения. Средство, предложенное для подобных случаев Фреге, отличается изумительной простотой: считать предикаты особым случаем функциональных выражений, а предложения — особым случаем сложных единичных термов. Однако в этом пункте возникают сложности, если мы хотим по-прежнему применять используемую нами (имплицитную) процедуру отождествления значений единичных терминов с их референтами. Сложности эти являются следствиями двух вполне разумных предположений: во-первых, логически эквивалентные единичные термины имеют один и тот же референт, во-вторых, единичный термин не меняет свой референт, если входящий в его состав единичный термин заменяется другим, имеющим тот же референт. Теперь предположим, что R и S — это символы двух предложений с одинаковым истинностным значением. Тогда следующие четыре предложения имеют один и тот же референт.

47

ИСТИНА И ЗНАЧЕНИЕ

(2) х(х = х • R) = х(х = х) (3)x(x = x-S)=x(x = x) (4) S

(i) и (s) логически эквивалентны, так же как (з) и (4), (з) отличается от (з) только тем, что содержит единичный терм х(х = х • S), тогда как (г) содержит х(х = х • R), а эти единичные термины обозначают одну и ту же вещь, если у S и А одно и то же истинностное значение. Тем самым любые два предложения имеют один и тот же референт, если они имеют одно и то же истинностное значение4. И если значение предложения — это его референт, то все предложения с одинаковым истинностным значением должны оказаться синонимичными — недопустимый результат!

Очевидно, что мы должны отказаться от подобного подхода как основы семантической теории. Естественно обратиться к сути различия между значением и референцией. Как принято считать, сложность состоит в том, что, вообще говоря, вопросы референции определяются экстралингвистическими факторами, тогда как вопросы семантики — лингвистическими, в связи с чем экстралингвистические факторы позволяют отождествить референты выражений, которые не являются синонимичными. Если мы хотим получить теорию значения (а не референции) всех предложений, то мы должны начинать с исследования значения (а не референции) частей этих предложений.

До сих пор мы шли по пути Фреге, благодаря его заслугам этот путь хорошо известен и вполне заслуживает развития. Однако я полагаю, что начиная с этого момента мы оказываемся в тупике: переход от референции к значению не приводит к полезным соображениям относительно того, каким образом значение предложений опирается на значение слов (и других структурных признаков), образующих эти предложения. Зададимся, например, вопросом о том, каково значение предложения «Theaetetus flies». Ответ в духе Фреге будет примерно таким: если взять значение слова «Theaetetus»