3. Истинно по отношению к фактам

ты, благодаря которым предложения могли бы считаться выполняющими функцию именования при обоих способах употребления. Однако как показал Фреге, имеются достаточно убедительные соображения для предположения о том, что если предложения, располагаясь или отдельно, или в истинностно-функциональных контекстах, именуют что-либо, то все истинные предложения именуют одну и ту же вещь3. Это заставило бы нас сделать вывод, что высказывание, что p тождественно высказыванию, что q, если и только если p и q, оба являются истинными; однако, по всей видимости, такой результат неприемлем

В коротком и часто цитируемом отрывке Ф. П. Рамсей развивает теорию, сходную, если не вообще тождественную той, о которой только что шла речь. Он указывает, что предложения типа (z1), (3') и (4) не могут в английском языке убедить кого-либо, если только в конце их не стоит предложение «является истинным». В этом ему видится причуда или даже недостаток английского языка (мы добавляем «является истинным», поскольку забываем о том, что «р» уже содержит «переменный» глагол). Затем Рамсей говорит:

«Это обстоятельство можно сделать более ясным, предположив на время, что речь идет только об одной форме пропозиций, а именно о пропозиции, выражающей отношения, формы aRb, тогда „Он всегда прав" могло бы быть выражено так: „Для любого a, R, Ь, если он утверждает aRb, то аНЬ", по отношению к которому выражение „является истинным" — это явно излишнее дополнение. Если мы принимаем во внимание все формы пропозиций, анализ усложняется, но в принципе он остается тем же самым»4.

Я полагаю, что нам следует принять допущение, что переменные «а» и «Ь» охватывают индивидов определенного рода, а «Л» — двухместные отношения. Так что предложенный Рамсеем вариант предложения «Он всегда прав» более полно можно было бы сформулировать следующим образом: «Для любого a, R, Ь, если он утверждает, что а находится в отношении R к Ь, то а находится в отношении R к Ь». Само собою понятно, что если будут учтены «все формы пропози-

75

ИСТИНА И ЗНАЧЕНИЕ

ций», то анализ станет рекурсивным по своему характеру, поскольку формы пропозиций отражают (логические) формы предложений, а таковых имеется бесконечное множество. Поэтому нет никаких оснований для предположения, что анализ Рамсея мог бы быть выполнен способом, принципиально отличным от предложенного Тарским метода определения истины. Метод Тарского вводит, однако же, ~ и я буду настаивать на этом, — что-то вроде понятия истины как соответствия, а именно это понятие истины, судя по всему, пытались отбросить рассмотренные нами теории. Парадокс также мог бы стать проблемой для рекурсивного проекта Рамсея. В то время как теория, основанная на принципе (4), всегда в состоянии в качестве своего оправдания неформально сослаться на то, что термин формы «высказывание, что р» не способен выполнить функцию именования при замене «р» причиняющим затруднения предложением, теория, которая систематически перебирает предложения языка, будет нуждаться в более механическом средстве, позволяющем избегнуть противоречия. Интересно, в чем же будет состоять суть утверждения Рамсея, что «на самом деле не существует отдельной проблемы истины» после того, как все процедуры анализа будут завершены?

Я не слова не сказал о тех целях, ради достижения которых в (нефилософском) разговоре употребляются предложения, содержащие выражение «истинно» и родственные ему. Вне всякого сомнения, идея, что замечания, содержащие слово «истинно», обычно используются для того, чтобы выразить согласие, подчеркнуть свою уверенность, избежать повтора или же переложить на кого-то ответственность, нашла бы себе поддержку, если можно было бы показать, что слова типа «истинно» всегда можно было бы удалить при помощи простой формулы без когнитивных потерь. Тем не менее, я все-таки стал бы придерживаться мнения, что теории относительно экстралингвистических целей, для достижения которых используются предложения, логически независимы от вопроса о том, что эти предложения означают; а именно эта последняя проблема меня и интересует.

76

f