История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

Посвящается моей жене

ВВЕДЕНИЕ

В период до начала «великой войны» 1914–1918 гг. для системы международных отношений были характерны господствую щее положение Европы, гегемония империй, первые проявления гл о- бальной роли двух государств — Соединенных Штатов и царск ой России — плюрализм державной политики, первые шаги в направлении институционализации. В начале XXI века в мире, вступившим в переходный период, контуры которого пока едв а угадываются, все это представляется далеким прошлым, пере черкнутым двумя мировыми войнами и холодной войной. Однако то обстоятельство, что эти столкновения охватили большую ча сть XX века, позволяет, как никогда ранее, воссоздать целостную историю международной жизни данного периода.

Намерение развернуть дискурс, касающийся международных отношений XX века, означает в общем-то поставить перед собой беспредельно сложную задачу, то есть такую, которая касал ась бы всех аспектов жизни общества. Сегодня стало очевидным то, что несколько десятилетий назад казалось намеренным преуве личе- нием немногих исследователей: не существует аспектов жиз ни общества, которые избежали бы воздействия международных факторов. Экономика, политика, право, торговля, туризм, обра зование, культура, спорт — все эти области, а также бесчисленн ое множество других (их здесь незачем перечислять) следует и меть в виду тому, кто захочет дать исчерпывающий анализ системы международных отношений. Для достижения ясности професс ионального анализа необходимо сделать выбор в пользу одног о из доминирующих аспектов этого многообразия факторов — пол и- тического аспекта. Картина, которую предполагается воссо здать в данном труде, касается прежде всего политической истории международных отношений. Это сознательный выбор, самоограни че- ние, что не исключает рассмотрения других тем, а предполаг ает его использование для выстраивания политического диску рса.

Здесь также уместно пояснить, что термин «политический» используется не как синоним или расширительное толкован ие термина «дипломатический». Когда-то, вероятно в период до Французской революции, а во многих случаях и вплоть до Пер - вой мировой войны можно было ограничить анализ «дипломат и-

ческим» ракурсом, то есть деятельностью в сфере междунаро дных отношений с точки зрения ее осуществления дипломатией (л юдьми и используемыми ими методами). Трансформация структур ы референтных национальных групп, изменение роли династий , сдвиги в социальном составе и в экономическом развитии от - дельных стран, изменения социальных и политических систе м, за которыми последовала трансформация процессов принятия решений в вопросах внутренней политики, — все это лишило «ди п- ломатию» монополии в сфере международных отношений. А это означает, что если стремление свести анализ международно й политической жизни к сфере дипломатической активности и бы ло более или менее обоснованным для начала Новейшего времен и, то к настоящему моменту оно себя исчерпало. Речь идет в дан - ном случае о теме, повлиявшей на методологическую дискусс ию о характере истории международных отношений и вызвавшей критические отклики и проявления часто плохо скрываемог о недовольства.

Критика некоторой ограниченности традиционной дипломатической истории представляется обоснованной, потому что и сегодня все еще полагают возможным реконструировать с ее помощью весь политический процесс изменений в международн ой жизни. Если же речь идет о политических процессах, характе рных для ancien regime, то такая практика представляется лишенной основания. Следует добавить, что существует немало примеров того, когда на смену геометрической простоте чисто диплом ати- ческой модели реконструкции, простоте, являющейся синони мом ясности, а следовательно, ощущения понимания реальных про - цессов международной жизни, вытесненного за пределы восп риятия именно все возрастающим числом новых, явно не диплома - тических мотиваций в международных процессах, пришло дру гое упрощение при рассмотрении данной темы. Речь идет о хроно логическом методе, в котором в качестве систематизирующего критерия модели реконструкции служит последовательность соб ытий, диктуемая их расположением относительно друг друга во вр емени. Однако даже если порядок, диктуемый расположением собы-

тий во времени, не может быть искажен, поскольку posterius (последующее) не может объяснить prius (предшествующее), остается то обстоятельство, что использование хронологического мет ода приводит всего лишь к каталогизации событий, почти всегда св язанных своим следованием друг за другом, а не их расположение м внутри проблемного поля, которое способствует их пониман ию. Действительно, хронологический критерий не является ана лити- ческим. Напротив, для того чтобы сделать дискурс понятным ,

следует «вычленить проблемы», в данном случае проблемы по литической истории международных отношений. И хотя это пред - полагает потери с точки зрения полноты (но не тщательност и), однако позволяет выделить перспективные темы, этапы их эв о- люции по мере постановки определенных проблем, в общем не прибегая к обременительной и докучливой хронологическо й детализации. Впрочем, при таком подходе даже хронологически е построения приобретают больший смысл и значение.

Метод изучения проблем в процессе их эволюции означает рассмотрение того, как осуществляются взаимосвязи между внешними факторами (множественным рядом переменных) и действ иями людей или же институциональными факторами (разнонаправленной переменной). Это объясняет, почему в ходе проблемно й реконструкции сущностное должно преобладать над отдель ными событиями, представляющими его моментальные илллюстрац ии. Последние являются частью первых и проясняют их. Некое со - глашение или договор — это выражение момента кристаллиза ции некоей изменяющейся реальности. Важно понять, каковы слагаемые этой реальности и каким образом это определенное с о- глашение (или событие) пытается зафиксировать ее в стабил ьном состоянии. И хотя соглашение это, естественно, не удается, о но служит своего рода катализатором, выявляющим состояние р ассматриваемой проблемы.

Как всякий исторический дискурс, тот, что разворачивается на последующих страницах, предполагает жертвоприношени е богине Истины. Однако именно эта богиня может рассматривать ся только как мифологическое понятие. Историческая истина е сть лишь субъективная логика. Прошлое, которое каждый автор х о- тел бы или пересказать, или реконструировать, или объясни ть, или понять, есть неповторимое переплетение событий, стиму лирующих его культурное и политическое восприятие. Необход имо обладать вкусом, чтобы придать смысл этому переплетению, а не питать иллюзию относительно возможности воссоздания вс ей его целостности.

Это предполагает выбор и структурирование тем в связи с п о- литическими интерпретациями. Автор не считает, что сущест вует единственное объяснение фактов прошлого, а также не думае т, что есть единственная доктрина, способная представить их как научные. Подобная вера в истинность и завершенность, кото рая здесь сознательно отвергается, принадлежит иным времена м. Многие пытались осуществить ее с помощью вариантов диску рса, наполненных, в отличие от абстрактности политического ди скурса, конкретным содержанием. Одной из наиболее привлекательн ых

методологий представляется методология, опосредованно вдохновленная марксизмом и разработанная Пьером Ренувеном к ак концепция «глубинных сил», то есть как исследование взаим освязи между политической хроникой и некоторыми структурным и факторами (демографией, торговлей, общественным мнением) .

Сегодня никто не может отрицать, что за авансценой полити - ки действуют: демографические единицы; производственные , торговые и финансовые ресурсы, то есть экономические единицы; армия, флот, авиация, ракетные боеголовки — военные единиц ы. И еще в меньшей степени можно сегодня отрицать роль общественного мнения, поскольку одно из наиболее глубоких изм енений, происшедших в ХХ веке, это переход политики (и не тольк о международной) от действий безответственных элит к дейст вию элит ответственных или, как бы то ни было, вынужденных (в эп о- хи диктатур или же в странах с диктаторским режимом) поддерживать консенсус с массами. Демократизация процессов при нятия решений и манипуляция массовым сознанием оказываютс я двумя способами выражения одного и того же явления — наст упления эпохи, когда индивиды становятся субъектами, требую щими, чтобы с ними считались, даже если это всего лишь иллюзия .

Политические деятели в условиях демократических систем и, в неменьшей степени, оказавшиеся в авторитарных системах , не являются более единственными, кто участвует в процессе пр инятия решений. Массы, которые больше не согласны ощущать себ я пассивным объектом политических решений, наблюдают за ни ми, советуют им, контролируют, одобряют их, восхищаются ими, бо - готворят, критикуют, ненавидят. Инструменты этой взаимосв язи постепенно становятся настолько самостоятельными, что н ередко оказываются невольными протагонистами истории. Печать, к ино, радио, телевидение, мультимедийные средства и власть, кот орую эти средства коммуникации приобретают благодаря их спос обности распространять широчайшим, а сегодня и мгновенным спо - собом то, что происходит в «глобальной деревне», власть, не зависящая от природы посланий различных media, сопровождают трансформацию международной жизни.

Однако для того, чтобы избежать превращения всего этого в изложение либо слишком общего, либо слишком узкого характ е- ра (посильного для одного автора и ограниченного уровнем его знаний), следует выделить определенный аспект и следить з а его изменениями, как, впрочем, это происходит во всех науках, не зависимо от того, ставят ли они перед собой в качестве цели ис следование «обобщений» или же занимаются конкретными явлениями и проблемами. Альтернативой является риск банально-механи чес-

кого использования схем, которые привели однако Ренувена к столь новаторским результатам. Таков генезис метода, на к отором основывается данная книга. Выбор одного типа дискурса в к аче- стве доминирующего не означает, что игнорируются другие аспекты. Они найдут свое место в каждом отдельном случае в рамка х рациональной структуры конкретного изложения, имеющего свои объективные ограничители.

Выбор, предполагающий абстракции, связан с риском сползания к преимущественно теоретическому подходу. Автор хоро шо осознает опасность такого риска и хочет должным образом п од- черкнуть тот факт, что его работа вписывается в круг истор ических исследований. В изучении международных проблем, котор ые только в последние десятилетия в силу своей значимости ст али предметом самостоятельных трактовок, — за исключением ра зве что jus gentium (международного права), сопутствовавшего формированию так называемого «Европейского концерта» к серед ине XVIII века — многое требует прояснения. Более того, часто наложение друг на друга разных исследовательских методов при водит к определенному смешению концепций. Как и во всех отрасля х научных знаний — от физики до химии, от физиологии до патологии, от экономики до политической экономии, от литерату ры до истории литературы, от политической истории до политич еской науки — так и в «международных исследованях» существу ют различные походы разных авторов к одним и тем же проблема м.

Если отвлечься от международного права, родившегося одно - временно с международным сообществом, состоящим из отдел ь- ных, а не универсальных субъектов (то есть не управляемых в нутренними нормами, присущими субъекту), то «международные и с- следования» предоставляют материал для изучения эконом истам, юристам, стратегам, социологам, психологам, психоаналитик ам и политикам. Предоставляют они его и историкам. Тесная взаи мосвязь между историческим и политико-теоретическим диску рсом приводила и до сих пор приводит к определенному их темати ческому и лингвистическому перекрещиванию. Однако различие в интенциях и научном качестве этих двух областей знания со вершенно очевидно, даже если оно не всегда четко осознается. П ервая ищет в многообразии казусов обобщение, вторая изучает многообразие казусов и может воспользоваться обобщениями для прояснения отдельного казуса. Различие в целях и функциях остается неизменным. Как и во всех науках, теоретический рак урс сочетается с экспериментальным и историографическим и, к ак и во всех науках, может случиться так, что один из двух аспект ов этого знания будет иметь отличающуюся от другого традици ю

или содержательную наполненность, поскольку один — резул ьтат недавних открытий, а другой — давних напряженных усилий. Ибо на конкретном примере легко заметить,что историограф и- ческая традиция, хотя и разделенная на разные школы, имеет за плечами гораздо более богатый опыт, чем теоретическая, и г ораздо более существенные результаты, чем доступные историку ограниченные обобщения, сделанные до настоящего времени теор ией международных отношений.

Остается, наконец, вновь вернуться к первоначальной концепции данного введения. Период, о котором идет речь в этой книге, почти полностью включает три радикальные изменени я в международной жизни. Первое из таких изменений касается вторжения масс в международную жизнь.

Второе — тесным образом связанное, впрочем, с предыдущим — выдвижение Соединенных Штатов Вудро Вильсона и революци - онной России в качестве новых и потенциально доминирующи х на международной сцене субъектов. С 1917 г. начинается противостояние, которое, сначала подспудно, а позднее (с 1947 г.) — открыто влияло на значительную часть международной жизн и всего мира до тех пор, пока проблема, возникшая в 1917 г. не была разрешена в 1991 г. в результате распада Советского Союза и на - ступления совершенно нового этапа международной полити ки. Таким образом, попытка исторической реконструкции, предпри нятая в этой книге, приобретает — конечно, не в силу ее достои нств, а благодаря внешним обстоятельствам — совершенную закон ченность, которую еще недавно было невозможно представить, и теперь открывает веер возможностей для наблюдений, спосо бствующих разъяснению прошлого и прогнозированию будущего.

Третье изменение возвращает к техническим способам осущ е- ствления политических процессов в целом и международных , в частности. XX век начался в разгар второй промышленной рево - люции, благодаря которой произошли изменения в производственных методах, вызванные возросшиму использованием н овых энергетических ресурсов — нефти и электричества, взамен т радиционных — сжатого пара и угля. С тех пор технологические сд виги приобрели столь быстрые темпы, что выявление всякой корре ляции между ними и политическими изменениями стало невозможно (разве что с точки зрения истории науки). Технологическая революция стала константой, сопутствующей любому проявлению все более быстрых изменений форм жизни общества, в том числе ф орм международных отношений.

Глубокие изменения претерпел сам способ проявления этих форм, и историк должен иметь в виду эти перемены для того,

чтобы лучше оценить новую роль «временного фактора» в пол и- тической жизни. Если после Сараевского убийства понадоби лись недели, чтобы разразилась Первая мировая война, то с начал а гитлеровского нападения на Польшу в сентябре 1939 года оказа - лось достаточно нескольких дней, чтобы началась Вторая ми ровая война. А позднее, во времена так называемого «равновес ия страха» время на реакцию по поводу возможного конфликта с о- кратилось до часов, а затем — и до нескольких минут. Достато ч- но этих примеров, относящихся к периоду времени, который рассматривается в этой книге, чтобы понять очевидность пр оцесса ускорения и возрастания взаимозависимоости всех проя влений международной жизни.

Осталось, наконец, прояснить еще один момент. Книга обобщающего характера, за отдельными исключениями, не может быть результатом оригинального исследования. Она может и должна анализировать лишь то, относительно чего в исторически х исследованиях существуют достаточно устоявшиеся данные. Н а сегодняшний день (1999 г.) такая ситуация, можно сказать, существует лишь в отношении периода до конца 70-х годов. И даже в отношении этого периода уместно отметить, что обновление российской историографии и историографии стран Восточной Е вропы, начавшееся несмотря на многочисленные препятствия в с а- мое последнее время, подталкивает сегодня к важным измене ниям в направлении исследования или в расстановке акцентов, в том числе и в отношении тем, являвшихся уже объектом устоявши хся интерпретаций. Писать в 1999 г. означает сообщать нечто отлич - ное от того, что можно было писать всего десять лет тому наз ад. Период, последовавший за 1980 г., предоставляет, напротив, бога т- ство еще мало изученных тем, которые только постепенно, ша г за шагом можно будет рассмотреть более полно или более убеди - тельно, хотя уже сейчас могут быть выдвинуты приемлемые н ауч- ные гипотезы на основе доступных исследователю материал ов и тех способов его освещения, которые диктуют эти материалы .

По поводу первого издания этой работы и сегодня, просмотрев немало критических замечаний, я считаю себя обязанным выразить многочисленные благодарности. В первую очередь я признателен всем коллегам сектора международной истори и Отдела изучения государства факультета политических наук «Чезаре Альфьери» во Флоренции. Я смог преодолеть свои колебания именно благодаря царящей там обстановке страстной увлеч енности наукой, увлеченности, питающей непрерывный «круговорот и дей», в котором участвуют преподаватели, молодые исследовател и,

соискатели на ученую степень доктора и, не в последнюю оче - редь, студенты, в частности, дипломники. Эта благодарность — не риторическая, а вдохновленная ясным осознанием того, ч то уже немолодой исследователь может получить, более или мен ее непосредственно, от сопоставления с подчас первыми прояв лениями свежей и неиссякаемой любознательности.

Многие друзья и коллеги согласились прокомментировать, откорректировать, подсказать варианты исправлений, указ ать на концептуальные или же фактические ошибки, содержавшиеся в первой редакции этой книги. Я бесконечно благодарен тем, к то мне помогал, читая рукопись, а также после публикации в 1994 г. первого издания. Для меня стали очень ценными стимулы, пол у- ченные от этого дружественного сотрудничества, поскольк у благодаря им во многих случаях удалось избежать неубедитель ных или неясных интерпретаций, ошибок или опечаток. В частнос ти, я хочу еще раз поблагодарить Джанлуку Андрэ, Джузеппе Аре, Б руну Баньято, Паолу Олла, Джованни Буччанти, Фульвио д’Амоя, Марию Грацию Энарду, Леопольдо Нути, Пьетро Пасторелли, Марту Петричоли, Илларию Поджолини, Лучано Този, Антонио Варсори (неоценимое сотрудничество с которым помогло мне также при составлении именного указателя). Эта помощь и вы сказанные мнения стали для меня ориентиром и помощью в проце ссе выверки работы, за которую, разумеется, я несу всю ответств енность.

Я считаю своим долгом выразить особую благодарность професору Массимилиано Гудерцо и доктору Ренцо Растрелли за сотрудничество в работе над основным исследованием соответственно по темам деколонизации и по проблемам Юго-Восточн ой Азии; профессору Марко Муньяини, от которого я получил зам е- чания, советы и материалы, очень полезные для понимания пр о- блем Латинской Америки; докторам Беатриче Беноччи и Крист ине Панераи, участвовавшим в правке коррректуры.

Другие коллеги и друзья приняли участие в дискуссиях, кот о- рые послужили мне очень полезными стимулами для размышле - ний или же подсказками. Среди них с благодарностью называ ю Бруно Арчидьяконо, Данило Ардия, Лучано Катальди, Дэвида Эллвуда, Луиджи Витторио Феррариса.

Для того, чтобы оценить эффективность работы в качестве учебного текста я попросил нескольких студентов факульт ета «Чезаре Альфьери» прочитать почти всю рукопись. Джанлука Бонаюти, Эмилио Диодато и Эмануэле Жофре взяли на себя эту за - дачу и я очень им обязан, поскольку они помогли мне обойти немало формальных ловушек и избежать некоторых двусмысл енностей.

Особого рода благодарность я считаю своим долгом выразит ь докторам Лидии Казалини и Лучано Баньоли. Без их терпения и тщательности я бы, вероятно, не смог начать и осуществить с толь длительную и трудную работу.

Это переработанное и обновленное издание не было бы, однако, возможно без вклада многих читателей, указавших мне на ошибки или опечатки, подлежащие исправлению. Среди них ос о- бую благодарность я должен выразить профессору Федериго Арджентьери, Массимо Костальдо, доктору Сандре Каваллуччи, п рофессору Фабио Моньол, доктору Альберто Тонини, а также осо бо профессору Массимилиано Гудерцо, внимательному, скрупулезному и умному читателю, неистощимому источнику совето в, полезных для прояснения некоторых непонятных мест и боле е упорядоченного изложения весьма сложного материала. Я та кже благодарю доктора Аннализу Ломбардо, которая помогла мне обновить хронологию, относящуюся к самым последним годам и доктора Карло Майнарди, взявшего на себя труд составить п редметный указатель. Неоценимым концептуальным вкладом в мо ю работу послужил обмен идеями с профессором Джампаоло Пра ндстраллеро.

Наконец, и прежде всего, моя семья: мои дочери Изабелла и Федерика, которые по-прежнему воспринимают мое «отсутств ующее» присутствие как естественное явление, что, однако, ог рани- чило мои возможности принимать активное участие в событи ях и их собственных переживаниях; и моя жена Алессандра, котор ой я благодарен за то, что она терпела все это, и за то, что она соз дала вокруг моей работы прочную и постоянную защитную сеть, и е й почти всегда удавалось обеспечить спокойствие, необходи мое для ее осуществления.

Ý.Ä.Í.

Флоренция, 1999

Часть первая

ДВАДЦАТЬ ЛЕТ МЕЖДУ ДВУМЯ ВОЙНАМИ

Глава первая

НЕСОСТОЯВШАЯСЯ РЕКОНСТРУКЦИЯ ЕВРОПЕЙСКОЙ СИСТЕМЫ

ÈИЛЛЮЗИИ СТАБИЛИЗАЦИИ

1.1.Реконструкция европейской системы:

общие аспекты

Сразу же после окончания Первой мировой войны перед победителями, в меньшей степени также и перед побежденными, встала задача переустройства внутренних и международно й систем. Война, и не только война, привела к стольким изменениям , оставила после себя столько руин, что задача построения м ира представлялась как никогда неразрешимой.

Это была война, отличная от предыдущих. Впервые (за исключением гражданской войны в Америке) речь шла о войне не только в собственно военном смысле, но также о войне гражд анской и массовой. Прошло время, когда конфликты, даже самые длительные и изматывающие, хотя и вели к разрушению общественного устройства, распределения властных полномочи й, религиозных верований, однако в период военного столкновен ия затрагивали ограниченную часть территории, через котору ю проходили голодные, грабительские войска, в то время как оста льная ее часть ощущала на себе отдаленные и косвенные отголоски событий. Между 1914 и 1918 гг. война стала первым крупным столкновением внутри индустриального общества, и, следователь но, первым пожаром, способным привести к массовым разрушения м. Фронт сражений растянулся вдоль всей границы воюющих стр ан: Рейнской области, всей области Венето, огромных территори й вдоль границы между империями центральной Европы и Росси - ей. Километры траншей, миллионы сражающихся, сотни тысяч