69 Н. Щедрин (м е. Салтыков). О литературе, стр. 117.

58

Между двумя путями развития реализма в 30—40-е годы не существовало органических противоречий. Связующим звеном был, например, Беранже — крупнейший национальный поэт Франции и популярный песенник, пропагандист идей французской демократии. Не только мелкие сатирические очерки Бальзака в левореспубликанской иллюстрированной газете «Карикатюр», но и «Человеческая комедия», несомненно, выросли, вопреки легитимистским декларациям писателя, из его, возможно не вполне осознанной, солидарности с общественными идеями, направлявшими творчество широкого круга демократических литераторов-реалистов. В свою очередь, демократическая пресса, а также связанная с ней идейно и организационно массовая реалистическая литература широко пропагандировали искусство Бальзака и Беранже, использовали их творческий опыт.

Экономический и социально-политический строй Франции 1830—1848 гг., а также современный уровень культурного развития страны подсказывали реалистическому искусству этого периода новые, не стоявшие прежде идейно-тематические и поэтические задачи. Специфика метода, базирующегося на объективном анализе современного общества, позволяла писателям-реалистам шире и последовательнее, чем это делали романтики-демократы, осуществлять переход от антидворянской тематики Просвещения к тематике антибуржуазной. Прямее, четче, чем романтики, подошли писатели-реалисты и, в первую очередь, массовая реалистическая литература французской демократии к решению важнейшей из новых задач передового искусства 30—40-х годов — оказу условий существования угнетенного народа и его освободительной борьбы. В творчестве литераторов-реалистов экзотические фигуры Квазимодо, Эсмеральды, Трибюле и архаическая народная толпа средневековья были заменены живыми, исторически конкретными образами крестьян, ремесленников, пролетариев.

Уже Бальзак, преодолевая свои клерикально-легитимистские предрассудки, гениально доказал, что реализм XIX столетия способен к недоступному просветителям новому социально-историческому осмыслению законов общественного развития. Наиболее левые писатели-республиканцы, разделяя демократические и социалистические идеи в сфере общественных наук, рожденные освободительным движением начала 30-х годов, приблизились к пониманию того, что народная масса является основой исторической жизни, а следовательно и искусства.

70 А. И. Герцен. Собр. Соч., т. V. М„ 1955, стр. 31.

59

Одной из главных заслуг французского реализма 30—40-х годов явилась новая социально-историческая трактовка человека. Глубокий интерес к судьбам общества, составлявший лучшее качество реалистического направления эпохи Июльской монархии, подсказывал передовым писателям-реалистам попытки осмыслить воздействие конкретной социальной среды •на характер человека и его поведение. Эти попытки, успешно начатые еще Стендалем и получившие блестящее развитие в «Человеческой комедии», велись на путях во многом ошибочных. Не находя опоры в современной французской философии, господствующие идеи которой были представлены консервативной идеалистической системой кузеновского эклектизма, Бальзак и его литературные единомышленники в поисках метода социальной классификации общества и выявления детерминирующих законов среды обращались к механистическим параллелям между принципами развития общества и биологического мира. Однако прогрессивная критическая и общественно-преобразовательная целеустремленность лучших писателей-реалистов эпохи Июльской монархии спасла их от порочных натуралистических тенденций второй половины века и подсказала им новые по сравнению с предшествующей литературной традицией, более правильные пути художественной типизации. В творчестве Бальзака впервые в истории литератур Запада получила завершенное воплощение материалистическая формула реализма — изображение типических характеров в типических обстоятельствах, в разной мере и с разным успехом отразившаяся во всем французском реалистическом направлении 30—40-х годов.

Общественно-эстетическая программа французского критического реализма того времени объективно выдвигала перед отдельными писателями и перед направлением в целом задачу всестороннего охвата действительности и ее оценки с точки зрения интересов угнетенного большинства нации. Эта задача, не разрешенная полностью в силу идейно-художественной ограниченности критического реализма, обусловила, тем не менее, плодотворную тенденцию к созданию громадной галереи литературных типов, обобщающих черты всевозможных социальных слоев, профессий и человеческих характеров, совокупность которых должна была передать колорит и смысл всей эпохи.

Поток французской реалистической литературы 30-40-х годов питался, главным образом, за счет двух родов беллетристики, стимулировавшихся требованиями эпохи: социально-политической сатиры и бытописательного жанра.

В первые годы буржуазной монархии, еще наполненные отзвуками недавнего политического переворота, охваченные пламенем нового революционного движения, во всех жанрах передовой французской литературы громадное распространение получила социально-политическая сатира. В эти годы сатира являлась подлинно-народным, массовым видом искусства, боевым оружием всего идеологического фронта французской демократии.

60

Средствами сатиры широко пользовались в своих трудах теоретики утопического социализма, разоблачая буржуазное общество. Республиканские группировки выпускали специальные сатирические альманахи и периодические издания, привлекая к сотрудничеству в них не только литераторов, но и художников, мастеров политической и социально-бытовой карикатуры. 30—35 годы — время расцвета политико-сатирического очерка, фельетона и памфлета как популярных средств антиправительственной пропаганды лагеря демократической оппозиции. Громадное распространение получает республиканская песенная сатира. К сатирическому жанру охотно обращаются поэты-рабочие.

Сатирический жанр в литературе французской демократии 30-х годов не лишен элементов романтического стиля и приемов поэтики классицизма. Об этом свидетельствует сложная символика и языковая выспренность «Добычи» О. Барбье, стихотворный размер и мифологические образы «Немезиды» Бартелеми и Мери, «Красного человека» Берто и Вейра, романтическая патетика массовой республиканской песни, а также произведений отдельных поэтов-рабочих. Широко пользовался приемами республиканского классицизма 1790-х годов и поэтикой революционных романтиков самый выдающийся представитель рабочего класса в литературе 30-х годов — автор периодической стихотворной сатиры «Диоген» — Эжезипп Моро.

Дело, конечно, не только в формальных заимствованиях и влияниях популярных литературных школ. Мифологические иносказания и романтические гиперболы часто служили прикрытием незрелой, утопической общественной мысли. Однако злободневно-современный по тематике, направленный на обличение объективно существующих реакционных явлений действительности жанр социально-политической сатиры в передовом искусстве Июльской монархии, безусловно, органически связан с направлением критического реализма. Недаром современники прозвали «Бальзаком живописи» лучшего мастера революционной карикатуры — Оноре Домье, и сам Бальзак считал первым памфлетистом своего времени Беранже. А ведь бытовая и сатирическая песня Беранже, обращенная к самой широкой народной аудитории, была уже в 20-е и 30-е годы образцом подлинного художественного реализма.

Несомненно, не принадлежит целиком романтизму и поэтическое наследие автора «Диогена», поэта «Незабудки» — Эжезиппа Моро. Ученик Беранже, несмотря на свойственные ему утопические мечты и романтико-классицистические стилевые реминисценции, достигает порой в своем творчестве подлинно реалистического видения жизни. Участник баррикадных боев 5—6 июня, Моро в прекрасном стихотворении, посвященном героям Сен-Мерри, исторически прозорливо, вполне реалистически показал общественное значение восстания 1832 г.

61

Слова Э. Моро:

Народ прозрел. Обида в нем

Растет: «Увы! Меня предали.

Король на голоде моем

Жиреет. Лувр я кровью залил.

Попрал я мусор золотой

И трон низвергнул в дни восстанья, —

Ужели этой же рукой

Просить я должен подаянье?»

Перевод Вс. Рождественского

перекликаются с основной темой замечательного выступления Огюста Бланки на «процессе 15-ти» и являются верным резонансом народных настроений начала 30-х годов.

Вопрос о реалистических тенденциях стихотворной сатиры французской демократии начала 30-х годов не исследован в зарубежной науке. В советском литературоведении он впервые поставлен в работах Ю. И. Данилина о поэтах Июльской революции.

Заметную роль в формировании сатирической линии реализма 1830—1840-х годов играла памфлетная проза крупнейших представителей антидворянской и антибуржуазной оппозиции, широко использовавшаяся лагерем демократии в целях политической и культурной пропаганды. В 1830 году были переизданы с предисловием известного республиканского деятеля и журналиста Армана Карреля памфлеты Поля-Луи Курье, горячо боровшегося против дворянско-клерикальной реакции в годы Реставрации. Большинство памфлетов Курье, писавшихся в 1816—1824-е гг., звучали не менее актуально и в условиях буржуазной монархии. «Памфлет памфлетов» Курье (1824), замечательный, как и другие выступления лучшего памфлетиста Реставрации, реалистический правдивостью передачи фактов и тщательной литературной отделкой простого, доходчивого стиля, развертывал целую программу боевой демократической художественно-публицистической прозы. Республиканская печать 1830-х годов горячо поддерживала и популяризовала также блестящего антиорлеанистского памфлетиста Корменена, статьи и речи которого вошли в фонд передовой реалистической сатиры эпохи.

Великолепные по силе разоблачительной демократической страсти и художественным достоинствам памфлеты, созданные в 30-е годы Ф. Пиа, а также памфлеты 40-х годов талантливого неверского писателя-демократа Клода Тийе органически связывали передовую литературу Июльской монархии с публицистикой. Обращение к памфлетным сатирическим жанрам, непосредственно сближавшим писателей с политической борьбой лагеря демократии, у Ф. Пиа и других писателей, связанных с романтизмом (Ф. Сулье и др.), сказалось на росте актуально-современных и реалистических тенденций в их творчестве.

62

Воздействие боевой, памфлетно-сатирической стихии, воюющей на стороне передовых идей, испытал и Бальзак, будучи сотрудником талантливой левореспубликанской «Карикатюр».

Уже в 20-е годы с творчеством Скриба и Поль де Кока в литературу послереволюционной Франции прочно вошла тема изображения буржуазного и мещанского быта. Революция 1830 г. и последовавшая за ней ломка общественно-политической и идейной жизни страны способствовали укреплению роли бытописательной литературы, но придали ей новое социальное и художественное направление.

Театр Скриба, из-за свойственной ему слащавой, апологической трактовки буржуазного общества, как и идейно-упрощенный авантюрно-бытовой роман Поль де Кока, не сделали эпохи в развитии нравоописательного жанра. Эта заслуга принадлежала молодой литературе критического реализма 1830—1840-х годов. Интерес передовых писателей-реалистов эпохи Июльской монархии к быту и нравам современной Франции согласовался с их горячим вниманием к общественным конфликтам своего времени, отвечал социально-педагогической доктрине их эстетики. Быт и нравы современных французов раскрывались перед ними как одна из сфер общественно-политической жизни нации в Новых исторических условиях буржуазной монархии. Путь к изображению общественных нравов средствами искусства теоретически подсказывала уже либеральная историческая школа, выдвигавшая взамен традиционной истории королевских династий, войн и сражений задачу создания истории гражданского быта стран и народов. Некоторые работы О. Тьерри и др. служили образцами полубеллетристической историко-бытописательной литературы.

Бытописательная программа искусства, которая впоследствии, в годы теоретической деятельности Шанфлери-Дюранти, т. е. после реалистических завоеваний французской литературы 30—40-х годов, уже свидетельствовала об отказе от большой общественной проблематики, о сужении гносеологических планов реализма, в литературной обстановке начала 30-х годов была новаторской, утверждалась как один из основных тезисов реалистической эстетики. Обращение к быту и нравам, т. е. к социальной и интимной жизни современного общества, явившееся тематической основой реалистического переворота в литературе Июльской монархии, наносило удар не только остаткам классицистического влияния, но и авторитету обоих лагерей романтической школы. Изучение быта в плане нового социально-исторического понимания общественного человека и понимания вездесущего присутствия отношений социально-политической борьбы, введенное в литературу Бальзаком и другими реалистами тех лет, разрешало задачу воспроизведения детерминирующей «среды», подсказывало пути реалистической типизации.

Развитие нравоописательной линии критического реализма явилось также трамплином к разрешению основной социальной задачи передового искусства Июльской монархии.

63

Как показано выше, в последние годы Реставрации и сразу же после Июльской революции французская революционная демократия вплотную подошла к теоретической ревизии философско-исторической концепции либеральной школы. Новые демократические идеи в историческом мышлении и реальные события освободительного движения 30—40-х годов, в которых все более значительную роль начинал играть рабочий класс, ориентировали нравоописательные интересы передовых реалистов в двух основных направлениях: критического разоблачительного изображения буржуазии и положительного воспроизведения народной среды.

Уже в первые годы режима Июльской монархии обе темы — атирическая и бытописательная — азрабатывались в крупных реалистических произведениях и в массовой реалистической литературе. Однако в первое пятилетие буржуазной монархии, видевшее два грандиозных восстания лионских ткачей, республиканские восстания в Париже 1832 и 1834 гг. и множество других революционных вспышек, в литературе французской демократии преобладающей оставалась сатирико-политическая и героико-революционная проблематика. Широкое развитие нравоописательной темы относится, главным образом, к 40-м годам. Это частично объясняется вынужденным отказом передовых писателей от воинствующей прямолинейной политической сатиры в связи с правительственным террором и цензурными репрессиями, последовавшими за разгромом восстаний 30-х годов.

С другой стороны, бытовая тема, в силу исторических условий, получает в 40-е годы более глубокое социально-аналитическое раскрытие. Быстро возраставшие в этом периоде капиталистические противоречия, сопровождавшиеся рядом экономических кризисов и широким стачечным движением, привлекли передовую общественную мысль Франции к "рабочему вопросу". В эти годы среди рабочих интенсивно растет успех коммунистической пропаганды, проникающей и в литературу. Широкой популярностью пользуются социологические исследования о положении пролетариата. Усиливается приток в литературу писателей из рабочей среды. Популярностью интереса к социальным проблемам объясняется факт обращения романа-фельетона, рассчитанного на колоссальную читательскую аудиторию, к теме народной нищеты. В отмеченном Энгельсом в связи с выходом "Парижских тайн" повороте передовой французской литературы к изображению судеб народа громадная роль принадлежала критическому реализму и в особенности его массовым бытописательным жанрам, приобретавшим в связи с этим силу большого общественно значимого искусства.

65

5

Широкое, развитие реалистического очерка — одна из характерных черт литературы французской демократии 1830—1848 гг. Проблемы жанровой специфики очерка. Борьба передовых очеркистов периода Июльской монархии с консервативно-буржуазным течением очерка. Связь реалистического очерка 30—40-х годов с демократической национальной традицией жанра и его идейно-эстетические задачи в новых условиях

Общественно-активный характер французской литературы периода между революциями 1830 и 1848 гг., ее тесная связь с публицистикой, типическое для этих лет обогащение национальных литературных кадров за счет притока демократических сил, — все это способствовало широкому распространению очерковых жанров в передовой литературе страны. Направление демократического очерка являлось своеобразной прозаической и реалистической параллелью к массовой демократической поэзии 30—40-х годов. Многочисленные, часто малоизвестные авторы-очеркисты, пользуясь средствами своего жанра, горячо откликались на бурные политические события и социальные конфликты эпохи, стремились к активному воздействию на жизнь.

А. М. Горький отмечал чрезвычайную сложность задачи выделения очерка среди других жанров мелкой беллетристической и полубеллетристической прозы. В рецензии 1929 г. на подготовлявшийся тогда к печати альманах молодых советских очеркистов — "Наша жизнь" Горький писал: "...Достаточно резких, определенных признаков различия очерка от рассказа и одного типа очерка от другого... никто не давал, — не может дать с достаточной ясностью. Очерк стоит где-то между исследованием и рассказом". В той же рецензии Горький сформулировал свое понимание очерка как ",,эскиза" — наброска для памяти, карандашом, пером", подчеркивая в то же время публицистический, остро оценочный характер этого жанра. По словам Горького, каждый писатель, "описывая", философствует на свою излюбленную тему. "...Очеркист-пейзажист" — лицо не существующее. Преимущественное насыщение большинства очерков — ублицистика" 72. Публицистика в горьковском смысле не противоречит искусству. В очерке она служит средством прямого и острого выражения авторского вмешательства в жизнь, выполнения той "социально-педагогической" задачи, которую А. М. Горький считал главным делом очеркиста.

Горьковское определение очерка лежит в основе понимания свойств и задач этого жанра в советской литературе как одного из полноправных видов художественной прозы, который характеризуется лаконизмом изложения, точностью изображенных фактов, воинствующей идейностью, своеобразными приемами обобщения и типизации, выполняет роль разведчика новых, еще не изученных сторон действительности.