1 К. Маркс и ф. Энгельс. Сочинения, т. 7. М., 1956, стр. 9 и 8.

16

В период Июльской монархии, кроме крупных рабочих и республиканских восстаний 1831, 1832, 1834, 1839 гг. и широкого забастовочного движения 40-х годов, имело место множество стачек, бунтов, волнений, мятежей, демонстраций и т. п., в которых принимали участие рабочие, ремесленники, крестьяне и беднейшие слои мелкой буржуазии, трудящиеся Парижа и провинции 2.

В новых исторических условиях буржуазной монархии изменяется соотношение политических сил в стране. Опыт Июльской революции и революционных движений начала 30-х годов привел к расколу политических деятелей, которые в период Реставрации объединялись общенациональной задачей свержения Бурбонов, вызвал явственное отделение демократии от либерализма. Буржуазные либералы, и прежде враждебные народу, теперь становятся опорой режима финансовой олигархии. Вместе с тем во Франции 30—40-х годов XIX в. сохранялась почва для революционных настроений мелкой буржуазии. Французская мелкобуржуазная демократия в моменты народных восстаний, имевших место в годы Июльской монархии. не раз проявляла непоследовательность и колебания, но ее революционная деятельность в этот период оставалась все же значительной. Лучшие представители революционных республиканских организаций мелкобуржуазных демократов начала 30-х годов («Общество друзей народа», «Общество прав человека и гражданина») сражались плечом к плечу с пролетариями Лиона и Парижа 3.

Это была также эпоха ожесточенных идеологических споров и рождения новых общественных идей. События политической жизни 30—40-х годов оказали громадное воздействие на рост передового сознания в стране. Во Франции уже со времени лионских восстаний нужды и требования рабочего класса, составляющего громадное большинство населения, как это было и в промышленной Англии тех лет, в том или ином аспекте волновали все общество. С другой стороны, классовая сущность Июльской монархии, представлявшей собою первую в европейской истории открытую, юридически узаконенную диктатуру верхушки буржуазии, ставила в центре внимания передовой общественности Франции не менее острый вопрос об исторической миссии буржуазии, о ее праве на политическое господство, о характере ее взаимоотношений с народом. Выработанная правительством «короля-буржуа» чудовищная система ограбления трудящихся, кровавые репрессии Луи-Филиппа против участников рабочих и республиканских восстаний, стачек и голодных бунтов, его позорная внешняя политика, унижавшая национальное достоинство Франции, — все это вызывало глубокое возмущение широких демократических масс, компрометировало буржуазию как класс, наглядно демонстрировало ее грубое своекорыстие и враждебность народу.

2 См. Ф. В. Потемкин. Массовые движения во Франции со времени лионских восстаний до революции 1848 г. «Уч. Зап. По новой и новейшей истории»; вып. 1, м., Изд-во ан ссср, 1955.

3 См. В кн. «Революции 1848—1849», т. I. М., Изд-во ан ссср, 1952, введение и глава I.

17

Новые, «революционизирующие все общество»4, идеи рождались в самом процессе освободительной борьбы пролетариата против капиталистической эксплуатации. Солдатами социализма называл Маркс лионских ткачей—инсургентов 1831 и 1834 гг. По словам Энгельса, укромные углы и тесные улицы рабочих кварталов Парижа были в 30—40-х годах источником распространения коммунистических взглядов.

Рост классового и политического сознания французских рабочих в результате восстаний 30-х годов и стачечной борьбы последнего восьмилетия Июльской монархии способствовал постепенному упадку влияния сен-симонизма и фурьеризма в рабочей среде и успеху у передовой части пролетариев Франции пропаганды коммунистов-революционеров типа Дезами и Пийо.

Деятельность французских революционеров-коммунистов 40-х годов была во .многом теоретически ограниченной. Французские рабочие не имели еще своей партии, не были свободны от утопических идеалов. Маркс указывал на относительную идейную и организационную слабость французского пролетариата, благодаря которой последний не был в силах осуществить выдвигавшиеся в июньские дни 1848 г. лозунги: «Низвержение буржуазии! Диктатура рабочего класса!» 5. Однако уже само появление этих лозунгов воплощало наиболее передовые социальные и политические устремления эпохи.

Вопрос об условиях жизни трудящейся и эксплуатируемой массы, о задачах ее борьбы против буржуазного господства стоял также в центре внимания лучшей части республиканской мелкобуржуазной демократии, связанной с рабочим движением. Замечательный французский революционер Огюст Бланки в своих речах на первом республиканском процессе Июльской монархии (январь 1832 г.) ив «Обществе друзей народа» (2 февраля 1832 г.) беспощадно разоблачал буржуазный порядок как систему бесчеловечного ограбления трудящихся, политической контрреволюции, коррупции и национальной измены. Бланки прямо заявлял, что наиболее опасным врагом трудящихся масс Франции является не вытесненное с исторической арены дворянство, а «средний класс», победившая буржуазия, переставшая скрывать свою ненависть к народу и отныне ведущая против него «беспощадную войну». С пламенным красноречием говорил Бланки о нестерпимом положении пролетариев, обреченных режимом Луи-Филиппа на нищету, голод и расстрелы, о громадном общественном значении лионского восстания 1831 г.; он противопоставлял звериной жестокости буржуазии «бескорыстие и храбрость рабочих», связавших «свое появление на политической арене с торжеством свободы» 6. Как свидетельствует в своих «Французских делах» Генрих Гейне, речи Бланки вызывали горячее сочувствие у «Друзей народа».