Глава 3. Философия средневековья (общий обзор идей)

В эпоху средних веков (IV-ХIV вв. н. э.) философия подчинена догматической религии. Вначале (у отцов церкви) она совпадает с богословием, потом становится “служанкой богословия”, то есть занимается рациональным истолкованием христианских догматов. Последняя задача выдвигает на очередь некоторые вопросы логики и онтологии [см. об этом: 25, 26]. Под влиянием арабско-иудейского философского богословия и в борьбе против него складываются классические философско-богословские системы Фомы Аквинского и Дунса Скота (ХIII в.), в философском смысле опирающиеся на Аристотеля. Традиции платонизма продолжаются в средние века преимущественно в мистической литературе.

§1. Онтология

Как было сказано выше, философия в средние века получила развитие в трудах отцов или профессоров церкви. Научную литературу, которую они создали, принято называть “патристикой”. К наиболее известным представителям патристики относят св. Августина Блаженного (354-430), св. Иоанна Дамаскина (700-750), св. Афанасия Великого (292-378), св. Григория Богослова (330-380) и других.

В основе средневековой теоретической философии лежат две идеи, взятые в качестве предметов веры из христианской догматики, - идея творения и идея откровения. Первая стала основой онтологических умозрений, вторая стала основой учения о познании.

Согласно христианскому догмату, Бог сотворил мир из ничего, актом своей воли, благодаря своему всемогуществу. Философское осмысление этого догмата вылилось в понимание Бога, как подлинного высшего бытия, как абсолютного начала. Бог - совершеннейшее, простое, единое существо, непознаваемое для человеческого разума иначе, как в том, что он есть. Такое понимание Бога в христианской философии соответствует платоновской концепции божественного, как единого, как непознаваемого.

Бог выше пространства и времени; он вечен и неизменен; он - первоначало. В этом смысле он суть единство истины, добра и красоты, как абсолютных, то есть высших, и неизменных ценностей. Поэтому зло, безобразное и ложное, не возводится к Богу. Сотворенный Богом мир не обладает божественными характеристиками, поскольку существует не благодаря себе, а благодаря другому. Зло, например, “зарождается внутри человека”, будучи следствием его удаления от Бога. А такое удаление не только человека, но и всего тварного мира стало возможным потому, что тварь получила начало, следовательно она изменчива, что проявляется в непостоянстве, в преходящем характере всего, с чем мы встречаемся в мире. Согласно христианскому учению, Бог и мир бытийственно (онтологически) противостоят друг другу, как Творец и тварь. Нет никакого тождества (совпадения) между ними. Бог творит мир, как нечто новое, иное, чем он сам. Он вполне трансцендентен миру (т.е. находится вне его), а не имманентен ему (т.е. не находится внутри его, в составе его).

Но Бог создал мир из ничего Словом своим. И Слово Бога стало субстанцией, сущностью элементов тварного мира.

Сотворенный мир разделяется на духовный и телесный (материальный). Духовный мир создан раньше телесного; он ближе к совершенному бытию - к Богу. После создания материального бытия Бог соединяет духовное и телесное в человеке, который суть увенчание обоих миров, ”венец творения”. Сотворение мира характеризуется философом Григорием Нисским как временное, то есть протекающее во времени, развертывание вневременного акта Божества. Конкретно это “выглядит” так: нематериальные стихии, стекаясь, создают материальный мир и потом “малый мир” (микрокосм), или человека. Через человека, в силу его богоподобности и в силу того, что он суть “венец творения”, весь мир становится причастным к Богу.

В отличие от Бога, человек не обладает таким качеством, как единство. Он состоит из бессмертной души, соединенной со смертным телом, и этого тела. Каждый индивид есть сосредоточие мира, “малый мир”. Величие человека состоит в его разумности и свободе. Благодаря свободе, человек способен к совершенствованию, которое мыслится как нравственное совершенствование. Сначала человек, согласно учению Григория Нисского, не обладал нашим грубым телом. Тело его было “взаимостечением” чисто духовных качеств. И мы можем лишь до известной степени представить его истинное и совершенное тело.

Удаление твари от Бога и сосредоточение ее на себе было началом греха и зла, что выразилось в падении человека, то есть обращением его к небытию, к тлению и смерти. Отъединившись от Бога, человек разъединился в себе на “умное” и “чувственное”. Чувственное же тело его огрубело. Исходя из сказанного, смерть является даже благом, ибо через саморазложение тело получает возможность очиститься от зла. Выход из греховного состояния и есть космический процесс спасения всего человеческого рода. Но это спасение должно быть добровольным и справедливым. Оно требует раскаяния человека в своем грехе, который суть отпадение от Бога, и очищение его при помощи Бога.