Опыт тюремного заключения Происхождение идеи эксперимента

Читая курс социальной психологии для старшекурсников (весной 1971 года), я разделил своих студентов на несколько групп для исследо­вания интересовавших меня тем, по которым ощущался недостаток зна­ний. Каждая группа, состоявшая из 10-15 студентов, должна была к установленному сроку исследовать свою тему, проявив максимум стара­ния и изобретательности, а затем доложить о своих открытиях всему курсу. Главное внимание уделялось проблемам, лежащим на стыде меж­ду институциональной социологией и психологией индивидуумов в груп­пах. Поэтому среди исследуемых тем были, например, такие: влияние атмосферы домов престарелых на их обитателей; экологические сравне­ния жителей домов на колесах и живущих с ними по соседству жителей обычных домов предместий; уличная культура наркоманов; влияние тюрь­мы на заключенных и надзирателей.

Чтобы прочувствовать, что такое тюремное заключение, «тюремная группа» под руководством студента последнего курса Дэвида Джаффи решила в выходные дни организовать ролевую игру с имитацией тюрь­мы в подвале общежития. Они разделились на заключенных и надзира­телей, назначили Джаффи смотрителем тюрьмы, установили правила для надзирателей и сами изготовили тюремную форменную одежду для заключенных. Они не собирали никаких данных, кроме индивидуальных отчетов участников об их переживаниях. Но их переживания были глу­бокими и сложными; мнимые надзиратели различными способами изде­вались над мнимыми заключенными; у заключенных тревога сменялась возбуждением и депрессией. К концу уик-энда многие старые друзья пере­ссорились между собой, потому что некоторые молодые люди и девушки,

300

игравшие роли заключенных, решили, что при исполнении «ролей» над­зирателей раскрылась «истинная» сущность их бывших друзей. Они больше не могли дружить с людьми, имевшими такие авторитарные и садистские наклонности. Даже после нескольких сеансов групповой и ин­дивидуальной психотерапии не удалось полностью избавиться от пост­экспериментальной враждебности.

Мы не знали, чем объяснить такую, казалось бы, крайне преувели­ченную реакцию. Единственным намеком на ее причину был тот факт, что студенты жили в специальном общежитии для убежденных против­ников применения насилия. Мы пришли к выводу, что такие послед­ствия эксперимента либо связаны с мощным воздействием самой ситуа­ции тюремного заключения, либо это особая реакция данной нетипич­ной группы студентов, которые жили вместе в университетском общежитии для сторонников отказа от насилия и из всех предложенных тем выбрали для исследования именно тюрьмы. Мы приняли эту диспозиционную гипотезу, но не были полностью в ней уверены.

В тот день, когда группа Джаффи докладывала о своем эксперименте всему курсу, они также пригласили выступить со своими воспоминани­ями Карло Прескотта, бывшего заключенного, который недавно был освобожден из тюрьмы Сен-Квентин. Я был удивлен тем, как много ана­логий можно провести между реальным и имитированным тюремным за­ключением. Рассказы этого бывшего заключенного разожгли мое любопытство — ведь он был примерно одного со мной возраста и проис­ходил из такой же социальной среды, за одним лишь исключением: пока я учился, а затем преподавал в колледже, он 18 лет сидел в тюрьме.

Это общение с Карло Прескоттом возродило мое детское увлечение тюремной темой, вызванное кинофильмами Джеймса Кэгни, Хамфри Богарта, Джорджа Рафта и Бродерика Кроуфорда и романами об Острове Дьявола. В то лето мы с ним вместе проводили в Стэнфорде серию семи­наров под названием «Психология тюремного заключения». На этих семинарах я учился не только у Карло, но и у приглашенных им гостей: у инспектора, который занимался его досрочным освобождением; у быв­ших соучастников его преступления и у других людей, которые побывали в тюрьме либо в качестве заключенных, либо в качестве надзирателей. Я надеялся понаблюдать за жизнью тюрьмы изнутри, но на свою просьбу посетить одно из местных исправительных учреждений получил отказ.

К концу учебного года, выслушав огромное количество рассказов Карло и посвятив много времени чтению, которое заменяло мне реаль­ный опыт, я почувствовал, что достаточно хорошо разобрался в психо­логических компонентах тюремного заключения, чтобы начать его

301

исследование тем методом, которым я лучше всего владею — с помощью формального эксперимента. Карло будет консультантом, Джаффи вер­нется обратно в Стэнфорд из Чикаго, где он подрабатывал летом, чтобы стать смотрителем тюрьмы, Крэйг Хэйни и Курт Бэнкс, которые тогда были аспирантами и работали со мной над другой темой, должны были стать интервьюерами, сборщиками данных и психологическими кон­сультантами. Я должен был играть двойную роль главного исследовате­ля и начальника тюрьмы.

Мы планировали начать наши исследования после окончания летних занятий в университете, чтобы получить доступ к просторным помеще­ниям факультета психологии, которые были нам необходимы для созда­ния нашего тюремного учреждения. Кроме того, летом у студентов-ис­пытуемых и у нас самих не ожидалось никаких других дел и обязанно­стей в течение предполагаемого двухнедельного периода. В стэнфордской студенческой газете и в городской газете Пало-Альто были помещены объявления, в которых приглашались добровольцы для участия в двух­недельном эксперименте по исследованию тюремной жизни с оплатой 15 долларов в день. Поскольку летом на побережье залива Сан-Францис- ко и в Беркли приезжают многие молодые люди из всех штатов США, то большинство людей, откликнувшихся на наши объявления, не были сту­дентами СтэнфЬрда. Это позволило нам набирать испытуемых не из од­них только старшекурсников Стэнфордского университета, а из более разнородной популяции студентов колледжей. Следовательно, границы применимости наших выводов также можно было считать более широ­кими.

Сначала эксперимент будет описан в традиционной форме, принятой для сообщения об исследованиях коллегам на страницах профессио­нальных журналов.