Философские уроки России

Большое влияние на философию России оказала Византия. Римско-католическая церковь, стремясь «подмять» под себя светскую власть, пошла по пути ассимиляции с нею за счет чрезмерного внедрения в политическую и даже экономическую жизнь. Этому способствовал высокий авторитет монастырей, которые представляли собой римский хозяйственный уклад, более совершенный, чем другие. Обмирщение духовного сохранно-объединительного начала человеческого общежития, которое в раннехристанскую эпоху обеспечивало идеологическое сохранение западно-европейской континентальной цивилизации (которую долгое время называли Новым временем в отличие от Древнего мира), затем уступило место геополитическому и экономическому. Недаром, говоря о римско-католической церкви, Вл. Соловьев писал: «Она небес не забывала./ Но и земное все познала./ И пыль земли на ней легла».

Охранным идеологическим основанием российской цивилизации была греческая каноническая доктрина о непосредственной возвышенности божественного начала. Она обусловливала выдвижение на первый план фактора традиции. В этой связи, как это ни странно на первый взгляд, Россия – восприемница оригинальной греческой классики. Россия на сегодняшний день остается, пожалуй, единственным оплотом теоретической классической методологии, противостоящей разного рода авангардистским течениям теоретической и практической культуры. Постепенный характер «колонизации» земель Российским государством в восточном направлении обусловил достаточно мирную и плавную ассимиляцию многочисленных народов в единое геополитическое пространство, основанное на государственной политике равноправия многообразных культур и многообразности мирового устройства как такового. Объективное различие культур и примитивных философских представлений тесно связано с вопросами государственного и национального единства, с историей различных культур и, наконец, с историей и философией истории как таковой.

Наличие огромного количества социально-политических проблем поглощало интеллектуальные творческие ресурсы. Не было, как на Западе, необходимости в создании механизмов искусственной адаптации массового, повседневно-обыденного и элитарно-светского, сознания к религиозным догмам. Поэтому стихийная диспутология, томизм и первоначальные университеты, возникшие из практической и теоретической монастырской схоластики Запада, были чужды российской действительности. Философия как приготовительная «наука» к теологии, возникающая перед индивидуальным сознанием светского аристократа как первичный объект на Западе, выступала как вторичное образование в России. Ее корни объективно виделись во вполне реальных сферах жизни: религии, государстве, искусстве, морали и диалоге культур. Образ российской классической философии предстает перед глазами исследователя как процесс и продукт деятельности интеллектуальной элиты по осознанию и разрешению проблем-противоречий жизни общества. Они конкретизируются в различных формах как по отношении к культурам, составляющим общегосударственную российскую культуру, так и в отношении мировой культуры и истории и месте в ней отечественной российской истории. Центральный вопрос российской философии связан с построением модели взаимоотношений Запад – Россия – Восток.

В

Чаадаев: единство прогресса и стабильности общества

первые этот вопрос поставил основоположник русской классической философии Петр Яковлевич Чаадаев (1794-1856). Он указал на бесперспективность предлагаемых противоборствующими идеологическими группами вариантов решения этой проблемы для России, утверждая, что Россия не может идти по пути: 1) слепого копирования Запада; 2) или изолирования от него. Прежде всего, перед умственным взором мыслителей возникал требующий ответа вопрос: где подлинная самобытность России, а где просто ее отсталость. Механическое пересаживание западных традиций на российскую почву не будет плодотворным. Они не привьются, а будут только мешать.

Вместе с тем, не менее пагубны и утопические надежды на то, что Россия достигнет благополучия путем неторопливо-сонного традиционного движения по «пути отцов». Идеи гуманитарной интеллигенции, позицию которой Чаадаев последовательно проводил при анализе истоков и перспектив истории России, могут быть адекватно восприняты при учете двух обстоятельств. Во-первых, Чаадаев не предлагал развернутых решений, поставленных им вопросов. Во-вторых, он не концентрировал внимание на подлинных истоках сложившегося состояния в стране.

Кризис

западнических

и панславистских

идеалов

К середине ХIХ в. Россия попала в мировоззренческий тупик. Стало очевидным, что следует задуматься над выбором исторического пути и развитием собственного самосознания. Известно, что в программу образования представителей высшего сословия наряду с другим входил особой строкой французский язык, на котором русские господа изъяснялись порой даже лучше, чем на русском. На французском писали письма, дневники, литературные произведения. Французский язык был символом преклонения россиян перед иностранщиной как таковой. Вся классическая литература, последних двух веков в особенности, пестрит описанием отдыха за границей, заграничных научных путешествий, замужества с заграничным гражданином.

В чем же причина такого национального самоуничижения? Почему пример поклонения всему иностранному подавали сами цари? Напомним о Петре I, который считал, что лучше быть часовщиком в Голландии, чем царем в России. Не забудем и Павла I, который пошел еще дальше, полностью «подстригая» российское под иностранное, в том числе и в прямом смысле слова (прически солдат – на заграничный манер, военные команды – на немецком языке и т.д.). Отечественная война 1812 года как гром среди ясного неба перевернула мировоззрение россиян. Бывшие кумиры стали врагами. Лопнул идеал светлого Запада, нижегородско-французский сменился нижегородско-русским. Перед отечественным интеллектуальным самосознанием возник вопрос: на какой лад теперь понимать будущее России, на что ориентироваться в построении моделей ее прогресса?

П.Я. Чаадаев осознавал вред простых ответов на подобного рода сложные вопросы, отвергая радикалистско-декабристские крайности. Он полагал, что в первую очередь, необходимо разобраться в самой сути дела и лишь потом переходить к созданию и воплощению грандиозных социальных проектов. Согласно Чаадаеву, Россия без сомнения, представляет собой самобытную цивилизацию. По западным меркам она находится вне времени и пространства. Провидение как бы оставило ее. Чаадаев считал, что каждый народ прошел в своем развитии так называемую эпоху «великих страстей», ставших впоследствии великими воспоминаниями (традициями). Россия же не имела такого периода в своей истории и поэтому ей нечего вспоминать.

Все народы Европы имеют общий стиль публичности, базирующийся на формальном праве, идущем еще от римлян. В толще их национального самосознания находятся идеи и установки справедливости, права, долга, что составляет прочное основание их жизни. В пылу самокритики Чаадаев замечал, что только толпы монголо-татар, да бескрайние географические просторы позволяют России занимать отдельную страницу в книге всемирной истории.

Причины

исторической

отсталости

России

Одна из главных причин отсталости России, по Чаадаеву, – принятие православной веры, вследствие чего Россия отделилась от великой семьи народов, ставши наследницей отсталой Византии. Европа искала и путем преодоления ошибок, находила ответы на трудные вопросы. Россия же пассивно ожидала. Далее, Западу христианство (католицизм) несло внутреннее самоусовершенствование личности. Религия, разум и добродетельность – вот три главных столпа Западной цивилизации. В России же, по Чаадаеву, наоборот, православие вело к самоуничижению личности, самодержавие уничтожало свободу и прогресс, а крепостничество – сам базис общества. Все это приводило к аскезе и лицемерию. В противоположность античности, где мудрецы радуются жизни и живут «на природе», в России господствует отказ от жизни, аскеза как добродетельность.

По Чаадаеву, в реформах Петра I лежит исток как положительного – мирового опыта, так и отрицательного – иностраномании. Поскольку незачем повторять уже сделанные другими народами ошибки, Россия может опереться на многовековой мировой опыт. Владение им растит великих личностей, а великие личности ведут свои народы к великому будущему.

Однако специфика России состоит в том, что она культурно и географически лежит между Западом и Востоком. Россия иноприродна не только Западу, но и Востоку. У Востока своя история. Если на Западе жесткие климатические условия породили, в конечном счете, индустриальный прогресс, то на Востоке – мягкие климатические условия породили прогресс духовный. На Западе человек «занят» в условиях производства и «свободен» в условиях досуга. На Востоке человек «свободен» в условиях производства (ибо в простейших случаях оно есть присвоение даров природы), но «занят» в пространстве досуга. Отсюда и такая строгость в обрядово-культовой сфере, размеренная расписанность жизни людей во внепроизводственное время.

Россия же – специфическое общество. Ее мировая стезя – сбор (или собор) народов. Только в этом синтезе многообразных социальных структур, только как ответ на их интересы и устремления, представляющие особое диалектическое единство, может возникнуть великая личность. Особый стиль развития России – синтез личностного и овеществленного, экстравертного и интровертного, сознательного отношения россиян к своим традициям, культуре и деяниям. Основоположник русской классической философии доказывал, что всякий прогресс, в конечном счете, осуществляется для стабильности общества. В противном случае он ведет к самоуничтожению как общества, так и самого этого великого и индустриального прогресса. Такова доктрина Чаадаева.

Жизненная

и творческая

судьба Чаадаева

Судьба же его весьма печальна. После публикации "Философических писем" Чаадаев был объявлен сумасшедшим за критику крепостного права, православия и самодержавия. В стремлении оградить себя от обвинений в «сумасшествии» и непатриотичности он пишет "Апологию сумасшедшего», где оттеняет проблему позитивного исторического будущего России и утверждает, что подлинная любовь к Родине, есть любовь к истине. Время слепого поклонения «отечественным богам» прошло. На смену ему должно придти глубокое осознание сущности происходящего. Патриотичность заключается в служении истине. Истина – венец стремлений подлинного патриота, ибо знание истины возвеличивает Родину. Подлинно великая идея России как идея живого социального синтеза, сформулированная Чаадаевым, нашла систематическое воплощение в творчестве ряда отечественных мыслителей, в особенности в творчестве Соловьева.

П

Философия

западников

осле Чаадаева вопрос стоял так: «Что должно быть основой философского и социокультурного понимания развития России: 1) ее специфика и исторические традиции; 2) научно-технические, политические и государственные достижения Запада. Славянофилы отдавали предпочтение русской самобытности, западники – европейскому индустриальному прогрессу.

Западничество не обладало, подобно славянофильству, идеологической целостностью. Пестроту западнических идей связывала воедино общая концепция использования западно-европейского опыта для совершенствования материальной и духовной жизни российского общества. Наряду с этим западников объединяла также непримиримость к крепостничеству, развитие идей Просвещения, противоборство с идеологией «официальной народности», исповедовавшейся правящими кругами. К западникам прежде всего относятся мыслители, входившие в середине 40-х годов XIX в. в московский философский кружок: А.И. Герцен (1812-1870), Н.П.Огарев (1813-1877), Т.Н. Грановский (1813-1855), В.П.Боткин (1811-1869), К.Д. Кавелин (1818-1885). К западническому кружку примыкали также В.Г. Белинский (1811-1848), П.В. Анненков (1813-1887), Н.Г. Чернышевский (1828-1889), Н.А. Добролюбов (1836-1864), Д.И. Писарев (1840-1868).

Среди западников велась острая полемика: первоначально в основном по эстетическим и философским вопросам, а со временем – все более по социально-политической проблематике. К концу 40-х годов с предельной четкостью обозначилось размежевание между ними. Герцен, Огарев, Белинский отстаивали материализм, выступали как революционные демократы, были поборниками построения на развалинах самодержавия социализма. Их революционно-демократи-ческие убеждения подхватили вскоре Чернышевский, Добролюбов, Писарев. По-иному были ориентированы Кавелин, Боткин и ряд других западников: они исповедовали идеализм, проводили линию буржуазного либерализма. Кавелин, к примеру, выступал за создание в России буржуазного царства правового порядка. Некоторые западники, например Грановский, предпочитали отстаивать позиции надклассового просветительства.