3. Переговоры по прекращению войны в Афганистане.

Российский историк Сергей Пахмутов назвал переговоры по афганскому урегулированию «самыми долгими и сложными в истории дипломатии второй половины ХХ столетия». С этим можно поспорить. Переговоры по Ближнему Востоку или по Кипру вряд ли являются более простыми, и тянутся куда дольше. Скорее напрашивается другая мысль: в подобных ситуациях для выхода из тупика требуется радикальное изменение позиции одной из сторон. Первые попытки решить «афганский вопрос» были предприняты уже в марте 1980 года. Афганское сопротивление поддерживали саудовские деньги и американские «стингеры»

МИД Италии предложил СССР провести по этому поводу политические консультации, а Организация исламская конференция (ОИК) - заменить советские войска международным миротворческим контингентом из представителей мусульманских стран. Президент Франции Валери Жискар ДЭстен выдвинул целую программу: расширить афганское правительство за счет деятелей, не входящих в Народно-демократическую партию, созвать международную конференцию с участием постоянных членов Совета Безопасности ООН, ОИК, Индии, Ирана и Пакистана, вывести советские войска, прекратить поставки оружия всем противоборствующим сторонам. С подобными инициативами вскоре выступили Европейское экономическое сообщество и британский министр иностранных дел лорд Каррингтон. В мае 1980 года просоветское правительство Бабрака Кармаля объявило о готовности к переговорам с Пакистаном и Ираном. Те отказались, считая кабульский режим марионеточным. В 1982 году за афганскую проблему взялся новый генсек ООН Перес де Куэльяр. В июне того же года ему удалось усадить пакистанских и афганских представителей за стол переговоров в Женеве. Точнее, делегации во главе с министрами иностранных дел Якуб Ханом и Шах Мухаммед Достом за столом не встречались, а общались через ооновского посредника Диего Кордовеса. СССР в переговорах напрямую не участвовал, но глава МИД Афганистана по пути в Женеву и обратно каждый раз заезжал в Москву.

Женевские переговоры продолжались с перерывами до декабря 1985 года и результатов не дали. Камнем преткновения стало категорическое нежелание СССР и правительства Бабрака Кармаля разговаривать с афганскими моджахедами - тем более, предоставить им какую-либо роль в управлении страной.

Они были согласны обсуждать исключительно «прекращение внешнего вмешательства в дела Афганистана» и возвращение беженцев при сохранении в неизменном виде кабульского режима и не хотели называть конкретных сроков вывода советских войск.

По мнению специалистов, невозможность добиться победы в Афганистане сделалась окончательно очевидной в 1984 году.

Подавляющее превосходство в тяжелой технике не помогло в условиях партизанской войны. Военные усилия СССР тогда достигли своего пика. Численность «ограниченного контингента» составила 108 700 человек, в том числе 73 600 человек в боевых частях. Этот же год оказался самым обильным на потери - погибли 2343 советских военнослужащих.

После прихода к власти Михаила Горбачева советская позиция на первых порах не изменилась. 25 февраля 1986 года на ХХVII съезде КПСС новый генсек опять говорил о «необъявленной войне», по его мнению, развязанной против Афганистана Западом.

Однако постепенно взгляды Кремля стали эволюционировать в духе «нового мышления», и «процесс пошел».

Как пишет в воспоминаниях помощник Горбачева Анатолий Черняев, консерваторы в ЦК, МИД, Генеральном штабе и спецслужбах оказывали серьезное сопротивление. При этом даже они понимали, что выиграть войну нельзя. Их главный аргумент состоял в том, что СССР не может себе позволить бежать из Афганистана, как американцы из Вьетнама, и уронить престиж сверхдержавы. Под их влиянием уже принятые решения порой тормозились или вообще пересматривались. Сторонники прекращения войны упирали прежде всего на ее ненужность для страны и человеческие жертвы.

Первый шаг был сделан 27 апреля 1986 года, когда советское политбюро решило заменить Бабрака Кармаля новым лидером и взять курс на внутриафганское примирение.

Начальник Первого главного управления КГБ (внешняя разведка) Владимир Крючков отправился в Кабул объявить Кармалю, что тому следует уйти в отставку.

4 мая партию возглавил шеф афганской госбезопасности Наджиб, который первым делом исламизировал свое имя и стал зваться Наджибуллой.

В том же месяце возобновились женевские переговоры, на которых афганская сторона, с согласия Москвы, впервые согласилась обсуждать конкретные сроки вывода советских войск. Пакистанские представители первоначально говорили о четырех месяцах, афганские - о двух годах.

В октябре 1986 года из Афганистана был выведен значительный советский контингент - шесть полков.

В декабре, во время визита Наджибуллы в Москву, Горбачев, по имеющимся данным, впервые твердо заявил тому, что вывод войск неизбежен.

С января 1987 года 40-я армия в основном прекратила наступательные операции. По свидетельству ее последнего командующего Бориса Громова, «боевые действия командир обязан был проводить только для того, чтобы не допустить массовой гибели наших людей».

Весной 1987 года наступила эпоха дозированной гласности. Когда в одном из выпусков программы «Взгляд» после репортажа из Афганистана Борис Гребенщиков спел из Вертинского: «Я не знаю, зачем и кому это нужно, кто послал их на смерть недрожащей рукой», - стало ясно: пал и этот бастион.

Вскоре советские СМИ начали именовать бывших «душманов» вооруженной оппозицией.

Как следует из статьи начальника управления архивных фондов ФСБ России Василия Христофорова, в 1985-1989 годах работавшего в Афганистане советником, афганские руководители, вероятно, понимали, что вывод советских войск не сулит им ничего хорошего, и на протяжении всего 1987 года тормозили женевские переговоры, несмотря на внушения Горбачева, Шеварднадзе и Крючкова.

В сентябре очередной раунд закончился, не успев начаться, после резкого выступления министра иностранных дел промосковского режима Абдул Вакиля.

В конце 1987 года советские войска провели в Афганистане последнее крупное наступление - операцию «Магистраль» по разблокированию Хоста. Город осадили моджахеды. В ходе боев, продолжавшихся с 23 ноября по 30 декабря, две советские мотострелковые дивизии, одна воздушно-десантная дивизия и отдельная десантно-штурмовая бригада выбили моджахедов с расположенного на трехкилометровой высоте перевала Сети-Кандав и разблокировали дорогу Гардез-Хост. По мнению Черняева, понесенные жертвы оказались напрасными, ибо решение о выводе войск к тому времени уже состоялось. Однако руководство КГБ убедило Горбачева доводом, что в случае взятия Хоста моджахедами там может быть создано альтернативное правительство, и накануне ухода надо обеспечить Наджибулле благоприятные условия.

Во время визита в США в декабре 1987 года Горбачев объявил, что политическое решение о выводе советских войск принято. В январе 1988 года Наджибулла убеждал Шеварднадзе и Крючкова оставить хотя бы 10-15 тысяч советских военнослужащих для охраны ключевой автомагистрали Кабул-Хайратон. Политбюро ЦК КПСС отвергло это предложение, поскольку такой, и впрямь «ограниченный» воинский контингент не мог бы защитить сам себя, и вскоре его опять пришлось бы наращивать. В феврале Наджибулла полетел в Москву, по некоторым данным, в надежде отсрочить окончательное решение. Однако итогом визита стало совместное заявление, в котором впервые была названа дата начала вывода войск - 15 мая.