2. Ф. Миттеран и его концепция «евроатлантизма».

Волеизъявление восточных немцев, а также бурные перемены в Восточной Европе побудили Миттерана выдвинуть ряд инициатив, направленных на то, чтобы смягчить трудности и предотвратить угрозу экономической и политической дестабилизации в регионе Центральной и Восточной Европы (французская абревиатура– PECOS). Главным в этом контексте был вопрос о взаимоотношениях между стабильными и благополучными странами ЕЭС и остальной континентальной Европой, переживающей процессы бурной трансформации. В сентябре1990 г., во время своего визита в Прагу, выступая перед чехословацким парламентом, Ф.Миттеран провозгласил 1989 г. началом «новой эры для Европы»: «В Центральной и Восточной Европе народы совершили самую великую народную революцию, какую мир знавал со времён Французской революции1789 г.»

Франция, уделявшая мало внимания развитию отношений со странами ЦВЕ (исключение составили лишь годы правления де Голля), с беспокойством наблюдала за быстрыми успехами ФРГ в этом регионе. Однако неправильно полагать, что лишь объединение Германии и падение коммунистических режимов заставило его проявить запоздалый интерес к посткоммуннистической Европе. Визиты в страны региона были запланированы до переизбрания Миттерана на второй срок и должны были стать подтверждением нового восточноевропейского курса президента. Но столь же очевидно, что стремительные перемены в Восточной Европе наполнили эту политику новым смыслом и содержанием. Восточноевропейское турне Миттерана происходило в обстановке, когда ещё не было до конца ясно, по какому пути и насколько быстро пойдёт там демократизация. В СССР он отправился в ноябре1988 г., в Праге был за эти бурные три года дважды: первый раз в декабре 1988, в социалистической, а во второй – после «бархатной» революции, в сентябре 1990 г.

Французский президент тогда имел обыкновение в ходе официальных визитов устраивать в посольстве Франции завтраки, во время которых он мог встретиться с диссидентами и представителями оппозиции.

Миттеран посетил также Болгарию (в январе1989 г.), затем, в июне, Польшу. В январе 1990 г. французский президент был в Венгрии, а в Румынии - в апреле1991 г., уже после падения Н.Чаушеску. Декабрьский (1989 года) визит Миттерана в ГДР, также запланированный заранее, рассматривался постфактум особняком, в свете германского объединения. Критики президента считали этот визит демонстрацией поддержки руководству ГДР с целью укрепить его в противодействии объединению. Известно, что сотрудница Миттерана, К. де Маржери, направленная в Восточный Берлин для подготовки визита, по возвращении убеждала президента аннулировать поездку, но он решил ехать. За неделю до визита Миттерана в Восточной Германии побывал государственный секретарь США Д.Бэкер, чтобы ратовать там за мирный характер объединения Германии. Позже он признавался в своих мемуарах, что хотел опередить там Миттерана, чтобы подтвердить американское лидерство. Дело в том, что практически всем ГДР тогда представлялась страной, которой осталось ещё несколько лет существования, и Франция не должна была, по мнению Миттерана, игнорировать восточногерманское руководство в этот сложный переходный период.

До 27 апреля, когда на Совете ЕЭС в Дублине было решено, что объединение Германии будет произведено без пересмотра договоров о европейских сообществах, Ж.Делор не исключал, что ГДР сможет войти в них в качестве тринадцатого участника. Ускорение событий заставило Миттерана скорректировать и конкретизировать свою» восточную» политику. Ф.Миттеран предпринял ряд шагов в пользу посткоммунистических стран. Прежде всего, речь шла об экономической помощи. Летом1989 г. Польша и Венгрия по инициативе Франции получили западную помощь по программе PHARE. Тогда же, на саммите Семёрки в Арше, обсуждалось, будет ли помощь Восточной Европе координироваться Всемирным банком или Eвропейской Kомиссией, и Франция высоко оценила предложение Дж.Буша, чтобы координация осталась за Комиссией. Франция добивалась, чтобы процесс демократизации в Европе происходил под эгидой ЕС, а не НАТО и, следовательно, не США. Во время Совета ЕЭС в Дублине в апреле1990 г. было решено распространить экономическую помощь Сообществ, помимо оговоренных Польши и Венгрии, на ГДР и Чехословакию(по предложению ФРГ) и на Болгарию и Румынию(предложение Франции). Франция не хотела тогда, чтобы члены ЕЭС ограничивались помощью странам Центральной Европы, более развитым и политически корректным, а распространялась бы на Восточную Европу, чтобы усилить там стремление к либерализации и демократизации. В развитие этой идеи Ф.Миттеран предложил создать Европейский банк реконструкции и развития (BERD). Его первым президентом стал сотрудник Миттерана Ж.Аттали. В своей книге «Европа» он пишет, что разработка этого проекта началась сразу после саммита в Арше, летом1989 г., и 25 октября Миттеран изложил его перед Европейским парламентом. Тогда, в Страсбурге Великобритания согласилась обсуждать проект, только если все страны ОБСЕ будут в нём участвовать. Естественно, в данном случае М.Тэтчер защищала интересы США. Поскольку Г.Коль резервировал название Европейский банк за Центральным банком ЕЭС, который тогда был только в проекте, но с заранее оговоренным адресом во Франкфурте, по предложению Дании французский проект получил название»Европейский банк реконструкции и развития». По предложению Ж.Аттали его резиденцией был выбран Лондон, потому что кандидатура Парижа могла бы поставить под вопрос пребывание Европейского парламента в Страсбурге. Окончательно договор об учреждении Банка был подписан в Елисейском дворце 29 мая1990 г. Несмотря на этот успех, замысел Франции был в итоге лишён важного для неё содержания. Об этом достаточно откровенно пишет Ж.Аттали. «Задумывая этот Банк, мы хотели создать условия, позволяющие европейцам самим заниматься своими делами, без США или, по крайней мере, без американского диктата. Мы пытались создать континентальную Европу, объединившуюся и независимую. Наше предприятие провалилось. Не потому, что американцы были достаточно сильны и решительны в стремлении разрушить наш замысел. Сами европейцы, как на Востоке, так и на Западе, не захотели по разным причинам обрести средства достижения собственной независимости» 190 . Пока Франция вела борьбу за новые европейские институты, её первенство в деле помощи восточноевропейским странам тут же оспорила Германия, принявшая решение заключить договор с Польшей об оказании широкомасштабной экономической помощи со стороны ФРГ.

Соперничество за влияние в ЦВЕ между ведущими членами ЕЭС, а также разное видение перспектив соотношения между Европейским Сообществом и создающейся континентальной Европой стояло и за борьбой вокруг другого крупного французского проекта – Европейской конфедерации.

Идею её создания Ф.Миттеран выдвинул 31 декабря1989 г. в Новогоднем обращении к нации. В Европейской конфедерации должны были сотрудничать на основе принципа равенства прав и обязанностей члены ЕЭС и новые европейские демократии- страны ЦВЕ, которые стремились войти в Сообщества и имели на это полное право, но не могли его реализовать немедленно по причинам экономического характера. В 1989 г. Ф.Миттеран был уверен, что постсоциалистические страны не смогут скоро войти в ЕЭС без риска для себя в экономическом плане и без риска самим подорвать бюджет и институты ЕЭС. Миттеран считал, что, прежде всего, для самих этих стран вредно строить отношения с ЕЭС по принципу дающий/берущий. Включение их в европейское экономическое пространство под эгидой Комиссии Сообщества может к тому же касаться только экономической стороны проблем. Поэтому Миттеран предлагал, не дожидаясь, пока все страны Европы окажутся на одном уровне, включить их, равно уважая достоинство каждой, в конфедерацию политического и юридического характера, где они смогут обсуждать вопросы, представляющие общий интерес. В проекте Европейской конфедерации Ф.Миттеран видел единственный способ стабилизировать переходную ситуацию в ЦВЕ, в смысле отношений между бывшими социалистическими странами и в смысле отношений Европейских Сообществ с новыми демократиями. Географически логично было подразумевать возможность участия в Конфедерации СССР, но также и неучастие США. Спустя две недели Миттеран развил эту мысль во время своего визита в Венгрию, но его проект не имел успеха. В ноябре1990 г. Париж принимал представителей34 стран-членов СБСЕ . По инициативе Франции они подписали “Парижскую хартию”, содержавшую демократические и либеральные принципы, которые должны были стать общими для всех стран континента. Французская дипломатия считала её подписание своим большим успехом. Президент Франции говорил на этой встрече о конце разделения Европы, открывающем путь к Большой Европе» от Атлантики до Урала», о которой мечтал де Голль. Что касается идеи Европейской Конфедерации, о которой мечтал сам Миттеран, то она не получила ожидаемого отклика со стороны участников этой встречи. Члены ЕЭС вполне довольствовались достигнутыми масштабами интеграции, их система безопасности была вписана в НАТО и ЗЕС. Что касается бывших стран социализма, перемены в которых, собственно, и породили идею Конфедерации, то разделение Конфедерации и ЕЭС и общая неопределённость плана Миттерана стали причинами провала этой инициативы у новых руководителей стран ЦВЕ. Предложение Миттерана привело к тому, что Франция предстала в глазах посткоммунистических стран Восточной Европы, заявивших о своём стремлении в ЕЭС, защитником неприступного Западноевропейского сообщества, которое останется оплотом “процветания и эгоизма”. Страны ЦВЕ боялись, что, образовав Конфедерацию- суррогат континентального европейского сообщества, они останутся “толкаться в прихожей” благополучной Западной Европы. Кроме того, для них было важно, что в проекте не предусматривалось участия США, зато допускалось участие СССР. Подспудно он был как раз направлен против американской вездесущности, а странам Восточной Европы США представлялись лучшим партнёром и гарантом, ибо в их глазах СССР ещё оставался могущественным и опасным соседом. США, с беспокойством следившие за становлением политической составляющей Европейского Союза и франко-германскими консультациями по поводу единой европейской политики безопасности, опасались за будущее НАТО и подогревали эти страхи.