2.3. Семейно-брачные мотивы в масленичной обрядности.

Масленица завершала годовой брачный сезон и открывала новый. Этим определялись многие ритуалы. В этой обрядовой сфере выделяется чествование мо­лодоженов, более характерное для центральных и северных регионов России, и ритуалы, нацеленные на формирование будущих брачных пар.

Обряды, связанные с молодоженами, сводились:

Во-первых, к общественным смотринам по­женившихся в прошедшем году, вступивших в новую социо-возрастную группу «женатых/замужних», и чествованию их.

Смотрины, смотренье, смотры – это общерусская традиция выставлять молодых на показ всему обществу. В нижегородском регионе она развита преимущественно в Заволжье, где в один из масленичных дней молодых возили в большое торговое село на «смотренье».

В приволжских районах «смотры» молодых устраивались на базарах: «Отец с матерью молодых везут в масляный базар, как приезжают, там особо место для сбора мо­лодых, много съезжаются из разных мест. Молодых ставят в ряд...» (Выковка, Воротынский р-н). «Съезжались в центр воло­сти. Здесь устраивался базар молодых, гляделыцики смотрели на молодых» (Чкаловский р-н) [11, с.5]. В 1906 году кор­респондент местной газеты писал: «В базарные дни устраивается выс­тавка молодых. Молодые, надев лучший наряд, должны стоять на базаре в специальном ряду. Гуляющая публика рассматривает их» (Балахнинский у.). Смот­рины держались в быту довольно долго. О них помнят еще современные информанты и рассказывают, например, что из приволжских селений нынешнего Чкаловского р-на молодых «в среду в Городец на базар возили показывать» (д. Киселево). Нижегородские смотрины (смотры) сходны с вятским обычаем, называемым там «столбы» [10, с.201-202].

Во-вторых, совершались ритуалы соединительного характера, которые были направлены на ук­репление брачного союза: молодых «сводили», заставляли публично вы­ражать уважение друг к другу, заботу, любовь, называть друг друга по имени-отчеству, целоваться, обниматься и т.п.

В Краснооктябрьском р-не Нижегородского Поволжья молодых «сводили». Там ловили молодушку и спрашива­ли: «Чья молодая?» Муж должен признаться и поцеловать жену, после этого ему ее отдавали [11, с.5].

В Тамбовской губернии Борисоглебского уезда обязательным было участие молодоженов в масленич­ном катанье. Сани с молодыми встречная "толпа останавливала по нескольку раз в каждой деревне и «заставляла здороваться, то есть цело­ваться» [5, с.334].

В нижегородском крае молодожёнов или молодого мужа «валяли» в снегу. «Выйдет по нечаянности, выйдет, например, на волю, чего-нето — запроста жениха выволют. Жениха больше, жениха в снегу-то. Прям катют вот, как ком. И все. Это убязательно. Подкарауливали» (с. Бол. Кемары). Жена дол­жна была выкупить мужа, помочь ему подняться, поцеловать его и таким образом продемонстрировать свое к нему отношение [10, с.205].

В Нижегородском Поволжье был известен обычай «обкатывать молодых». В Шатковском р-не их вывозили на санях в поле и валяли в снегу, насильно скатывали с гор, стаскивали с них сапоги. В Воскресенском р-не подобное насильственное скатывание с гор называлось «молодых катать»: каж­дую пару молодоженов заставляли скатиться, крепко обнявшись, а потом поцеловаться. В Арзамасском уезде и нескольких селениях юго-западной части края (Шатковский р-н) отмечен обычай «кататься на молодых» [10, с.204].

Формой выкупа женой мужа у общества и одновременно общественной демонстрацией почтительного отношения ее к мужу был обычай «снимать шапку с молодого». Обычай состоял в том, что кто-нибудь, как правило из мужчин, неожиданно сдергивал шапку с молодого и бросал ее в снег, жена должна была «выкупить» — дать денег или водки, а затем назвать мужа по имени-отчеству и поцеловать его. Cитуация, когда «женщина подает мужчине упавшую или сброшенную шапку», была своего рода этикетным выра­жением симпатии к нему, что нашло отражение в популярной иг­ровой песне «Ехал пан со свадьбы пьян».

В Арзамасском у. Нижегородской губ. снимание шапки было приурочено к кульминационному дню масле­ничной недели — проводам Масленицы. «Все гуляют. Вот-вот по домам разойдемся, солнышко на закат, и закатилось. Ну, кто-нибудь надумат: кто в этим мясоеде женились молодые-те? Подойдет, с жениха цоп шап­ку/ Хлоп ее на землю! "Чей мордвин ? Чья мордовка ? Подходи, выкупай!" "Мордовка" обязательно подходит и выкупает шапку: "Я выкупаю эту шапку". С молодым целуются, надевает на него шапку: "Всё, больше никто не трогайте! "Мордвин" мой!"» (д.Меньшиково) [10, с.206].

В вожегодских деревнях было принято "трясти порох" - старинный обычай, когда молодые перед всем народом должны продемонстрировать свою любовь и согласие. ''Дак вот молодые-те придут [на гору]. А постарше-то женьшины-те подкрадутце к жениху-то да сдёрнут шапку-то да и трясут: "Порох на губе!" Надо шшобы подошла бы молодая-то да ево выкупила бы, шапку-то, поцёловала принародно. Шапку-го возьмёт да и на ево и наложит" (д. Никитинская) [17, с.31].

В-третьих, молодожены играли глав­ную роль в продуцирующих ритуалах, направленных на плодородие зем­ли: их зарывали в снег, «валяли» в снегу, заставляли разуваться и идти по земле босиком и т.п.

В ниже­городских материалах заметно, что при валянии в снегу старались хотя бы частично «обнажить» молодоженов: «враздёвку зарывали», «шапки и платки стаскивали» (Павловский р-н) и т.п. Так, в Шатковском р-не «обкатывали молодых» следующим образом: «Сажали на сани и вывозили в поле. В снегу обваляют, сапоги стащут. А то еще и с горки спустят».

В Сеченовском и соседнем Краснооктябрьском р-не Нижегородья существовал своеобразный, вероятно архаичный обычай, на­зываемый «разувальник», где обрядовое значение «босоты» осо­бенно ярко выявлено. Там, когда «валяли» молодых, «сапоги с них скидывали» (Сеченовский р-н); «молодых пой­мают, повалят, валенки скинут, выкинут их куда-нибудь, и прите без валенок» (там же) [11, с.5]. В д. Шемярино того же района инфор­мант в ответ на вопрос программы о зарывании молодых в снег ответила: «Не зарывали, разували только». В Краснооктябрьском районе «разували» девушек: «Молодые ребята снимают с девчонок валенки и кидают их на поветь. Девчонки идут разутые за сапогами. А кто не идёт, их тащут насильно» [11, с.6].

Продуцирующим в семейной обрядности является обы­чай, известный в отдельных селениях: изготовление маленьких кукол в доме, куда приедут гостить молодожены. Так, например, в Гагинском р-не Нижегородского края «человечков» пекли из теста и только в тех домах, куда должны были приехать молодожены. «Человечков» подвешивали к потолку. Объясняли изготовление желанием развеселить молодых: «молодые приедут и смеются» [11, с.6]. Семейные куклы масляницы во время сожжения общедеревенской масляницы уносятся в избы, и там кукла или сжигается в печи, или разрывается на части и бросается во двор к скоту. Изображение масляницы никоим образом нельзя оста­вить неприкосновенным на великий пост [21, с.226; 8, с.21].

Фор­мы масленичного гостевания: гощение зятя у тёщи, взаимное посещение сватов, родственни­ков, визиты молодых к тем, кто гулял на их свадьбе и т.п. Все они были ритуализированы: в каждой местности проходили в свои сроки имели свой этикет приглашения.

Как и повсюду у русских, обязательным было гощение в масленицу зятя у тещи. Это посещение и гощение в местных тра­дициях различалось по терминологии, срокам и ряду атрибутов. Наибо­лее распространена общерусская форма — в один из дней, обычно к концу недели, зять (незави­симо от того, сколько лет он прожил в браке) со своей женой отправлялся «к теще на блины» и гостил у нее определенное время. В аре­але, вытянутом вдоль Вол­ги и Оки, срок гощения за­висел от того, сколько лет прожили молодые в браке: чем меньше прожили, тем больше гостили. Обязатель­ным было посещение в те­чение трех маслениц. «Три года звали. И вот проходит, <три года > — все, больше не умасливат». Сроки посе­щения «старых» зятьев обычаем не регулировались [10, с.202].

В Вожегодском крае ''маслениця была, дак ведь увозят на полнидили тут молодых-то. Полнидили тут гостят. Увезут родители невёстины-то зятя дак вот и гостят. В среду увезут да до воскресенья, до понедельника" [17, с.29].

Посещение родственников жены – один из основных элементов семейно-бытовой обрядности масленичного комплекса – завершает цикл ритуалов, связанных с появлением новой семьи.

В Нижегородском Поволжье в Ардатовском и в Шатковском районах посещение тещи, а также родственников жены в масленицу назы­валось «ходить с отвязьем», «отвязываться», что, вероятно, знаменовало окончательный переход жены в род мужа и получение мужем всех прав на нее. На отвязье родители дарили дочери ложку и посуду, что тоже символизировало уход ее из родительского дома. В Семёновском, Ковернинском и Сокольском районах говорилось «ходить к теще под­мазок подъедать» [10, с.203].

В некоторых традициях зять должен был отплатить за гостеприимство, подарив теще «писаные» лапти собственного изготовления. Свекровь в Прощёное воскресенье ходила выкупать сына — несла к родителям молодухи бутылку вина и блины [12, с.157].

В ряде мест молодые гостили не только у родителей жены, но должны были обойти всех, кто гулял у них на свадьбе. Такой усложнённый обряд гощения скорее всего поздний по происхождению [11, с.4].

Новобрачные ездят по своим родным отдаривать тестя с тещею, сватов и дружек за свадебные подарки. Здесь, кроме подарков, приносились и пряники, испещренные узорами и надписями: Кого люблю, того дарю. - От милого подарок дороже золота. - Чин чина почитай, и подарок, не забывай. - Милости просим нашей хлеба-соли. - За все благости наше низкое челобитьице. Тульские пряники, белевские медовики, вяземские коврижки считались у наших отцов дорогими подарками.

В Поочье достаточно широко для обозначения посеще­ния родителей жены и ее родственников, гулявших на свадьбе, распространено выражение «ходить с пряником». За пределами Поочья «с пряником» в масленицу ходили молодые родители навещать крестных своего ре­бенка, родившегося в прошедшем году: пряник подносили крестной ма­тери, а коровай хлеба крестному отцу или пряник и коровай (пирог) — крестному, а крестной — чашку, ложку и мыло [10, с.204]. В деревнях самый почетный подарок для кума состоит из полотенца, для кумы из бруска мыла [19, с.333]. В Богородском уезде на московской земле дарят кумовьев в прощальный вечер. Куму приносят платок, а куме — пряник или мыло [21, с.210].

Молодожёны, приехавшие в гости к тестю с тёщей, участвуют во всех молодёжных гуляньях: днем - на улице, вечером - на праздничных беседах в домах. "Гдё-ка зять, гуды донки, ребята идут, там уже и не отказывают, и не ругаютце. Там и пляшут, играют кадрёли - там гуляньё происходит (д. Савинская) [17, с.29]

Масленица подводит итог и всем матримониальным (брачным) обрядам года, поскольку именно на этой неделе происходило окончательное отчуждение вышедшей в этом году замуж женщины от родно­го дома и общественное признание молодоженов. Включение брачной обрядности в календарный цикл сообщает ей иную степень значимости и придает космическое звучание [12, с.159].

Колядование. В Поочье в масленицу принято было, как и в святки, обходить дома и исполнять колядки в честь молодоженов. Поскольку особых текстов масленичного колядования не было, для величания мо­лодоженов использовались сюжеты зимних обходных песен: «Пава», «Ягодка». Масленичное колядование роднит традицию Поочья с верх­неволжской, где оно также бытовало. В ряде мест обход дворов совершал­ся в прощеное воскресенье «вечерней порой» и превращался в сбор «заговенья», то есть оставшейся скоромной пищи. В этом случае испол­нялись только финальные формулы колядок, выражающие требование подаяния и угрозу:

Свиные ножки

Ходят под окошки,

Просят лепешки.

Кто не даст лепешки

— Выбьем окошки;

Кто не даст пирога

— Уведем корову за рога;

Кто не даст сальника

— Приведем начальника;

Кто не даст пшенника

— Приведем мошенника и т.д. [10, с.204].

В нижегородском селе Алешково Богородского р-на обходили дворы молодожёнов и пели им «Летела пава…» [11, с.5].

В Ярославле есть традиция на Сырной неделе петь коляду, ко­торую обыкновенно распевают на Святках. С четверга этой не­дели фабричные с бубнами, балалайками, рожками и другими народными музыкальными инструментами ходят по домам и поздравляют хозяинов с праздником [7, с.49].

«Соление молодых». В нижегородском крае, как и в ряде других обла­стей, в масленицу принято было, подшучивая над молодыми, закапывать, или «валять» их в снегу. Но здесь ритуал был вариативен и полисемантичен. В локальных традициях он совершался в разные сроки, имел раз­ные терминологические наименования, и зарывали представителей раз­ных семейно-возрастных групп. В снегу «валяли» молодоженов, чаще молодого мужа. «Выйдет по нечаянности, выйдет, например, на волю, чего-нето — запроста жениха выволют. Жениха больше, жениха в снегу-то. Прям катют вот, как ком. И все. Это убязательно. Подкарауливали» (Пе­ревоз., с. Бол. Кемары). Здесь опять же молодого волокли. Жена дол­жна была выкупить мужа, помочь ему подняться, поцеловать его и таким образом продемонстрировать свое к нему отношение. Поскольку моло­дого валяли в снегу обычно при посещении им тещи, в деревне, откуда была взята жена, то и откуп давался ее односельчанам. Ритуал в этом слу­чае был изоморфен откупу при загораживании дороги во время свадьбы.

Обряды, связанные с молодоженами, приняв игровую фор­му, постепенно разрушались: действия, совершаемые с моло­доженами, стали распространяться на всех - даже стариков ста­ли валять в снегу и качать на качелях — «козлах» — для здоро­вья; срывать шапку стали сначала с одного молодого, а затем со всех мужчин под­ряд ради выкупа и т.п. [11, с.6].

Обряды, посвященные неженатой молодежи.

Некоторые масленичные ритуалы были на­целены на формирование будущих брачных пар. К таковым относятся:

- гадание с первым блином о суженом,

- выставка (смотрины) невест на базаре,

- катание с гор и на лошадях,

- обычай «сводить женихов и невест»,

- припевание невест при колядовании.

Собственно все эти ритуалы по­вторяли то, что совершалось в масленицу с молодоженами.

В некоторых селениях Заволжья принято было вывозить на ба­зар для смотрения не только молодоженов, но и девушек-невест. Напри­мер, смотрины невест на базаре проходили в с. Ляды Варнавинского района. По существу общественным смотрением невест было и катание на лошадях.

Катание девушек на лошадях в масленичном комплексе занимало не меньшее место, чем катание молодых, а в ряде местных традиций оно играло даже более значительную роль. Катание на лошадях проходило в течение всего праздничного периода и форма его едина в разных регионах.

В Нижегородском Поволжье в Ковернинском р-не такие поочередные совместные катания молодежи нескольких де­ревень назывались «ка'танины» или «ка'танье». «Катанины были. На ко­нях. Вобщем, гулянье было. <... > Ну, вот, еще мы застали — каталися, катанины-те были, в кошовках-ту. С бубенцами» [10, с.207].

Существовал особый этикет молодежных взаимоотношений при ката­нии: нарядные девушки в своих лучших шалях стояли по обе стороны дороги, «по полозенке», как говорили в с. Ильино-Заборское Семеновского р-на, или сидели на лавочках, а парни на украшенных, как в свадьбу, лошадях про­езжали мимо, останавливались у нравившейся девушки и приглашали ее прокатиться. Покатав девушку, парень публично ее целовал. «На маслени­це катались на лошадях. Вот одевали шелковые шали большие!.. Штофные надевали, обшитые все бахромой золотой, позолоченной. <...> Стояли артелью, грудочкой стоит артелка-то. <...> И парень подъезжает, жених на саночках... Лошадь выездная, санки таки все расшитые. <...> Вот жених подъезжает к невесте: "По­жалуйте!" Она стоит в артельке, он ее приглашает. Она подружку свою берет, там двоих ли.» (Арзамасский р-н, с. Чернуха) [10, с.207].

Катание парнем девушки было своего рода оглашением симпатий, вхо­дило в обязанность парня, имевшего на девушку вид.

На Ветлуге, а также в некоторых селениях Правобережья на лошадях выезжали не только парни, но и девушки. «Девицы возят друг друга на дровнях с песнями». Поскольку ездили девушки группой (артелью) или парами, то об оче­редности выезда подруги договаривались заранее. Парни подсаживались к ним или, если были на лошадях, приглашали одну из артели к себе. «Начиная с четверга, завели очередь — сегодня моя, завтра твоя. И так до воскресенья катались по очереди на лошадях. Сядем в сани, посажены де­вушки лет 20, на выданье которые, — с ребятами катаемся в саночках» (Воскресенский р-н) [10, с.207].

Тот же обычай был в Шарьинском р-не Костромской области: «На масленку <...> Ката­лись парами — парень с девкой, так поедешь девка с девкой, а уж к тебе твой друг сядет. А подруга вылезет» [10, с.207].

На Русском Севере и в Заволжье устраивались «съездки»: для катания объеди­нялась молодежь нескольких деревень, и катания проводились по очере­ди в каждой деревне. В этом случае выстраивался поезд из нескольких десятков лошадей. Круг деревень, объединяющихся в съездку / своз, а также очередность в приеме у себя съездки, определялись традицией и соответствовали свозам при проведении зимних посиделок. «У нас было, в Маркове-то, в четверг катанье-то. А вот, наверно, в субботу…в Талицах... <...> В пятницу где-нибудь катанье было, в какой-нибудь деревне. В Понурове, наверно, было...» (Ковернинский р-н). Съезд­ки расширяли круг общения молодежи, а, следовательно, и выбор брачных пар.

Помимо съездок (свозов) в некоторых привол­жских селениях, куда уже проникла городская культура, молодежь разных деревень по очереди ус­траивала «вечера», наподобие святочных съездок. «В масленицу гуляют. Вечера были. В воскресенье присылают мальчика с запиской: "Приглашаем молодежь деревни Божонки на званый вечер, который будет в деревне Дресвищи". <...> Если нет приглашения, мы не ходим, гуляем в своей деревне. Иногда согласовываются: сегодня у нас вечер, завтра у вас» (Соколльский р-н) [10, с.209].

Проявлению симпатий способствовало также катание с гор. Молодежь обычно каталась парами, и парни выбирали тех, кто им нравится.

В Арзамасском районе Нижегородской обл. существовал обычай «сводить девок и пар­ней». Он совмещался иногда со «стаскиванием шапок». «Сводили», как бы санкционируя создание новых брачных пар, в последний день масле­ницы, когда у костра особенно много собирается народа. «И вот дивка с парнем гуляли: может, разок, може, два, ну, может, много гуляли. Вот их сведут (сами не подходят ни дивка, ни парень). А вот подошла я бы к вам и повела к парню-то. Целует парень девку. И шапку <с парня> кинут: она слазает, принесет ему шапку-то. <... > И мужей, жен молоденьких поздрав­ляли…. Ну, жен-то с мужьями — тут-то ведь не больно интересно: подошли они и поцелуются. А дивок... которых, понятно, тащат — а он не идет, ему не охота ее целовать, та­щат насилкой — целуй!» [10, с.209].

В Нижегородском Поволжье молодых девушек «солили»: по окончанию масленицы, в Чистый понедельник парни обходили все дома, где были де­вушки, непросватанные в прошедший сезон, требовали, чтобы они вышли, подхватывали под руки и бросали в снег. «В поне­дельник парни кубаряли девок в снегу»; «В Чистый понедель­ник солят девок. Вот пойдешь, и тебя закапывают в снег, по­становление такое что ли было? — Чудили» (Пав­ловский р-н) [11, с.6]. «Солить» значит сохранить в том же виде до следующего брачного сезона. В этом же духе дается и народная моти­вировка — «солят», «чтобы не протухли, не прокисли» до следующего мясоеда [10, с.205].

В таком виде «соление» можно рассматривать как наказание незамужних. На территории Нижегородской области встретились и другие формы наказания. Так, в Уренском р-не после масленицы на воротах девушек писали: «Это брак на год (т.е. на следующий год) брать». Кроме наказания или осмеяния («брака»), формула магически предсказывала замужество в будущем [11, с.6].

Шуточная корительная песня Московской обл. пелась в народе во время масленицы молодому парню, оставшемуся холостым в истекшем году:

Маслена! Маслена! Где же это видно? Э!

Ох, и да что же тебе, маслена, да не стыдно?

...Да не стыдно? Э!

Ох, и мясоед прошел — а я не женился.

...Не женился. Э!

Родимый мой батюшка разорился. [21, с.374]

Многие ритуалы, в част­ности, «смотрины», «снимать шапку» и др., соответствовали ритуалам, со­вершаемым с молодоженами. Но если по отношению к молодоженам ритуал был направлен на скрепление брачного союза, то в применении к молодежи («женихам» и «невестам») провоцировал брак.