IV гуропогия ........................Хс

ИЛИ КУДА ПОДАТЬСЯ ЧЕЛОВЕКУ?

Целитель с большой дороги.......................362

Молокососы и мозгососы.........................373

Охота за трансом. История названия книги .........377

Наемные боги и их дороги ........................380

Чтобы жизнь не казалась медом ...................382

Кстати, о вере в любимого руководителя............384

В собственном соку на чужо.й сковородке............386

Из шизоида в фашизоида? ........................388

О выпечке людолюбов............................392

Баня, водка, бабы, убийства... Психологи?..........395

v ищи ..........................ли

ОБРАЩЕНИЯ ВВЕРХ

1 Гипнозавр

не только о себе

Смотрю в этот глаз, наставленный на меня,

словно пистолетное дуло. Бр-р, не сказал бы,

что чувство приятное. Глаз-то мой, между прочим.

Такова видимая реальность.

А рассказ наш о другой — той, что там, за...

Эта книга, многожанровое повествование

в прозе и стихах, пишется наново, с привлечением

прежних текстов, основательно переработанных.

Гипноз — стержень, вокруг которого

собирается многое человеческое...

Тема серьезная, без шуток не обойтись.

10

тмтозАъг

Олнажлы мне налоело причесываться, и я полумал: «А почему бы не вырастить на голове кактус с цветочками?»

Овечкам эта илея понравилась.

И они обозвали меня гипнозавром.

Г/1/15/1 I: ГИЛЮТИЗЕГ ШХОДИТ 3 ТЮЛЮЧЬ

Гипнотизер выходит в полночь

основы охмурологии

Как начинается стезя? Как можно или как нельзя... Я рассекретил старый миф, сверхчеловека надломив, и в духоте железных кружев каморку детства обнаружил.

... Ты подтвердишь: я никому не врал, что с бытием справляюсь лучше прочих, с самим собой включительно.,. Напротив, не лучше, а хуже,

да, хуже многих, пусть не большинства, о коем нам судить нельзя, поскольку мы только понаслышке с ним знакомы, крутясь в своем подзвездном меньшинстве.

И если бы не зов моей стези, и я бы не умел гипнотизи...

ГИМОЗАРГ

12

Первые опыты на школьных учителях

В основе крупных событий лежат мелкие глупости. Стрелочники судьбы не ведают, что творят.

Старшая двоюродная сестра Таня сказала мне, третьеклашке, что у меня гипнотический взгляд.

Сказала шутя, со смехом. А я возьми да поверь.

Танюша, конечно же, не могла и представить себе, что своим ироническим замечанием закладывает колею моей жизни, а с нею и судьбы многих...

Потом самые разные люди мне это повторяли множество раз, уже взрослому, уже доктору.

Повторяли, не ведая, что любое, даже самое заурядное или уродливое лицо — гипнотично.

Да, каждый - гипнотизер, к&кдый - внушателъ, если вглядеться... И ребенок, и старец. И мужчина, и Женщина. И человек, и кошка, и бабочка...

Магия линий, цветов и пятен, волшебство объемов, музыка внутреннего двшкения...

Облик всякого Живого существа несет вселенскую тайну, сообщает о чуде Творения; само его присутствие, gajke незримое, магнетизирует пространство и время. Kajkgoe лицо двюкет взор по маршрутам своих страстей. КаАдая фигура приглашает к танцу чувства и мысли... Чуть шире зрачки, чуть сильнее блеск pagyjkek, чуть энергичней излом бровей - или какая-то складка идет не совсем обычно - и вот это yjke что-то значит, что-то особенное, таинственное...

Г/1 А $ А I: Гипнотизер рыходит & полночь

13

Знаменитый телепат и гипнотизеру

великий медиум Вольф Мессинг утверждал,

что способность к гипнозу

впервые у себя обнаружил в трамвае.

Ехал он без билета, мальчишка, без денег,

а тут контролер...

Достает Вольф Григорьевич,

царствие ему небесное,

из кармана какую-то смятую пустую бумажку,

протягивает контролеру, глядя в глаза

ВНИМАТЕЛЬНО

и говорит:

в-в'в'в-в-в-вот — мой — билет...

Контролер тут же впал в транс и поверил,

дальше пошел... Может, и не впал в транс,

просто поверил. Может, и не поверил,

просто пошел. Может, не разглядел,

что за бумажка. Может, усталый был или особо

задумчивый. Или принял парнишку за чокнутого...

По некоторым свидетельствам, Вольф Григорьевич

мог и присочинить, кто оке из нас без греха...

В те далекие-близкие-вечные совково-школьные времена мы с приятелями часто от нечего делать играли в гляделки: уставимся друг на друга, и кто первый моргнет, с того фантик, или щелбан по лбу.

Я выигрывал чаще, потому что роговица у меня хорошо увлажняется, и была, как и ныне, манера: чуть что — резко поднимать брови, очень подвижные.

А пребывал я в очередной своей личиночной стадии: был полуразоблаченным вундером и старательно мимикрировал. Ради призрачной возможности быть принятым в Обыкновении, этой самой великой стране планеты Земля, всячески оглушался и оглуплялся, учился как можно

33L

ТММОЗАРГ

14

хуже, косил под своего в доску, изображал из себя микрокомпанейского макролидера.

На уроках делать мне было нечего, спрашивали редко. А вот сегодня я сам хочу, чтобы учительница меня вызвала. Белла Александровна, по прозвищу Бяша, наша добродушная и крикливая англичанка, перманентно беременная, устремляет глаза в классный журнал...

А я — на нее. Напряженная тишина... Стоит только взглянуть одним глазом на физиономии... или прислушаться, в каких углах затаилось дыхание...

Бяша водит по журналу глазами... вверх... вниз...

Сколько это будет продолжаться?.. В руке обкусанная синяя ручка... Ну...-Ну же... Меня!..

— Имярек, плиз, вуд ю кам ту зе деск.

Есть!.. Я волшебник и маг! Я могу!.. Правда, в другой раз, сколько я ни буравил Бяшу глазищами, гипноза не получилось. Один раз, наверно, слишком пыхтел — Бяша вдруг раздраженно произнесла: «Прекрати!.. Или выйди из класса!..» Она была уже с пузом, месяце на седьмом.

Я продолжил опыты на других.

Физкультурник Ефтим (Ефрем Тимофеич), хрипатый мужик уголовного типа исполнял мои мысленные приказания через раз, зато точно: раз пять я заставил его ни с того ни с сего упасть и отжаться.

Физичка Сансанна, строго-дистантная, четкая, волевая дама, перед которой мы трепетали, не замечала моих потуг, но всякий раз, как я вперивался, на нее почему-то нападал кашель.

А самой внушаемой оказалась Ворона Павловна (в жизни Екатерина), пожилая шепелявая флегма.

Ворона преподавала у нас математику, на уроках ее каждый занимался чем хотел, стоял ровный гул со вспышками смеха, она этого не замечала...

Г/1/15/1 /: Гипнотизер тходит $ полночь

ID

Почти всегда Ворона вызывала к доске именно того, кого я ей заказывал. По моей наводке чесала себе нос, уши, лоб и другие места, стирала с доски написанное и писала, вставала, снова садилась, умолкала и вновь начинала говорить, пару раз даже, сама себе удивившись, тихонько запела... Трижды я побуждал ее выйти из класса и сходить в туалет. Она, конечно, была в полной уверенности, что действует по собственным побуждениям.

Ребята, скептически относившиеся к моей практике, относительно Вороны сомненья отбросили.

— Загипнотизируй, чтоб меня не спросила. Сделаешь?.. За два рэ...

— Убери свои гроши. Сделаю.

^ОС: четыре звено внушения

не только 6 гипнозе

Экспериментируя, я начал постепенно осознавать — вернее, о-чувствовать звенья действия: что же происходит в действительности.

Вот что. (В пересказе моими сегодняшними словами.)

Звено первое: программирование, оно же создание Действующего Образа События (ДОС).

Задание не ставится, а пред-ставляется. Конкретно и четко — не как то, чему быть должно, а как уже свершившееся действие. Ворона вызывает к доске Такого-то.

Ярко это представь, увидь внутри себя — и... Забудь.

Звено второе: резонансное подключение.

Да! — забудь, совсем забудь, что ты хочешь чего-то добиться... И устреми на Существо, к которому обращаешься, все внимание — постарайся этим существом стать: присоединись к потоку его жизни — именно здесь и сейчас, именно в данный миг — отождествись!

ПШЮЗЛРГ

16

Внутренне подражай движениям, мимике, дыханию, настроению... Результатом такого присоединения, подключения — если оно произойдет — станет состояние резонанса, ощущение единой волны...

Описать трудно — события эти почти не имеют словесных обозначений. В эти мгновенья ты не управляешь, а наоборот — становишься управляемым — и...

Если волна поймана, дальнейшее напоминает полет...

Звено третье: наведение ДОС. Только после того, как волна поймана, начинай внушение. Превращай себя в мозговую видеокамеру. Ярко-зрительно-динамично-киношно воображай требуемое действие, как уже-соверша-емое-происходящее-прямо-сейчас.

Звено четвертое: оставление результата.

Продолжай, с полной сосредоточенностью продолжай наведение... В эти мгновения опять главное — полная отрешенность — вот как раз именно то, что йоги называют «оставлением плодов действия».

Совершенно не важно, получается или не получается.

Нужно, чтобы задание во всей полноте переживалось тобою как действие Существа, которым ты стал, вот и все.

И тогда...

В детстве как-то само собой верится, что желание может возыметь силу действия, нужно только суметь захотеть, суметь правильно захотеть!..

Вера эта питает самые тайные и безнадежные наши мечты. И она права — иногда...

Много раз я потом, в бытность врачом, забывал свои глупенькие детские экспериментики и опять вспоминал... Ерунда, обычные внесловесные внушения с пробивом защит и микротелепатическим компонентом; такие проби-вы случаются чаще непреднамеренно...

Важней всего СОСТОЯНИЕ, в котором ты это делаешь.

Г ft АР А I: Гипнотизер еыходит ъ полночь

65^3

Тебе четырнадцать. Вдолбили уже под дых, что мир не розов. Как жить, чтобы тебя не били? Заняться боксом и гипнозом. Ах, это просто как наперсток: всевластие, мечта убогих. Все манит, если ты подросток, но сила — главное в итоге.

Флюид, в надбровие зашитый, в плену житейских отношений вначале был простой защитой, затем потоком искушений... В том сне духовном я спросонок водицу делал цинандали, гипнотизировал девчонок, которые и так бы дали, однажды грабил на спор банк — внушил, что в кассу въехал танк...

Гипнотизеры-самоучки освоили такие штучки давным-давно. Велосипед, изобретённый колдунами, безумно прост: гипноза нет, есть только то, что между нами: доверие - вселенский мост, и беззащитный детский мозг, и упование на чудо.

Сын Человеческий Христос вогнал историю в гипноз, но на осине как вопрос висит Иуда...

тмтозАъг

Пушкин, психушкин... Крещение Спасш

Позвоночник моей судьбы, родимый дурдом, век буду благодарен тебе за то, что соединил во мне наследственность личную и общую, землю и небо, слезы и смех...

Дорожки ведут с двух семейных линий.

Одна — трагисерьезная.

Первая встреча с непостижимым недугом, душа к душе, произошла в 11 лет, когда забоАела сестра Таня, та самая, что нечаянно сподобила меня на гипноз.

Ей было всего 13, это была девочка с душой чистой и глубокой, как артезианский источник, полная юмора и благожелательства, с недетски проникновенным умом. Чернобровая, с рассветным румянцем, почти красавица...

Мы были очень дружны. Не мог знать я, мальчишка, не мог и помыслить, что через 7 лет Таня покинет жизнь...

Я был ее первым и последним, единственным психотерапевтом, стихийным и не вполне безуспешным — понял это потом, а тогда только отчаянно старался вдохнуть в ее задыхавшуюся душу веру и волю к жизни, страстно разуверял в том, что казалось мне простым заблуждением, — а это был бред, захваченность роковой разрушающей силой... Детской частицей своего, существа и сейчас верю, что мог бы ее вытянуть из воронки, спасти, если бы дружбу нашу не разорвала материнская ревность...

Это раннее запечатление внесло главную лепту в мое врачебное самоопределение.

На четвертом курсе мединститута, после пары лет идиотского увлечения нейрофизиологией (губил в опытах кошек, которых люблю даже больше собак) Танюша мне вспомнилась и опять подсказала, что делать в жизни...

Психиатрия. Из медицинских специальностей самая забавная, самая страшная, самая философская.

Г/1 АЪА I- Гипнотизер рыходит р полночь

19

«Не бай мне Бог сойти с ума»?..

Все относительно весьма,

и я шепнул бы: милый Пушкин,

когда судьбу не обмануть,

кидайся смело ей на грудь,

ответь на зов...

В чем смысл психушки ? —

Здесь жизнь от пяток до макушки

свою вытряхивает суть

и в ложь ни волоска не прячет -

здесь только медицина врет,

а вольный дух ее дурачит

и вечность переходит вброд...

Другая дорожка трагикурьезна. Дед по отцу, полуеврей-полунемец, слесарь-ремонтник, сурово-простодушный блондин богатырского телосложения, в первые послереволюционные годы направлен был на рабочую парт-учебу, после чего руководство сочло его подготовленным исполнять обязанности прикрепленного секретаря партячейки в известной всему сумасшедшему миру московской психушке номер один — больнице имени Кащенко.

Послушный велению пролетарского долга, отправился дедушка в пункт назначения, и на третий день службы, во время утреннего обхода с главным врачом, какой-то идейно возбужденный больной вылил на его полуарийскую белокурую голову полное ведро свежего горячего киселя. Этого боевого крещения оказалось достаточно.

Просек /\ех что парткарьера не для него, подал рапорт об откреплении по состоянию психздоровья и подался опять в слесаря.

Психздоровье впоследствии у него и вправду разладилось — на 54-м году жизни в состоянии острой депрессии покончил с собой — отравился, умер мучительно...

ттиозАРГ

20

Родовая карма, верь в нее или нет, иногда выделывает замысловатые кренделя. Спустя 30 лет был направлен и я после окончания мединститута на свою первую самостоятельную работу — аккурат в то же самое место.

Итак,

больница Кащенко и первый

мой пациент... Мой. Настоящий.

Внезапно отказали нервы...

А он, непьющий, некурящий,

простой советский шизофреник,

как Голиаф огромный чайник,

мне обещал мешочек денег

за избавление от нянек:

- Иначе будем в дураках!..

Избитого, в одних носках» его доставили по «скорой». Он дома всюду вешал шторы, в непроницаемых очках, покрытый кожею гусиной, сгибаясь, крался в туалет...

Был убежден, что Бога нет, но есть Психическая Сила, вполне научная. Она ему кастрацией грозила, внедрялась в мозг, лишала сна, бранила голосом отцовским...

Он никому не доверял и с наваждением бесовским боролся сам: расковырял квартирный свой электросчетчик (следящий аппарат-наводчик...)

ГЛА&А /. Гипнотизер шходит ъ полночь

и, наконец, противогаз надел, но он его не спас — агенты воду отравили какой-то жуткой жидопастой... Он жил в своем бредовом мире, считал себя Фиделем Кастро, племянником Мао Цзэдуна, профессором Джордано Бруно, блюстителем гражданских прав, и был во всем отчасти прав...

— Насчет моих галлюцинаций в Совет Объединенных Наций прошу вас, срочно позвоните, не верьте вражеским угрозам, а за настырность извините

и не воздействуйте гипнозом, не поддаюсь!!!

— Да что вы... что вы...

— Ага! Попался, хрен моржовый! Гипнотизер, ха-ха! Видали таких в гробу! Своим навозом все зодиаки закидали!

А я не дамся! Я гипнозом владею сам! Я под экраном!.. Ща как проткну тебя тараном! Щща ка-а-ак гипнотизну! Бараном, блин, станешь! Ты и есть баран, шпион звезды Альдебаран! Ну, что уставился?..

Два метра

в нем было росту, центнер веса,

пшюзлр?

стеклянный взгляд, как у осетра, мускулатура Геркулеса, а голос тонок... Сей ребенок себя любить не догадался, боялся, как гадюк, девчонок...

В палате страшно возбуждался —

в часы, когда гулял синдром,

его вязали впятером,

а он, как вепрь, освобождался...

Я был боксер, валил иных,

но никогда не бил больных;

а он схватил меня за шкирку,

поднес кулак под носопырку

и — блямс!..

С тех пор мой нос — тупой.

Сему способствовал запой

дисциплинарного состава.

Начальство не имело права

м>еня к больному подпускать

без ПЕСТУНА — да где ж сыскать?

Уполз в ближайшую канаву

портвейном горло полоскать...

Дееспособных санитаров там, в буйном, было два всего: «Пестун» Василий Сухопарое и Николай Несдоброво, два уголовничка-садиста. Работали со вкусом, чисто, но если брали на хомут, еще не получив зарплаты, то мог случиться и капут. Из наблюдательной палаты

Г/1 htA /. Гипнотизер тходит ъ полночь

и Николая черт унес:

его в тот день пробрал понос...

Так путь к народному здоровью

я окропил своею кровью

и оттого столь тупонос.

Что этот бедный параноик

во мне просек?..

Не до гипноза

М/Не было, я дрожал, как бобик.

А в нем барахталась заноза

души - она в его мозгу

вращалась в замкнутом кругу

ворсистых

мысленных

цепочек...

Российская шизофрения

имеет характерный почерк:

как будто небо накренили,

и сам Господь строчит донос

себе на собственное имя

и черту задает вопрос -

с какой балды Ильич Владимир,

садист, в порядке извращения,

у жертвы попросил прощения?..

Он древен как язык угроз,

он жил и в Иерусалиме,

и во втором, и в третьем Риме,

он врос в московский наш мороз —

тот злой наследственный гипноз,

владевший предками моими

и мною в детстве - миф-ублюдок,

смешавший истину и вздор

ГИМОЗАРГ

24

в кровавом трансе - красный вор, скрестивший веру и желудок попам и ксендзам на позор...

А в жизни личной предрассудок — сильнейший наш гипнотизер, но это понял я позднее, хлебнувши славы полным ртом...

Тот пациент мне стал роднее

родного брата, он потом

меня признал, дал имя «Спасик» -

а я его благодарил

за то, что он мне подарил

восторг врачебной ипостаси...

Еще произошло (верней, проявилось) родовое посвящение в дело, возможно, главное, — от моей мамы.

После 50 лет у нее начались выпадения памяти. Сначала медленно, потом все быстрее память принялась таять, стираться вместе с ориентировкой, затем интеллектом, затем личностью... Болезнь Альцгеимера. Все стадии неотвратимого исчезновения маминой психики мы с папой пережили у себя дома.

(Вероятнее, это был не Альцгеймер. Когда мама была ребенком, ей облучили голову рентгеном — так тогда лечили стригущий лишай. Волосы в 15 лет поседели.)

За время маминой болезни я стал знаменитым психотерапевтом, популярным писателем. И ничем, ничем, кроме ласки и музыки (мама ее глубоко чувствовала, любила мою игру и пела даже после утраты речи), не мог ей помогать уходить полегче...

Она отдала всю свою память мне.

ТА АР А /: Гипнотизер выходит & полночь

2D

7€\№ с жизнью

гипноз лечебный классический эскиз к портрету доктора Черняхобского

Но кто ж он? На какой арене

Стяжал он поздний опыт свой?

С кем прохпекли его боренья?

С самим собой, с самим собой.

Пастернак

Этот человек уЖе покинул земной мир. То, что я О нем сейчас расскаЖу - не развернутое воспоминание, а лишь беглая выборка, несколько малосвязных строк из книги его таинственной Лизни, еще слишком близкой к нам, остающимся пока тут, слишком еще Живой, чтобы моЖно было что-то итоЖить...

Прокручу стрелку времени снова назад — к четвертому курсу, когда я определился в специализации. Тогда по неведению я еще не проводил грани между психиатрией и психотерапией (и то, и другое буквально означает «ду-шелечение»), а уже сознательно не провожу и сейчас, хотя жизнь их, увы, разделяет.

На занятии психиатрического кружка знакомлюсь с одним студентом нашего института.

Давид Черняховский приехал из Киева — покорять Москву. В группе наших кружковцев он единственный к тому времени имел практику самостоятельного врачевания и был вхож в кафедральную клинику, в закрытую среду врачей-психиатров. Имел репутацию — нет, уже славу — потрясающего гипнотизера. Ходили слушки, что пользует важных секретных персон.

5SL

Таким я вплел Лавила. Набросок по памяти — ВЛ.

Нам, студентикам, непонятно было, как он все это успел и вообще — откуда взялся?.. Печать посвященности, отблеск избранности... Уже к 15 годам Давид умудрился прочесть все, что можно было тогда прочитать о гипнозе и психотерапии. С шестнадцати неофициально вел пациентов. Держался так, чтобы мы могли почувствовать, что он мэтр: вежливо, сдержанно, без фамильярностей.

It о

Г/1 кЪА I: ГИПЮТИЗЕГ &ЫХОДИГГ & ПОЛНОЧЬ

27

У него была в то время яркая младосемитская внешность: долговязый, гибко-прямой, шея длинная, руки изящные и не очень сильные, шапка черных жестко-волнистых волос, очки, загадочные аккуратные усики...

Южно-восточный брюнет если не откровенно-хищный самец, то немножко бес, если не бес, то суровый демон, если не демон, то божий воин, святой — Давид был всем понемножку и даже помножку. Экстремист-холерик в основе, весь из углов внутри, глубочайше вжился в овал флегматического благодушия. Из него лучился вкрадчи-во-располагающий»обволакивающе~притягательный-пульсирующе-проникающий-сексуально-магнетический интеллектуализм (все прилагательные можно менять местами и добавлять по вкусу).

Размеренная, литературно поставленная речь с просторными паузами и киевским шелковичным акцентом.

Тембр голоса шоколадно-замшевый, с йодистым запашком свежевыловленных креветок.

Немножко размазывали этот балдеж глаза — небольшие, прищурно-примаргивающие, слегка куриные, в себя прячущиеся... Он и сам чувствовал, что глаза у него дырявенькие, со слабинкой: очки снимал неохотно.

...Задачка на сообразительность: каким одним русским глаголом можно исчерпывающе обозначить методику колдунов, магов, шаманов, факиров, фокусников, донжуанов, гипнотизеров, артистов, художников и проходимцев всех времен и народов, всех уровней?..

Ответ: охмурить.

Молодому Давиду, наряду с другими его талантами (важно! — не на пустом месте!..), искусство сие было присуще врожденно в той совершенной степени, когда оно не только незаметно для окружающих (по определению) — но и для себя самого.

ГММОЗАРГ

2δ-

Прошу тонкого внимания. Охмурить — не значит ввести в заблуждение, обмануть, нет! — но значит произвести впечатление столь далеко идущее, что реальность уже не имеет значения. Первооснова всех на свете чудес, охмуреж начинает действовать задолго до начала гипноза—и даже до встречи с гипнотизером.

Суть: не давая понять, что делаешь, приведи человека в вероготовность, наибольшую из возможных, предельную — а затем уж и запредельную.

Изначальная вероготовность, она же внушаемость, есть у каждого — как у каждого есть пупок. Вероготовность и есть наш психологический пуп с тайным ходом вовнутрь — да, астральная пуповина нашего вечного вселенски-зародышевого состояния.

Чтобы добраться до вероготовности и завладеть ею, нужно одной рукой водить перед носом, другой убирать защиты. В коммерческом жаргоне сегодняшних дней близкий вульгарный термин — «понты», наводить понты, давить на понты и т.п. Именно этим и занимается любая реклама, успех коей напрямую зависит от того, насколько ей удается скрыть, чем и как занимается. Гипноз, зом-бирование, охмурение, обольщение, очарование.. Лишь по-разному окрашиваемые слова, обозначающие одно.

Дилемма Великого Инквизитора, психодиалектика: зло и добро пользуются одной и той же входной дырой — вот этой самой внушаемостью, вероготовностью.

Чтобы обмануть и использовать, чтобы уничтожить, человека требуется охмурить, требуется обольстить.

Чтобы вылечить, чтобы выучить и развить, чтобы приобщить к истине, чтобы освободить, одухотворить, оживить — человека требуется... Да-да, тоже охмурить, обольстить, очаровать, только в другукз сторону. За очарование многое прощается. Взыскивается еще больше...

ТА АР А /: Гипнотизер рыходит ъ полночь

29

Все это молодой Давид не столько понимал, сколько чувствовал: кровью, позвоночником, нутряным нюхом.

Женщины от него хмелели, переполнялись зноем и косяками впадали в транс, мужчины обалдевали и превращались в восторженных кроликов. Давид был создан для очарования, рожден для гипноза; охмуризм был его генетикой и способом существования.

Но продлилось это лишь до излома судьбы...

Внезапно оставив прекрасную, любящую, бесконечно преданную ему жену с маленьким сыном, Давид женился на одной из своих пациенток. Не могу позволить себе подробностей и оценок, скажу лишь одно: во втором браке он доверху нахлебался опыта собственной любовной зависимости, опыта жестокой беспомощности.

С ним произошла личностная мутация.

(Для любопытных: никакого прототипного отношения к героям моих книг - Кстонову, Лялину, Клячко и Калгану Давид не имеет.)

...Мы пробирались сквозь джунгли своего странного ремесла соседними, иногда пересекающимися тропами: то общие пациенты, то общие знакомые и друзья, то нечаянно общие женщины. Не берусь определить, как Давид относился ко мне — всегда сдержанный, ироничный, он звал меня не иначе как шуточно-церемонно: «сэр» и очень редко по имени. А я его просто любил как брата, любил некритично, люблю чуть потрезвей и сейчас...

Прошло некое время, прежде чем догадался, что в нем погибает гениальный актер собственной жизни.

Не хватало, наверное, Режиссера.

В одной из ранних книг я описал его гипносеанс. «Сэр, не хотите ли посмотреть гипноз?» — пригласил он меня. Пригласил, чтобы мальчишески хвастануть мастерством — охмурить, но тогда я этого не уловил...

а».

ГИМОЗАРГ

30

репортаж из &ипнотария

...Первое впечатление: как легко дышится в присутствии этого человека. Какое спокойствие, какое при-ятство... Но — ощутимое «но»: холодок дистанции. Будь любезен, рядом дыши, но не прикасайся...

Д. тягуче-медлителен: на пять движений обычного человека приходится у него одно. В такую медлительность погружаешься как в перину. Стремительно-четким, впрочем, я его тоже видел.

...Звуконепроницаемый гипнотарий. Полутемно. Кровать и два стула, ничего больше.

Сейчас я впервые увижу ЛЕЧЕБНЫЙ сеанс гипноза. И даже приму в нем участие...

Медсестра приводит пациентку. Женщина лет тридцати в больничном халатике с простоватым, округло-помятым лицом буфетчицы. Оживленно сообщает, что стала лучше спать, настроение чудесное, чувствует себя хорошо... Голос немного хриплый. (Пьет?.. Курит?..) Ясно, что обожает Д., а что больна, непохоже...

Д. не глядит на нее, вернее, не смотрит глазами, но мне показалось, что смотрит мозгом — между ним и пациенткой, почудилось мне, протянулась легчайшая прозрачно-радужная дуга...

— Полежите немного... Женщина легко легла на кушетку.

Медленная тишина. Д. медленно берет руку пациентки. Медленно приподнимает... Считает пульс...

Затем эту же руку вытягивает под острым углом к телу и вкладывает в ладонь ключ. Предмет мне знакомый: это входной ключ в отделения клиники, ключ врачей. Сейчас он служит взородержателем.

— Внимательно... Пристально... Смотрите.

Г/1 кЪА /: Гипнотизер шходит ъ тюаючь

31

Смотрите на ключ. Внимательно... Пристально... Смотрите... На ключ...

Бремя стало пульсировать. Я не мог понять, быстро оно течет или медленно... Я пульсировал вместе с ним...

— Теплые волны покоя... Туман в голове... Я считаю до десяти... С каждым моим счетом вы будете засыпать... Засыпать все глубже...

«Слова могли быть о мазуте», а действовал гипнотический темпоритм, гипнотический тембр — роскошно сотканный голосом музыкальный рисунок сеанса. Теплые волны покоя вибрировали в груди, горле, обволакивали мозг, тело... Паузы между словами заполнялись вибрациями...

— ...десять... Рука падает... Глубоко и спокойно спите...

Пациентка уже посапывает. Д. медлит еще немного и начинает с ней разговаривать:

— Как себя чувствуете?

— Прекрасно... Хр... х-х-х...

— Прочтите стихотворение. Любое.

— У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том. И днем и ночью кот ученый все ходит по цепи кругом... Как ныне сбирается вещий Олег...

— Хорошо, довольно...

— Хрх... хр...

— Кто это вошел в комнату? (Никого, разумеется.)

— Женька. Племянник мой.

(Наведенная гипнотическая галлюцинация.)

— Поговорите с ним.

— Привет, Женьк... Что сегодня в школе получил, а ну признавайся. Отметку какую?..

Д. кивает мне, чтобы я ответил. Я теряюсь, мешкаю, глотаю слюну...

гишюзлрр

52

Наконец, выдавливаю:

— Три балла по арифметике... А как у тебя дела?

— Х-ф-х...

Д. улыбается: забыл передать связь, «рапОрт» — перевести гипнотический контакт на другого человека — пациентка меня не слышит, она глубоко спит.

— Сейчас вы услышите голос другого доктора и поговорите с ним.

— Здравствуйте, доктор. (Это уже мне.)

— Здравствуйте... Как чувствуете себя?

— Отлично. Погулять хочется...

Разговоры кончаются — начинается лечебное внушение. Голос Д. излучает торжество органной мессы.

— С каждым днем вы чувствуете себя лучше. Становитесь увереннее, спокойнее. Растет вера в свои силы. Улучшается настроение. Вам хочется жить, радоваться, работать... Бы чувствуете себя способной ко всему, чего сами хотите. Ко всему нужному и всему хорошему...

Несколько вот таких простых слов. Очень уверенно. Очень мощно. Красиво по звуку, точно по смыслу...

Потом Д. сделал паузу, спокойным и твердым тоном сказал пациентке: МОЖЕТЕ СПАТЬ — и умолк.

— Сейчас она уже нас не слышит, — пояснил он шепотом, — но все же лучше потише... Пускай поспит, этим закрепится внушение. Я выйду минут на пятнадцать, а ты, сэр... а вы, доктор, посидите, пожалуйста...

Вышел. Вернувшись (мне показалось, он и не уходил...), легко дотронулся до руки пациентки и начал... Уверенно, сдержанно-торжествующе:

— Вам легко и хорошо... Вам радостно жить... Наш сеанс завершается. Вы проснетесь бодрой, веселой. Сейчас я просчитаю

Г/lhbA /• Гипнотизер рыходит & полночь

33

от десяти до одного. На счете «один» вы проснетесь с прекрасным самочувствием.

Считает ровным механическим гопосом с нарастанием темпа и громкости:

— Десять... семь... пять......три, два, один!..

На счете «три» пациентка пошевелилась, на счете

«один» открыла глаза. Сладко потянулась, зевнула:

— А-в-в-в... А!.. Хорошо выспалась...

— Видели какие-нибудь сны? — спрашивает Д.

— Что вы, как убитая спала. (Так называемая спонтанная, не внушавшаяся специально, пост-гипнотическая амнезия, непроизвольное забывание. Так мы сразу и начисто забываем большую часть своих сновидений. Но некоторые можно и удержать, запомнить,,,)

— Сеанс окончен. Всего вам доброго.

— До свиданья, спасибо, доктор...

Насчет диагноза и судьбы этой пациентки, типичной сомнамбулы, я остался в неведении; припоминая, соображаю: после какой-то душевной травмы у нее развился психоневроз так называемого конверсивного типа («превращательного» буквально) — когда тело в ответ на безысходную для души ситуацию воспроизводит любую болезнь, вплоть до настоящего умирания. В таких случаях гипноз может сработать как психический скальпель — но суть исцеления вовсе не в нем, а в особой связи врачующего и врачуемого — в этом самом рапОрте...

Актерские трюки подсознания Давид чуял как пес и до излома лечил фантастически успешно. Он сам был к ним весьма расположен. Однажды (еще до,,,) я был свидетелем его страшненького судорожного припадка после неудачного любовного приключения...

2 Зак. 3701

pU*_____________________________ПШЮЗЛРР

34

Таралунька любил чинить штелсели,,

Нет-нет, ни эпилептиком, ни истериком Давид не был. Но задатки демонстративной личности в нем в то время играли вовсю — и более того: культивировались, амплуа обязывало. Гипнотизер — это же ведь сплошная самоподача вовне, особый род сценического искусства, а подсознание слишком легко заигрывается.

Давид был младше меня на два года; казался же — не из-за физических признаков — старше, и всеми воспринимался как недосягаемо старший. Потом и телесно начал догонять и обгонять свой образ-для-других; в 30 смотрелся уже на сорокапятилетнего профессора, в 45 — на шестидесятилетнего.

А в то молодое время мы сблизились, дружили первыми своими семействами, гуляли на дачах, дурачились, боролись, как пацаны, дулись в шахматы.

Домашний Давид оказался полной противоположностью своей врачебно-гишютической ипостаси: ничего магического — уютный, теплый, смешной, рассеянный, грустно шутливый, мальчишески азартный, глупо завистливый, подтрунивающий над собой...

Нежный папаша, заботливый муж, веселый бытовой комик, иногда вдруг зануда, ворчун, страшный тем, что голоса никогда не повысит...

В те времена популярен был украинский сатиро-юмо-ристический дуэт дылды и коротышки: Тарапуньки и Штепселя, и долговязый Давид, стоило ему снять очки, чуть наклонить набок голову и приподнять одну бровь, становился вылитым Тарапунькой, один к одному. Подыгрывая своему персонажу, импровизировал на полуукраинском наречии преуморительные байки.

Рассказчик был потрясающий, многожанровый, с даром артистического перевоплощения, с превосходным

Г/1ЛРЛ /: Гипнотизер выходит & полночь

35

вкусом к сочной подробности, с отменным умением распределять слушательское внимание, держать паузы. Иной поведает тебе душераздирающую историю, и ты сдохнешь со скуки; Давид же мог рассказать всего лишь о том, как встал утром, сходил в туалет и почистил зубы — но рассказать так, что ты обо всем забудешь, впадешь в экстаз или помрешь со смеху.

Он жил тогда еще безалаберно, юношески открыто и был центром притяжения для обширной и разношерстной публики: для одних Додик, для других Дима, для третьих Давид, для четвертых (и для меня) Давидуш-ка, для пятых, коих прибывало все более, — Доктор...

В доме беспрестанно трещал телефон, его спрашивали на разные голоса, разыскивали, допекали пациенты и особенно пациентки, от самых что ни на есть нормальных стерв-истеричек до вполне сумасшедших шизух... Интересно было наблюдать, как после дежурного, мягко-профессорского «да-да...», сразу славшего на другой конец провода магнетическую волну и одновременно сигнал дистанции, он мгновенно перевоплощался в Того, Кто Нужен Тому, с Кем говорит. То строг, сух, лаконичен, то мягко-проникновенен и до бесконечности терпелив, то ласково-ироничен, то бесовски-игрив...

А еще был Давид рукоделом — все, от детской соски до автомобиля, умел и любил чинить, разбирать-собирать, налаживать, конструировать разные приспособления и прибамбасы. Внимание его было пристальным, вникающим, методически-обстоятельным.

Странно: его техническую одаренность потом, через много лет, мгновенно просекла Ванга, великая слепая ясновидица и пророчица, у которой он побывал, будучи в Болгарии, как позднее и я.

А врачебную одаренность отвергла.

33L

ПШЮЗЛРР

36

Инженер человеческих душ в прямом смысле?..

«Никакой ты не врач, — прокричала ему сухонькая слепая старушка со свойственной ей разящей резкостью, — не врач ты, а инженер. Хороший инженер».

Давид возмутился. О Ванге с тех пор, понятно, и слышать не хотел — «обычная знахарка и шарлатанка».

Встреча с Вангой произошла, важно заметить, уже после излома судьбы. К этому времени Давид имел лысину, седину и солидненькое брюшко; давно оставил гипноз («детские глупости, напрасная трата энергии»), лечил пациентов только лекарствами и собой.

Да, собой, как и всякий психотерапевт — но не тем собой, что блистал в густоволосые годы, а полным наоборо-том. Строгая прохладная отстраненность, застегнутость на все пуговицы. Трезвые житейско-нсихологические советы. Никаких охмурежей, ни-ни.

Может быть, Ванга почувствовала его душевную из-расходованность на тот миг, потерю огня, порыва — влиять, воздействовать, вторгаться вовнутрь — порыва небескорыстного и небезопасного, замешенного на самоутверждении, грешного, подчас низкого и грязного, но вра-чебно работающего, черт подери, ибо грязен и мир.

Сама Ванга была гением полнейшего и чистейшего сопереживания, абсолютным медиумом — ее вхождения в людские миры были молниеносными, космически обжигающими — для нее не было границ времени и пространства, границ языка, культуры, границ тела, границ души — медиумическая сверхпроводимость...

Давид же сокровенное зерно этой всеведческой способности после излома в себе заморозил.

Амплуа сверхчеловека таит разнообразные разрушительные и саморазрушительные возможности. Давиду пришлось, как и мне, испытать это на себе...

Г/1/15/1 /: Гипнотизер выходит & полночь

Ъ1

Выдавить из груди змею..

Кто посоветовал «познай самого себя», забыл договорить главное: «через познание другого». Познавать себя, упершись в себя, — вернейший способ свихнуться. Почти все убеждены, что психологи и психиатры обязаны обладать сверхъестественной способностью самолечения — «врачу, исцелися сам», не иначе. Стоматолог по этой логике должен сам вырывать себе зубы, нейрохирург — делать операции на собственном мозге, реаниматор — самовоскрешаться из мертвых...

Давид кучу народу вытащил из пропастей, а ему самому помочь было некому — или было (я, может, смог бы?., нет, без должной дистанции как же...), но он, гордец-одиночка, не рисковал довериться никому.

Многолетний психосоматический невроз, обратившийся в тяжелую астму с декомпенсациями, в конце концов его доконал. Он еще тогда, во дни наших молодых приключений, после любовной накладки, о которой я помянул (его как щенка охмурила и отдинамила обольстительная умная стерва, наша сотрудница-психиатрисса, которая потом то же вытворила со мной и еще одним другом-коллегой, ныне священником...), — да, после одной лишь дурацкой ночки с игривой дамочкой выдал сокрушительный срыв: сперва судороги с «дугой» (еще раз: не истерия в вульгарном смысле), а потом с полгода ходил как потоптанный и надсадно кашлял, словно выдавливал из груди змею...

В темных корнях таких состояний обычно прячутся внутренние конфликты, столкновения разных сторон души, раздоры с собой. У Давида таких тайных душераз-рывных сшибок была уйма, как и почти у всякого современного человека; вопрос всегда в том, как конкретный, этот вот человек эдакую шизпь принимает, с какой борьбой и решениями, каковы издержки...

а».

pM_____________________________ПШОЗЛРР

36

«Больше всего мы зависим от того, чему сопротивляемся». Давид с юности поставил себе запредельно высокую планку на все: на профессионализм и всяческие достижения, на социальный статус, на честь, на любовь, на цельность и осмысленность жизни, а подлая жизнь то и дело ставила подножки, заводила в болота, стучала мордой об стол, расползалась по вшам (когдатошнее выражение маленького сына Давида, теперь уже тоже доктора)...

В смертельной игре с жизнью первое дело — научиться проигрывать весело и благодарно. Когда в дружеских схватках я укладывал Давида на лопатки или на шахматной доске ставил мат, он усмехался, иронизировал над собой, но внутренне рвал и метал, жаждал реванша, глаза кричали, что он мальчишка...

Он все же смог, при всех срывах и кризисах, собрать себя и перенаправить, пойти в глубину. Защитил толковую диссертацию. Не прекращал врачевания.

Особо его ценили в мирах ученых, писателей и артистов, практика распространилась и за рубеж. Зная клинику как свои пять пальцев, приобрел сверхценное врачебное качество — лекарственную интуицию. Выбрать медикамент и дозу, точно их регулировать и менять в соответствии с состоянием пациента — так, как Черняховский в зрелые врачебные годы, не мог никто.

«Слава есть фикция, ряд пулей, - говорил один старый доктор, - да, лишь нули; но когда эти нули присовокупляются к воздействию лекарства, слова или иного средства, - сила воздействия соответственно умножается. Слава работает».

Зрелый Давид за нулями не ступал больше ни шагу, они бегали за ним сами.

В последние годы, не оставляя врачебной практики, вдруг занялся историческими изысканиями.

Г/1 кЪА I: Гипнотизер тходит & полночь

39

Не взыграл национальный инстинкт — нет, он всегда спокойно относился к тому, кто есть ху, русских и прочих хороших людей уважал и любил, пожалуй, поболее, чем сокровников, к антисемитам относился с понимающим состраданием, как к духовнобольным, что воистину так...

Но почему-то счел своим долгом собирать материалы по пресловутым протоколам сионских мудрецов, по истории погромов и холокосту. В последнем нашем разговоре сказал об этом: «Хочу понять и извлечь урок. Для себя».

...И вот таинственная жизнь завершилась. Ушел одаренный гипнотизер, строгий исследователь, авантюрист, беспомощный муж, великолепный любовник, артист, романтическая душа, судорожно пытавшаяся не остыть в холодных стенах позднесовковой зоны... Ушел искусный доктор и разочарованный странник, искушенный игрок и наивный ребенок...

Секрет мастера всякого дела состоит только в том, что он никогда не прекращает учиться и развиваться; гений же одержим учебой как священной болезнью и на протяжении своего пути успевает так измениться, что становится похожим на себя меньше, чем на него похожи другие.

На протяжении этой книги вы встретите еще много подробных, картинных описаний разнообразных сеансов гипноза, моих в том числе, — я помню их все в мельчайших деталях, дотошно, — они могут вам даже, подозреваю, поднадоесть, зато будет возможность многосторонне сравнить гипноз с жизнью.

После одного из сеансов мне и пришла в голову связка слов: рисунки на шуме жизни. Подходит и для гипноза, и для поэзии, и для музыки, и для любви.

35L

ПШЮЗЛРР

Человек, которого было много

...Очень долго и я (может быть, как и вы?..) был внутренне зависим от внешних, личинных поддержек.

Лет в 26 - 28: фигура боксерски накачана, сила брызжет, а физономия все еще полумальчишеская — вилочко-вая железка, что ли, никак не угомонится?..

Отрастил бороду (фото тех времен спереди на обложке) — высвободилась диафрагма, помощнел голос, набрал басов. Стал удаваться приказной нокаут-гипноз.

Любопытно вспомнить, кто послужил мне в этом топорном деле настроечным образчиком или, позаковырис-тей выражаясь, медиумической матрицей.

Мой тогдашний шеф, завкафедрой психиатрии профессор Василий Михайлович Банщиков, в просторечии Вася, колоритнейший персонаж.

Из рязанских мужиков, сам именно Мужик, с большой буквы: мужичнее, мужичистее его в целом свете не было, нет и не будет, даю бывшую бороду на отсечение!..

Портретик по памяти вот — почти не карикатура. Я и в словесном описании сей фигуры хотел бы удержаться от шаржа, но трудновато будет. Придется себя еще поцитировать. Писал, если кто помнит, о связи дыхания и характера:

... дыхание мощное, ровное и глубокое, дыха-

Г Л АР А /: Гипнотизер выходит & полночь

41

ние обнимателъное, как у хорошего океанского теплохода, принадлежит уверенному и бодрому, неистощимо оптимистичному экземпляру породы, которую Эрнст Кречмер наименовал «конституциональный гипоманиак»...

(Нотабене. С маньяком в сегодняшнем расхожем значении ровным счетом ничего общего!)

...Человек, Которого Много... Врожденно-везучие люди, почти постоянно живущие на подъемной фазе большого маниакально-депрессивного цикла... Изредка депрессия добирается и до них - тогда дыхание замерзает, теплоход дрейфует во льдах...

Списано с Васи Банщикова, один к одному.

Дыхание, могучее обнимательное дыхание, слегка смрадноватое и подправленное крепким дешевым одеколоном «Шипр» (оченно уважаемым тогдашними, да, кажется, и сегодняшними алконавтами) — вулканическое дыханьище энергогиганта — и голосище, могутный басище... Пожалуй, все ж низкий баритон, но такой звучный, бодрый, мажористый, такой повелительный, раскатисто-обертонистый, что казался генерал-басом.

Слышно было Васю и видно — с любого расстояния до линии горизонта включительно, да притом так, что кто бы и что бы поблизости ни находилось, он становился Фигурой, а все остальное и остальные — бледно-размалеванным фОНОМ ИЛИ ПРОСТО козявками. ВОТ уЖ ВОИСТИНУ —

Человек, Которого Много.

Роста был среднего или чуть повыше, широкогруд, крупнолап, хотя не атлет, с быковатой посадкой шеи, с брюшком заметным, но не расползшимся.

Очень крупная львиная голова с густой, лоснящейся рыже-блондинистой гривой, крутым мысом вдававшейся в скалоподобный лоб.

т\лтозАъг

42

Под кустистыми дугами темных бровей — небольшие, остро-живые, усмехающиеся серые глазки. Иногда они мелко-мелко туда-сюда бегали, эти глазки — не то чтоб нистагм (медицинское название непроизвольно бегающих глаз, симптом некоей нервной недостаточности) — а так, нистагмоид, — возможно, признак очень высокой амплитуды мозговых биотоков или очень вороватой натуры. Так же, бывало, и вся большая гривастая банщико-вская башка слегка тремолировала боковым тремором; на людей это действовало заволакивающе, буравило мозги и работало на охмуреж — будто вибрирует мощный двигатель, биопсихогенератор, оно так и было...

Здоровенная, выступающая нижняя челюсть с утолщенной и выдвинутой вперед нижней губой. Темноры-жая толстая борода лопатой. Нос картошкой а-ля деревенщина с краснотцой. Грубая, щетинистая, ноздревая кожа матерого зверя.

(Подробно выписываю наружности не ради клинической точности, хотя стремление есть и такое, - а потому, что очень люблю плоть живую, религиозно люблю. Какой-нибудь искушенный чтец через вкусноту деталей продышится вдруг к потаенной сути...)

Вот-вот, матерость. Матерый, то есть весьма здоровый и спелый донельзя, развитый до избыточности, особливо в половом отношении, экземпляр своего вида. Доминантный самец, пахан.

Особи женского пола мимо себя не пропускал ни одной, трахал все, что движется, неукротимо. Перешептываясь под дверью его кабинета, дамы с привизгом сообщали друг дружке, какой он ух-ах...

Да, ядреная генетика у Васи была. Похвалялся мне: дед, говорил, мой прожил сто шестнадцать, отец сто

Г/l №h /. Гипнотизер выходит & полночь

43

шесть, родил меня в семьдесят семь, а я больше ста не нацеливаюсь, век, знаешь, не тот, но на сотенку потяну, пожалуй... Почти потянул — девяносто шесть. Дряхлость настигла только в последние года три, до конца дней ходил на работу в клинику, продолжал патриаршески как бы руководить. А уж до того...

Кем только не командовал, каких титулов не носил, каких бабок не хапал.

Многолетний председатель союзного Общества невропатологов и психиатров, директор клиники и института психиатрии, завкафедрой, автор учебников и монографий (якобы), лауреат всяческих премий и прочая.

Лидер, организатор, воздействователь на человеков был прирожденный, ничего более не умел и ни в чем не петрил, да и зачем?.. Жми на кнопки в башках, и все.

Карьерный рост начался с провинциальной комсомолии. Сам Вася о начале своего восхождения любил на лекциях одну байку рассказывать с разными вариациями и виньетками. Он регулярно читал лекции по психиатрии студентам мединститута в качестве главного профессора кафедры. Обыкновенно это была путаная нудная смесь кое-как подстряпанной учебниковой скучищи с гротескной безграмотностью, белибердой — снотворно-рвотная микстура — но лишь до мига, когда самому Васе это надоедало. Через полчасика профессорского бубнежа или пораньше он вдруг с видимым отвращением отбрасывал в сторону конспекты, заготовленные ассистентами, и начинал баять САМ — за жизнь и в основном за себя. И Берлин-то он брал, и Москву спасал, и Ленина выручал... Вот тут-то все просыпались и разевали рты.

д^_____________________________ГИМОЗАРГ

44

«Разрешите лолочку, Владимир Ильич*, или Сказ о том, как Васюта Банщиков пролетарского вождя поднимал и через то сам высоко поднялся. С личных слов вольно записал личный негр.

В двадцать первом году жил я в рабочем поселке. Бедно жили тогда мы после гражданской, голодные были годы. Я целыми днями стоял у станка, токарил, а по ночам в омутке карасей ловил с керосиновой лампой, чтобы семью подкормить.

Молодой я был парнишка и комсомолец, как и вы все, ребята, но пошустрей и поинициативнее.

Вот вам пример, когда я не растерялся и творческую инициативу проявил. А потом далеко-о-о пошел...

Приезжает к нам как-то выступать — кто б вы думали?.. Ленин. Сам Ленин, Владимир Ильич. Он тогда много по стране с выступленьями ездил, народ поднимал, особенно молодежь. И вот к нам приехал.

Мы к этому приезду готовились. Народу понабежало со всей округи. Столпились на поселковой площади кучей огромной, теснотища, не продохнуть. Помост для выступления сделали дощатый, наспех сбили, гвоздей не хватало, доски гнилые все... Стоим, ждем. Народ очень возбужден, никто Ленина еще живого не видел.

Я прямо около помоста стою, чтобы лучше увидеть самого дорогого для меня человека на свете, да еще на чурбанчик взобрался, который рядом валялся, так что чуток повыше других очутился...

И вот подъезжает к площади машина. Черная, скромная. Выскакивает из нее быстренько-быстренько Владимир Ильич Ленин с охранниками — видно, спешит очень, слегка припоздал.

Выскакивает и стоит: не пройти к помосту, народом вплотняк все забито, проход оставить не догадались.

Г А АР А /: Гипнотизер выходит в полночь

43

Охранники раздвигают толпу — да куда там, стоят как бараны, каждый за свое место и друг за дружку держится... А время идет. Владимир Ильич, я его вижу со своей чурки отлично, с ноги на ногу переминается, посматривает на часы...

Ну вот, думаю, уже нервничает, сейчас обидится, махнет рукой и уедет... Э, нет, думаю, не таков наш вождь, чтобы отступать перед препятствиями, и надо ему помочь их преодолеть. Команду даю зычным голосом своим, вы его знаете: ШРРРАС-СТУПИСССЬШ

НННА-ПРРРА! — ОПП!!! — НННА-ЛЛЛЕ! — ОПП!!!

(Каждый очередной раз, когда Вася это гремел, у всех чуть не рвались барабанные перепонки, и самые внушаемые из студентиков, а таких было немало, валились, как колоски, кто напра, кто нале.,,)

...Вот как вы сейчас тут попадали, ага — так и народ на площади.

А я с чурбанчика своего — прыг — и через распадающийся народ, как паровоз на всех парах, прямо к Ленину — и под ручку его: «Пройдемте, Владимир Ильич». Веду, провожу к помосту. Маленький такой, семенит рядом, но ручка крепкая... Сбоку слышу: «Гляди, Васюта наш Ленина ведет! Васюта Банщиков Ленину путь открыл!..» Васютой звали по-деревенски...

И это еще не главное. Главное вот. (Сочная пауза...) Подвожу Ильича к помосту, а его нет. Помоста-то нет уже!.. Снесли начисто и втоптали в землю — наперли, а доски гнилье одно... Ну, что делать?.. Куда поставить вождя?.. На чурбанчик мой?.. Там кто-то уже на него заступил — а ну, слазь, командую, слазь к чертовой матери!.. Сдунуло дурака, подошли — Ленин на чурбанчик прыг-прыг, взгромозднулся, да толку что — росту недостает, все равно не видно его.

т\лтозАъ?

46

И тогда я принимаю решительное решение. {Одно из частых Васиных выражений, подчеркивавших роль и значение - тоже любимые его слова - данного мероприятия; нерешительные решения он тоже принимал, но не озвучивал,)

Нужно Ленина подсадить. На руки его взять, поднять — и держать! — да, больше никак. И я должен взять на себя это дело, на себя взять поднятие на высоту вождя мирового пролетариата. И я беру это дело решительно на себя, потому что, как говорил Маркс и в том числе Энгельс, мы не можем ждать милостей от природы, наша задача их вырывать с корнем.

«Владимир Ильич, — говорю, — придется вас подсадить маненечко. — Он улыбается хитренько так, простой ленинской улыбкой такой. — Разрешите попочку, Владимир Ильич». — «Как, батенька? Попочку? Чью?» — «Вашу попочку, Владимир Ильич. Вы не смущайтесь, товарищ Ленин, я парень простой, деревенский, привычный. Я быстро, раз и готово. Ведь для народа нужно. Увидели чтобы вас». — «Ну что ж, батенька, если народу требуется, то давайте. Я вам свою попочку доверяю. Не возражаю».

(На этом месте рассказа обычно у Васи в басо-вобаритональных обертонах трепетала слеза растроганности.)

— Приседает вежливо Ильич... Не приседайте, — говорю — я, я присяду... И хвать-хоп обеими руками его — и наверх, над собой, как ребенка. Он хоть и маленький был, но крепенький, увесистый такой, знаете. А меня охватил такой политический энтузиазм, что я веса его не почувствовал. Я держал Ленина над собой как бревнышко... как знамя... как перышко... А он речь говорил про НЭП... (Слеза в голосе.)

Г А АР A /: Гипнотизер выходит $ полночь

47

Бы меня спросите: неужели, Василий Михалыч, вы в продолжение целой речи вождя мирового пролетариата держали один на своих руках? Да, держал. Сначала один. И потом один — вот так вот, на вытянутых... (Зримое изображение поддерживания ладонями попочки вождя мирового пролетариата.)

Но в течение речи вождя нарастал народный энтузиазм, и ко мне присоединился народ. Поддерживать Ленина стали со всех сторон, и колени, и пятки, и голени, верзила один даже дотянулся до подмышек...

Ильич великое говорил, о продразверстке говорил, про НЭП говорил... А меня на ел едущий же день сделали вожаком нашей комсомольской организации. Вот так начал я путь в науку...

...Путь Васин был и уникален, и характерен для времени, достигшего небывалых успехов в постановке (или посадке) людей не на место, природой назначенное, а совершенно наоборот, и при этом перед стихией натуры человеческой ничтожного и слепого...

Быть бы Банщикову ухарем-купцом — в самый раз; или каким-нибудь хлебо- или коннозаводчиком, предпринимателем с богатырским размахом; и актером мог быть характерным — да и в своем роде был, роль профессора Банщикова исполнял хоть куда!

Самородок с огромным деловым и социальным талантом, он был и превосходным психологом: людей раскусывал с беглого взгляда — определял, кто на что способен, иметь дело или не надо, на какой дистанции держать, в какой манере общаться и как использовать.

Меня, студента, потом аспиранта, сразу определил в личные негры: я знал к тому времени несколько языков, котелок отчасти варил...

ПШЮЗЛРГ

46

— Напишем с тобой монографию, Володя — предложил, дружески хлопнув по плечу и отечески приобняв. — По МОЕЙ любимой теме — склерозу, а?.. У меня большой материал, а вот обобщить, знаешь, все как-то некогда. Ты парень писучий. Потянем?..

Все сотрудники знали, что Вася, имея настоящего образования в районе пяти классов, не более, не в состоянии грамотно написать ни одной фразы. В любимом склерозе, как и во всем прочем в медицине, разбирался не сильней среднего сельского фельдшера.

— Потянем, Василий Михалыч... Почему бы не написать... Только справлюсь ли... М-м-м...

— Можешь не беспокоиться, я тебе создам все условия. Предоставлю весь СВОЙ материал. Свободного времени — сколько хошь, только на клинические конференции иногда ходи для приличия. А кто что не так подумает, не бери в голову. Молчком все, договорились?.. Имя будет на обложке мое — меня все знают. А ты станешь скоро тоже известным, с диссертацией помогу. Деньги получишь, тебе деньги нужны, молодой еще... Половина гонорара будет твоя, сумма не маленькая. Ну, договорились, ВСЕ БУДЕТ ХО-РО-ШО! (Хлоп по плечу опять -с буровым заглядом в глаза, мощно обдав теплоходным дыханьищем. Ударный Васин метод внушения, работавший как отбойный молоток.)

На службу и вправду, к зависти многих, я ходил когда вздумается. Профессорскую монографию писал одновременно со своей кандидатской и книгой «Охота за мыслью». Полгонорара, 20 тысяч тогдашних рублей — сумма для аспирантишки фантастическая. А вскоре получил Вася за эту монографию премию, в три раза большую, чем гонорар, и не выдал с премии мне ни копейки.

Я его поздравил немножко прохладно.

Г/1 №h /: Гипнотизер рыходит р полночь

49

Он чуть замялся, отвел глаза. Совесть у него была развита, но он хорошо умел с ней справляться.

«Живет и дает жить другим», — говорили про него. Так и было, но с уточненьицем: сам жил как хотел, другие вокруг него — как могли. Всех использовал, но никому не мешал, не зажимал, подножек не ставил — по тем временам почти святость. А уж по нынешним...

Зверино был хваток, жил смачно. Дачку отхватил в подмосковной Жуковке. посреди имений правительственных чиновников. Спецснаб, персмашины и прочие благи всегда были при нем — умел и подольститься к кому надо, и дать взятку (сам брал немерено), пристроить-устроить, наврать с три короба, пропихнуть туфту, что попало скоммуниздить...

Все это весело, непринужденно, ухарски-лихо, с жадной жизненной силищей щедрого жулика.

Любил петь-плясать, мог выпить сколько угодно, практически не пьянея, полночи прогулять с девками, а с утречка свежий, пошучивая, проворачивал кучу дел. распоряжался, гремел, принимал разношерстный народ, всегда мявшийся в очереди у кабинета...

Прима его гарема, пышногрудая, пышногубая. волоокая, перманентно улыбающаяся красавица ассистентша Ирма однажды ночью на нашем совместном дежурстве в клинике под коньячок разоткровенничалась.

— Василий Михалыч неподражаем. По размерам мужчина средний, а к потолку прыгаешь, это ужас какой-то. я просто криком кричу. Муж у меня бывший баскетболист, тот еще жеребец, но после Васи я своего Колюню совершенно не чувствую...

Самый момент сказать, что при всем своем вопиющем невежестве и вульгарности, психолекарем — не врачом, именно лекарем, важный нюанс, — Вася был отменным.

ПШЮЗЛРГ

DO

Больных пользовал на своих профессорских клинических обходах. Спектакли эти устраивались раз, иногда два в неделю. Вася на них был почти нем, но...

С семеняще-гомонящей свитой доцентов, ассистентов, ординаторов, лаборантов, студентов-кружковцев и прочей челяди, как государь, торжественно шествовал в просторном полураспахнутом шелковом белом халате, похожем на балдахин, из палаты в палату.

Величественно останавливался возле койки пациента. Вменяемые больные при этом вставали, невменяемые и слабые сидели или лежали, а в наблюдательной палате, случалось, и возбужденные психи корячились связанные.

Пока сотрудник докладывал историю болезни и статус, Вася с непроницаемо-глубокомысленным видом потряхивал бородой и вбуравливался вибрирующими глазками в лоб пациента; мыслями же был далеко. Чересчур обстоятельные доклады академично прерывал единственно знаемым латинским выражением «квантум сатис», что означало в его устах «закругляйся нафиг».

Засим принимал решительное решение тут же, на месте больного облагодетельствовать, для чего тяжким шагом вплотную на него (или на нее) надвигался и накладывал на плечи и спину рыжеволосатые лапы; облапив, вперивался в глаза, врубал психополе и рыкал:

ВСЕ БУДЕТ ХО-РРРО-ШООО!!!

Почти всем больным тут же и становилось хорошо хоть на минуту, а иногда и надолго. Случались и быстрые полные выздоровления. Колоссальная жизненная энергия, заквашенная на чудовищной сексуальной мощи, делала свое дело. Вспоминался Гришка Распутин...

Однажды лишь некая коварная упрямая шизофреничка вместо послушного улучшения взяла да и въехала

ГЛАРА I: Гипнотизер выходит ^-полночь

51

Васе ногой по яйцам. Видно, зашкалило. С того раза стал Вася свое лечебное рукоприкладство и психорык производить более выборочно, предусмотрительно прикрывая одной рукой пострадавшее рабочее место.

Время от времени проводил учебно-показательные массовые сеансы гипноза на студентах-медиках, своих слушателях. Я на этих сеансах иногда ассистировал и внимательно наблюдал.

Техника была элементарная, заимствованная у гипнотизеров-эстрадников. Сперва долго и нудно объяснял, что такое гипноз — почти ахинею нес, но аудитория настраивалась, транс назревал. Потом брал в руку карандаш, поднимал, приказывал на него смотреть и начинал очень медленно, пониженным голосом считать до двадцати или тридцати, с расстановкой описывая, что должно с гипнотизируемыми происходить — и происходило.

одиннадцать...веки тяжелеют... глаза закрываются... двадцать... хочется спать... все сильней хочется спать... двадцать семь... наступает дремота... дремота... тридцать... приходит сон... сон... вы спите и продолжаете меня слышать...

Уже к счету десять—пятнадцать половина студентов впадала в глубокий сомнамбулический транс. Загипнотизированных со всех концов зала вели к Васе на сцену, или они сами поднимались и шли с полузакрытыми глазами, словно магнитом влекомые.

Вася поднимал им руки и ноги, сгибал в разные стороны — конечности застывали воскообразно в приданном положении: гипнотическая каталепсия, зрелище для доводки — в гипноз от него впадало уже четыре пятых присутствовавших или более. Вася, не мешкая, отбирал самых ярко-податливых, остальных пробуждал, оставляя

p^f_____________________________ГИШЮЗЛРГ

D2

в роли зрителей, и начинал демонстрировать чудеса гипнотического внушения.

Пели-плясали, собирали с пола грибочки-цветочки-ягодки, пили галлюцинаторное вино, плавали в море, превращались в собачек, в Пушкиных, моментально запоминали огромные цифры, забывали и вспоминали все что угодно, общались с призраками...

Все эти штуки Вася, превосходный интуит, производил мягко, легко и бережно, без тени унижения подопытных, на фоне непрекращающихся общеположительных внушений, так что осложнений почти не бывало, а когда все же изредка возникали, не без того (истерики, неуправляемые состояния, начала припадков...) — быстро и грамотно выводил из транса.

Студенточки после каждого сеанса порхали за ним мотыльковым облачком. Вася басисто вибрировал, отечески трепал щечки, щекотал подбородочки, самым сдоб-неньким нашептывал что-то иногда на ушко... Был осторожен, на аморалке не попадался.

Да, незабвенный Василий Банщиков тоже был великим гипнотизером и феноменальным артистом жизни, гением охмурежа, как и Давид Черняховский, но совершенно иного жанра, другой породы, и не столько в национальном, замечу, смысле породы, сколько в биопрофсоюзном. Разные классы существ, как, скажем, удав и тигр, каждый по-своему совершенство.

Они друг друга хорошо знали и терпеть не могли, у обоих загривок дыбом вставал при упоминании...

Давид умудрился стать единственным, кого Вася, после пары лет феодального благоволения, с треском, взашей выпер из клиники. За мелкое самозванство.

В ту пору еще студент, Давид лечил некую титулованную персону и понта ради именовал себя ассистентом

Г Л АР А /: Гипиотизег выходит & тюл-ночь

клиники. Аобродушнейший Вася это узнал и взбесился. Бушевал и ревел, стены дрожали. Возгремел не по факту — он сам был самозванцем с ног до содержимого головы включительно, и широко прощал своим любые грехи и всевозможное жульничество, лишь бы не выносили сор да кой-чем делились. И антисемитом не был ничуть, разве что иногда подыгрывал текущим тенденциям.

Иное тут было: взыграл инстинкт гаремодержателя, контролирующего помеченную территорию.

Гневался Банщиков вообще редко и чаще всего по причинам непостижимым. Обычно с утра уже сотрудники знали: у Васи плохое настроение, дисфория, нельзя ни с чем обращаться — откажет, обматерит, разнесет, пошлет куда подальше, догонит и добавит еще...

Через пару-тройку часов гроза утихала, и лучезарный шеф снова всех благодетельствовал и имел.

Однажды лишь на недельку и он вмерз в депрессию...

Ладно, Васюта, на сем, пожалуй, прощай. Я, левикий твой негритос, и поныне тобой восхищаюсь и продолжаю в памяти любоваться как природным явлением. Ты поимел от меня недостававшую тебе частичку мозгов, а я от тебя — градус мажорного отношения к жизни, свободу дыхания и голосовых связок, потоковость бытия, — так что квиты и друг другом довольны.

Глубочайший же мой поклон тебе — и вместе со мной ото всех любящих Медицину, Россию и Человечество, не сочти за пафос — за то, что искренне ты почитал Сергея Сергеевича Корсакова, гениального отца-основателя клиники, где мы с тобою общались, врачевали, грешили...

Корсаков был твоею иконой и тайным укором — твоей измордованной, но все-таки совестью. Словно в богослужение и покаяние ты много сделал для воскрешения его памяти. О Корсакове дальше особо...

5*Ь.

ПШЮЗЛРГ

Локаут в первом раунде

На свежем увлечении удается многое...

Лечебным гипнозом я начал заниматься, закончив мединститут, а плотно и каждодневно, по многу часов — в должности психотерапевта райдиспансера, будучи двадцатидевятилетним кандидатом наук и уже известным автором своей первой книги. Какие-никакие регалии плюс голосина, плюс борода, плюс психотехники работали довольно успешно, и все же главным было не это...

Вот маленький врачебный эпизод тех времен.

(Аля меня — эпизод, для пациента — судьба.)

П. Б., 40 лет, металлург. До травмы норма из норм. Школа, техникум, армия, работа, женитьба, двое детей... Здоровье завидное. Увлечения: рыбалка, туризм. Характер компанейский. Покуривает. Алкоголь - немного пивка в компании, стоп-ку-другую водки. Не прочь приударить за симпатичной бабенкой...

Три года назад был сбит машиной, шок с десятиминутной потерей сознания, перелом бедра. Через два месяца после выписки из больницы появились навязчивости.

— Боюсь высоты — кажется, что выброшусь, тянет. Боюсь острых предметов — ножей, бритв: зарежусь или зарежу кого-нибудь... Мимо витрин прохожу: разобью, разнесу... Чем меньше ребеночек, тем страшней... В компании сижу — и вдруг: сейчас вскочу, заору, выругаюсь, ударю кого-нибудь, кинусь, сойду с ума... Даже не мысль, а будто уже... Страшно, а вдруг не выдержу....

— Сколько времени это уже? Все три года?..

— Да, все...

— И все три года боретесь?

Г/l АРА /: ГилттизЕг шходит $ полночь

— Все три года.

— И ничего не случилось? Страшного не наделали?

— Пока ничего, но...

— И ничего не сделаете. Никогда. Вы же понимаете.

— Но ведь...

Всегда таинствен прорыв темных сил патологии — из каких-то глубин — в, казалось бы, несокрушимую норму. Зловредный бунт подсознания... Интересно понять, почему не возникло ровным счетом никаких страхов, связанных с улицей и автомобилем, с фабулой психотравмы... У патологии своя патологика.

— На людях — тяжелей или легче?

— Смотря с кем. Хуже с ребенком. С женой легче. (Меж тем с женой отношения так себе, уже давно, как

он говорит, нет искренности, преобладает взаимное недовольство... Тоже, увы, стандарт.)

— Было лучше, когда ходил к нашей терапевтихе... А потом она меня выгнала. «Больше не ходите ко мне со своими идиотизмами. Ложитесь в психиатрию».

Неслабая психотерапия...

Понятно: его детское «я» тянется к архетипной Любящей Матери — и не получает того, что ищет...

По контрасту гипноз, скорее всего, пойдет на отцовский лад — займем-ка внутреннюю вертикаль могучим мужским зарядом.

Приказательно-твердо:

— Вешать прямо. Опустишь руки. Смошрешь прямо перед собой... Смошрешь мне в глаза...

Все начинается с принятия взаимных ролей, включающих подсознательные программы. Уже один только врачебный осмотр — распахивание ворот для внушения. Мгновение может предопределить все...

— Глаза закрыть!.. (Властно.) Падать!..

Пошатнулся назад и влево, поддерживаю:

- Все в порядке. Теперь - сесть.

Внушаемость налицо, транс уже начался, не мешкать... Пациент в кресле. Наклоняюсь над ним. Приказываю смотреть мне в переносье. Жестко, с металлом:

- Считаю до десяти. Во время счета будут тяжелеть веки. При счете десять закроются. Раз...

Захлопал глазами на «четыре?), закрыл на «девять»...

- Все хорошо... Спокойно... Теперь-СП А Т Ь. Одно из рискованнейших мгновений. На «спать» чаще

всего прокалываются, переоценивая степень внушаемости—и недооценивая сопротивление, которое и в глубоком трансе может быть самостоятельной переменной...

Легко ли в детстве уснуть, когда тебя ЗАСТАВЛЯЮТ спать?.. Раз семьдесят я тренировочно варьировал интонации этого гипнознака, прежде чем уловил те самые...

Проверим каталепсию... Рука П.Б. кажется почти невесомой, податлива, словно воск, а когда отпускаешь, застывает как ледяная... Колю руку иголкой — реакция нуль, можно было бы делать безнаркозную операцию...

Г71ЛРЛ I: Гипнотизер выходит & полночь

57

— Глубже спать,.. Еще глубже,,. Спать детским сном.,. Все проходит... Уверен в себе, спокоен. Любая возникающая мысль принимается спокойно, легко... Любое представление рассматривается спокойно. Мысль и действие отличаются между собой. Представление и действие разделяются. Все хорошо... Полный мир с собой, полный мир,,. Спать глубоко, спать детским сном,,.

Для начала достаточно... Минут двадцать пускай укрепится, а я пока позвоню тебе... ...Пробуждаю.

— Что чувствовал в начале сеанса?

— Пошевелиться не мог... Глаза сами закрылись... Но слышал шумы... Был момент, хотелось смеяться... (Подсознательное сопротивление, но транс его перешиб.)

— Мысли?..

— Никаких... И навязчивых не было...

— Слушайте внимательно. Война с навязчивос-тями окончена. Запрещаю вам борьбу с мыслями и представлениями, какими бы они ни были. Только у кретинов внутри все чистенько и спокойненько. Поняли¹?

— Понял...

Этот случай сравним с боксерским боем, завершенным нокаутом в первом раунде. К следующему сеансу у П.Б. все прошло. Прожил много лет в добром здравии.

Врачебный гипноз есть пси-хирургия, да, психологическая хирургия. Если хирург телесный должен исчерпывающе знать анатомию и физиологию -строение и биодинамику организма, то пси-хирург обязан как в своих пяти пальцах разбираться в строении души и в ее жизни во времени, психодинамике. Это трудно, и это главное.

гимозш

Во время приема

со мной что-то случается.

Не по заказу.

Не лучезарное обаяние

порющего душеспасительную ахинею папаши

или сочувствующего братца-кролика,

нет, но без моего ведома

то, что было только что мной,

увольняется -

остается лишь состояние пустоты

перед приступом

неизвестночегоможетсмерти...

Самоотмена, да,

и страница чистая для заполнения

Другим Существом.

А если сравнить это, допустим,

с подключкой разъема

от Мировой Сети Душепитания,

то вопрос в том, с какой стороны

Имярек доступен,

с какой может перегореть...

Я слабых люблю за то, что они живут. Я сильных люблю за то, что они умрут. А сам я ни слаб, ни силен, я и то, и другое - вернее, мост между силой и слабостью...

Г/1 A bh I: Гипнотизер выходит & тюлтчь

Как нас учили?.. Чтобы не болеть,

нам надобно себя преодолеть.

СЕБЯ?!?... вот-вот, привычная нелепость.

Как можно ?

Осадить себя как крепость?

А кто внутри останется?.. Скребя

в затылке, снова задаюсь вопросом:

как может глаз увидеть сам себя

без зеркала?.. ЧЬИМ глазом?..

Даже с носом

не можем мы поделать ничего

без любопытства друга своего.

И как же, как гипнозу не поддаться, когда очередной великий спец дает набор простых рекомендаций как жить - то бишь как оттянуть конец и умереть красивым и здоровым? Продашь и душу за такой гипноз, и хоть интеллигент воротит нос, и он непрочь найти обед готовым...

rjf___________________________ГИПКОЗЛЕР

60

^еанс с обменом сердец

Многие из нас с детства охотно лечатся, но неохотно вылечиваются. Когда ты здоров, надо идти в детский сад, надо в школу, надо делать зарядку, надо уроки, надо вести себя хорошо, надо иметь хорошее настроение... Потом надо в армию, надо замуж, надо работать, надо исполнять супружеские и родительские обязанности...

Сплошные «надо?> — и все потому лишь, что ты здоров.

Мир Здоровья — это обязанности, со всей их скучищей, это ужас ответственности, это бесконечность труда, это риск, наконец. Здоровенькому умирать надо, вон вообще убираться, вот какие дела...

Когда болен, мир устроен иначе. Вроде и тот же, но наклонен к тебе совсем по-другому, как в самолете.

Почти все «надо?> в Мире Болезни решительно отменяются; зато появляется множество симпатичных «нельзя?) и «можно?), напоминающих сладостный санаторий младенчества, где ценой некоторых ограничений достигается фантастическая свобода. Тебе ни в коем случае нельзя напрягаться, нельзя уставать, нельзя расстраиваться, огорчаться, нельзя беспокоиться.

Тебе можно — и даже должно — ужасно себя чувствовать, объявлять об этом во всеуслышание и всячески демонстрировать; можно капризничать, привередничать, требовать то и се; можно не выполнять обещанное и посылать всех на какое угодно количество букв; можно самовыражаться и нарушать приличия, можно писаться, какаться — все оправдает болезнь, все искупит, все грехи тяжкие на себя возьмет. Это ведь форсмажорина, посторонняя силища, воля ее — не твоя...

А что в Мире Болезни надо? Лечиться надо. И все. И ничего больше. Лечиться, лечиться и лечиться.

Г Л АР А /: ГитотизЕГ шходит & полночь

61

Расклад этот чересчур ясен, чтобы допускаться в добропорядочное сознание. Только Тайный Ребенок внутри взрослого способен признать, что болеть лучше, чем быть здоровым, что это вроде как даже шанс на бессмертие.

Инфантильная выигрышность болезни настолько умело прячется сама от себя и так искусно оседлывает глупо-послушное тело, что кажется, будто эту бедную лошадку насилует тысяча бесов. Иной может и дуба дать лишь потому, что помереть проще, чем одолеть страх смерти.

...Олег Сергеевич входит непринужденно, садится, рассказывает о том о сем. Достал интересную книгу о Шаляпине. Скоро концерт в Доме культуры, ему выступать (самодеятельность, любительский баритон). Самочувствие лучше, значительно лучше. Правда, все же нет-нет да мелькнет мыслишка, а за ней и мандраж... Ничего-ничего, вот еще подлечимся...

Тридцатишестилетний высоченный красавец, главный инженер крупного предприятия. Немножко щеголь, нарцисс, множко любит себя... И классический фобик.

Полное вроде бы благополучие — до злосчастной командировки. Выпил лишнего с дамочкой и компаньоном, «ерша» намешал, закуска не приведи господь... Через час сильное сердцебиение, головокружение, дурнота... Пришлось беспокоить «скорую», промывать желудок. С тех пор страх смерти, за сердце страх — сердце совершенно здоровое, страх и открытых, и закрытых пространств... Чуть что — щупает пульс, ложится в постель. О командировках пришлось забыть. Побывал и в психиатрии, нейролептиками потравился — все выдержал, здоровяк, каких мало. Страх зацепился сам за себя, завяз, задубел...

Я практиковал шестой год — не новичок уже, но еще далеко не мастер, и по причине сей уповал более на про-

^-^^^

ПШЮЗЛРР

62

бойную мощь гипноза, нежели на кружевную проникновенность диалогических техник. Да и пациентура наша для психоанализа мало оборудована...

Первые два сеанса вел осторожной техникой ступенчатого усыпления. Отметил отменную анестезию и восковую каталепсию. (И то, и другое было известно еще древнеегипетским жрецам. Никто в мире так не владел техниками глубочайшей гипнотизации, как они.)

На третьем сеансе — полный сомнамбулизм.

— Олег Сергеевич, вы меня хорошо слышите и продолжаете глубоко спать. Вы можете свободно со мной разговаривать. Между нами полное взаимопонимание. Продолжая спать, вы можете двигаться, можете вспоминать и думать, все можете, продолжая спать... Сейчас вам хорошо, вы спокойны. Вам приятно будет сейчас подняться, подвигаться... Можно открыть глаза, можно встать — открывайте!.. Вставайте и открывайте!..

Открывает глаза. Садится... По выражению лица, по зрачкам — видно: глубокий транс. И спит, и не спит...

— Пожалуйста, наденьте свои ботинки, наденьте пиджак. Сейчас мы с вами пойдем на прогулку.

Четкими, уверенными движениями одевается. Беру его под руку. Начинаем расхаживать по кабинету.

Двигается свободно, и вместе с тем послушен каждому моему движению, как в отработанном танце, и даже, кажется, каждой мысли... Сейчас мы живем и действуем в мире внушенных предметных значений и гипнотических галлюцинаций.

— Давайте свернем сюда, за угол... Пройдем по этой улице. (Огибаем стул, делаем три шага по направлению к стенке.) Теперь подальше, на перекресток... Где мы сейчас находимся? Что за место?

— Таганская площадь...

Г/1ДРЛ I: Гипнотизер тходит $ -полночь

65

Работа с сомнамбулом — фантастический полет в запредельном пространстве. Ощущение беспрепятственности, сверхлегкости, как во сне: оттолкнуться от мира — и полететь, то ускоряясь, то неподвижно паря, то исчезая за далекими звездами...

— Вот лыжи, Олег Сергеевич... Пройдемся вместе по зимнему лесу.

— Какой чудный снег... (Надевает галлюцилыжи.)

— Зайдем в лес подальше.

— Сейчас, крепление поправлю... Вот... Все, поправил... Поехали по этой лыжне?..

— Вы вперед, я за вами.

Пошел. Сильно, ловко отталкивается галлюцинаторными палками. У стены делает поворот, идет вдоль, опять поворот... Обходит диван. (Это поваленная ель.)

Пантомима в духе Марселя Марсо, с полной подлинностью переживания, той же, что в сновидении...

— Сердце ваше прекрасно работает.

— Да!

— Сердце ваше — сильная птица. Вы идете быстро, я отстаю... Вы идете один... Удаляетесь спокойно и смело... Я на какое-то время оставлю вас, в одиночестве вам легко, хорошо... Ну, до встречи!..

Молча кивает мне — идет дальше... Присаживаюсь на край кушетки... Интересно, сработает ли это последнее вставное внушение?.. Уйти вот так, на одинокую лыжную прогулку в своей реальной действительности мой Олег Сергеич пока и помыслить не может — панически боится за сердце, и оно тут же, с предательской послушностью, начинает выделывать антраша...

А в сомнамбулическом трансе получается все.

Я перевоплощал его в Наполеона, в Суворова, в Цезаря, в маленького ребенка, в столетнего старика, в черно-

64

кожего короля республики Верхняя Вольта, в его собственную дочь, в букву Д., в воздух, в Шаляпина...

К тому времени я еще не устал удивляться сомнамбулической перевоплощаемости и уже понял: личность живет в своей бытности, а душа — во Всебытии.

Транс — дорожка из одного в другое.

...Ну что. решаемся на импровизацию?

— Мы находимся в кабинете. Продолжаем работать вместе. В нашей работе возможно все... Сейчас мы с вами поменяемся душами, произведем пересадку психики... пересадку сердец... Вы станете мной, а я вами. Это будет происходить по мере моего счета на «ка» и совершится на слове сон». Ка-один... ка-три... ка-восемь... ка-девять... ЭН.

(Почему «ка» и сон»?.. ДЛЯ МЕНЯ они лично значимы, это буковки из моей сказки...)

О.С. приближается ко мне моей характерной походкой. Смотрит не мигая, слегка приподняв брови, как я.

Вижу себя в увеличивающем зеркале, это и страшновато и немножко смешно...

Он-я:

— Добрый день, О. С. Я-он:

— Здравствуйте, В. Л. Он-я:

— Ну, рассказывайте, как дела. Я-он:

— Спасибо, лучше. Но еще не совсем... Он-я:

— А что? Я-он:

— Скованность еще... И тревожность. Начинаю вдруг думать о своем здоровье, в себя ухожу. Понимаю, ни к чему это, нет оснований, а внимание уже где-то

Г/1ЛРД I: ГитиютизЕГ тходит $ иолючь

65

внутри. Просто стыдно. А с вами все хорошо, прихожу — все проходит... (Вхожу в его бытность, вживаюсь... Не потерять бы контроль над происходящим...) Он-я:

— Проведем наш четвертый сеанс гипноза... Сядьте, пожалуйста, в кресло. Удобней... Вот так... Расслабьтесь, пожалуйста... На счете «двадцать один» ваши глаза сами собой спокойно закроются...

Ощущение, будто видишь себя загримированным в кинофильме: и я, и не я... Нет более притягательного и более чужого существа, чем двойник...

Жаль, не могу отдаться переживанию целиком, я ведь сейчас и актер, и режиссер сразу... Расслабиться все же до какой-то степени можно... Гипнотизирует вполне грамотно, хорошие интонации, точный ритм...

Развивает по-своему, я так не делал с ним — надо бы запомнить, использовать, это ведь говорит его безотчетное самознание... Все, довольно, иначе совсем уплыву...

Я-я:

— Хватит, Володя... Хватит, О. С. Теперь вы — это вы, я — это я... Вы взяли от меня то, чего не хватало вам, а я у вас — нужное мне... Теперь в каждом из нас — я и мы... И теперь вы можете спокойно, как прежде, отправиться в рабочую командировку...

Поезд. Вокзал. Гостиница. Номер. Побрился. Позавтракал. Съездил на предприятие. Вышел гулять по незнакомому городу. Все в порядке. Идет по незнакомым улицам. Задержался...

— Что увидели, Олег Сергеич?.. Интересное что-то?

— Церковь. Семнадцатый век.

— Что там происходит?

— Неудобно заходить, я с портфелем. В окно посмотрю... Служба. Панихида... Нет, венчание.

3SL

3 Зак. 3701

ПШЮЗЛРР

66

Переживания, похожие на исполняемые сновидения... И как во сне — над реальностью царствует сверхреальный монтаж судьбы: все дробится и связывается как угодно, в любой последовательности, нестыковки не замечаются... А так ли уж мы заметливы к нестыковкам судьбы в нашей обыкновенной жизни?..

Беру его руку. Пальцем рисую на ладони квадрат.

— Это экран... Видите?

— Да... Вижу. Начинает светиться...

— Кого видите?

— Это я. У себя дома.

— Что делаете?

— Сижу в кресле. Читаю газету.

— А сейчас?

— Встаю. Подхожу к зеркалу. Причесываюсь. Одеваюсь. Подхожу к двери... На улицу выхожу... А вот навстречу идет моя жена... вот она... с хозяйственной сумкой...

— Выражение лица?

— Обычное... Озабоченное...

— Она о чем-то вас спрашивает...

— (Женским голосом.) Когда домой придешь? — Постараюсь вовремя... — Не опаздывай. — Постараюсь...

Экран с ладони убираем; рисуем другой — на стене.

— Опять себя вижу... В концертном зале. Сижу, слушаю... На сцене тоже я... Выступаю. Пою.

— Что поете?

— Гори, гори, моя звезда...

— Пожалуйста, пойте дальше. Хочу послушать. Встает и прекрасно поет — как не пел ни до этого сеанса, ни после — я ведь слушал его без гипноза...

— Спасибо... Теперь поспите. Дышите ровно... К вам приходит уверенность...

Сеанс с душеобменом сработал: Олега Сергеевича

Г/1ЛРЛ I. Гипнотизер выходит $ полночь

67

словно подменили, он стал придумывать для себя испытания, о сердце больше ни слова. Через три недели спокойно съездил в дальнюю командировку — после пятилетнего перерыва.

Я же все это время и потом еще с месяц чувствовал себя как кусок мыла, пропускаемый через мясорубку — что-то, может быть, на себя натянул или что-то отдал...

касания чуда

яснобидение и гипноз

Когда врач лечит врача — ничего особенного нет. Если же два врача взаимно лечат друг друга, то это... Это уже по человечески. Да... Когда такое случается со мной и коллегами, всегда вспоминается восклицание библейского Давида, обращенное к Богу в ответ на непомерную его милость: «Это уже по-человечески, Господи мой!..»

Как трогательно: не нашел человек более подходящих слов для выражения благодарности и восторга перед Творцом: поступаешь по-человечески. Господи!..

Много лет моим доктором и пациенткой была Вера Александровна Фомина, стоматолог. Кудесница. Очаровательное существо. Я лечил ее душу. Она мне — зубы.

Уровни помощи кажутся карикатурно несопоставимыми, но на самом деле близки. На обоих требуются доверие, понимание, квалификация, интуиция, уйма терпения, деликатность, решительность, искусство внушения... На обоих давит стратегическая безнадежность: телу, рано ли, поздно ли, приходится расставаться с зубами, душе—с телом. И тем не менее...

На Веру Александровну было приятно смотреть. Не красавица, полная, даже очень полная женщина, она казалась не толстой, а просто крупной, хотя ростом была

бб

невелика — органичная полнота Синтонного Пикника, нежно-пышная, тонкотканая...

Легко двигалась, легко говорила, легко улыбалась, легко смотрела. И все возле нее становилось легким, уютным, знакомым, светлым, домашним.

Я называю таких людей гениями обыкновенности. Они цельны и гармоничны. Простые, понятные — состоят из множества тайн, удивительным образом согласованных...

По крови вполне русская, а в лице нечто восточное: черные волосы, темно-карие миндалевидные глаза, закругленный нос с небольшой горбинкой и четким вырезом ноздрей — что-то турецкое, половецкое?.. И за грузинку сошла бы, и за еврейку, и за испанку.

В глубоком гипнозе, в сомнамбулическом трансе лицо ее становилось лицом древнего сфинкса...

Восьмое следствие из Всемирного Закона Подлости составляет тот факт, что никакое здоровье не исключает болезни, никакая гармония — дисгармонии.

Вере Александровне было тридцать пять лет, когда сильнейшая депрессия с навязчивостями завалила ее в Кащенко. Попала в отделение академического института, где психиатры-шизофренологи...

В который раз приходится поминать лихом эту серую братию с ее диагнозоманией. Это они, во главе с мрачно-павианистым боссом Андреем Снежневским (ни в аду, ни в раю не забуду его содрогательный людоедский тик, имитирующий улыбку), сделали психиатрию дубиной для сокрушения неудобных голов. Это главным образом их стараниями ярлык «шизофреник», наряду с забытым уже «тунеядцем», а потом «диссидентом», — сделался в совковом сознании одним из ближайших родственников звания «враг народа». Судьбы, тела и души многих сотен тысяч людей были искалечены этим псевдодиагнозом.

Г Л АРА I: ГИПНОТИЗЕР ВЫХОДИТ В ПОЛНОЧЬ

69

Никакого другого они практически не употребляли — ветвили формы и стадии, лепили синдромы. Живой души с неадминистративной психикой и нестандартизованны-ми страданиями для них попросту не существовало, а для их клинических потомков не существует и ныне.

Вере Александровне шэзе тоже клеили...

— Знаете, — сказал я ей лет шесть спустя, — если у вас шизофрения, то я Навуходоносор.

— Это кто, академик, да?..

Вера Александровна не страдала, выражаясь снежне-вски, шизофренически повышенной эрудицией, она была добрым и практичным земным существом с точно дозированной ограниченностью.

В пору нашей первой врачебной встречи я был еще юнцом-ординатором. Что с В.А. происходило, почти не понимал и даже не пытался анализировать, лишь принимал внутренним созвучием и смутно догадывался... Муж ее в наших беседах по молчаливому взаимосогласию всегда обходился стороной, как необозначенная запретная зона. Я видел его пару раз и слышал по телефону. Закрытый давящий типчик с фанерным голосом и оло-вянно-серыми сверлильными глазками, вероятней всего, мелкого пошиба гэбэшник. Жить с таким без упадов в депрессии могла только стерва, корова или святая.

В.А. не была ни той, ни другою, ни третьей — она была человеком с совестью, верной женой и преданной матерью двоих своих деток, сына и дочки. Условий для постоянного внутреннего конфликта более чем достаточно...

Вспоминая наш целомудренный врачебный роман, прихожу к подтверждению постоянного наблюдения.

Неуспех или успех, степень того и другого — в любых отношениях и делах, в лечении в том числе — некое устройство внутри нас (имя ему — душа), предзпаетп —

70

мгновенно, заранее, с полной ясностью. То самое шопенгауэровское первое впечатление, то небоземное толстовское ясночувствие... Ничего для этого не надлежит делать, никак не напрягаться, наоборот вовсе.

Быть внутренне открытым — свободным, незаглушен-ным, — и, не размазываясь в рассуждениях, столь же мгновенно вверяться знаку, величаемому обычно «внутренним голосом», хотя чаще это вовсе не голос, не звуко-речь, а некое чувствознание или мыследействие...

На просыпании из глубокого сна, в неуловимый миг срабатывания пружины сознания происходит иногда пронзительное озарение - вдруг вся жизнь твоя и всеобщая делается целостно-обозримой, прозрачно-объемной - все связи ясны, все пути видны, все возможности обозначены, все события предсказуемы - ибо там, в измерении высшей целостности, уже свершились сразу во всех возможностях, так что у тебя остается свобода выбора...

С Верой Александровной у нас именно такое, трудно-описуемое взаимное озарение и случилось — словно знакомы были за тысячу жизней — мгновенно узнав друг друга, смагнитились.

(Именно с ней чаще всех и ясней мне ощущенчески вспоминались те мои первые, дурацкие, но в иномерное пространство чуть-чуть залетавшие школьные опыты па-рагипнотелепатического внушения...)

Говорили мало, хотя оба большие любители поболтать, а делали дело: попеременно друг у дружки лечились. Сперва вытащил ее я. Вытащил — не совсем то слово. Скорей, вышиб — из болезни в здоровье, из тьмы на свет. На одиннадцать лет. До следующего обострения, когда пришлось вылечить еще раз...

Г/1ЛРЛ I: Гипютизег шходит & полночь

7'

Действовал не по знанию, не по опыту, которого еще почти не было, а исключительно по наитию.

Первую же беседу завершил сеансом гипноза.

Сразу после сеанса — громадное улучшение!

Снежневские зубробизоны еще не успели, по счастью, назначить слоноубоиные психотропные, и у заведующей отделением, доктора Анны Павловны Кондратюк, реликтовой представительницы русской интеллигентной психиатрической школы (рассказ впереди отдельный), хватило решительности доверить мне лечение Веры Александровны полностью.

Непонятно, откуда еще до начала явилась уверенность, что передо мною сомнамбула фантастической встречной чуткости...

Транс наступал без малейших задержек и был чрезвычайно глубоким; внушенные зрительные представления легко переходили в сюжетные переживания, так что требовалась особая осторожность.

Однажды, например, при внушении «вы видите яркий мигающий свет» на лице В.А. изобразился нарастающий ужас, она чуть не закричала — тут же отменяю внушение, бужу, спрашиваю:

— Что увидели?

— Машина ехала... Прямо на меня... фарами ослепила... В другой раз внушил, что после просыпания левая рука будет в течение пяти минут нечувствительной.

Просыпается. Поднимается... Левая рука висит как мочалка: не только потеря чувствительности, но и двигательный паралич. В. А. озадачена, трясет руку другой рукой, пытается разболтать, размять: «Отлежала...»

Дополнительным внушением быстро все снял.

Однажды, погрузив В. А. в глубокий гипноз, я вышел из гипнотария и отправился в другой корпус.

ТИМОЗАРГ

72

Вызвали для административной нахлобучки — не сдал вовремя отчет по ночному дежурству... Покидая В.А., не сказал слов, обязательных в таких случаях: «Во все время моего отсутствия вы будете спать спокойно...»

Вернувшись, пробуждаю В.А. и вижу: чем-то загружена, огорчена. Смотрит на меня сочувственно.

— Что, влетело?.. Ничего, все уладится... Откуда она узнала? Что-то словила?.. Спрашиваю осторожно — где, по ее мнению, я только

что был?.. После некоторого колебания точно описывает корпус, этаж, комнату, обстановку...

И замолкает, прервавшись на полуслове. Я изумлен.

— Как вы узнали?..

— Все время вас слышала и видела... Потом во сне поняла, что сплю, хотела проснуться, но не могла.

— Что было там? Что я делал? С кем говорил?

— С двумя мужчинами разговаривали, с врачами... Потом с женщиной, пожилой, седой, на левой руке у нее палец указательный забинтован... Ругала вас...

Все абсолютно точно. Ну как после этого не уверовать в телепатию, в ясновидение, в ведьмовство?..

Обуял исследовательский азарт. Четырежды на последующих сеансах я намеренно уходил, оставляя В.А. в гипнотическом сне. Каждый раз направлялся в разные корпуса огромной больницы. И трижды В. А., пробуждаясь, легко, во многих подробностях описывала обстановку, людей, разговоры в местах моих посещений...

А в тот единственный раз, когда ей это не удалось, отмечались три сопутствующих обстоятельства.

Первое: новолуние с отвратительнейшей циклонной погодой. Второе: сеанс был последним перед выпиской из больницы, В.А. уже собиралась домой. И третье, стыдно признаться: похмелье мое, после дня рождения...

Г Л АР А I: ГитотизЕг шходит & полночь

— Когда я ухожу, вы видите меня или только слышите?

— И то, и другое... Я в гипнозе будто сразу везде... После выписки, когда В.А. вышла на работу, а я пошел

к ней в пациенты, мы провели еще несколько гипнотеле-сеансов. Получалось и пространственное ясновидение, и временное — предсказательное, но все только в пределах нашего непосредственного общения.

— Сейчас видите своего сына... Где он, что делает?..

— На уроке в школе... Сидит за партой... Другие ребята заслоняют... Почти не видно... Не слышу, что говорит...

Слабее всего телепатия проявлялась по отношению к домашним В.А., и я чувствовал — почему...

Последний сеанс, на котором эксперименты решил навсегда прекратить, провели дома у моего старшего коллеги, Михаила Сергеевича Смирнова, известного биофизика и парапсихолога. Хотели опробовать самую что ни на есть банальщину: внушать мысленно — то есть без слов — зрительные представления.

В.А. понимает задачу и соглашается. Усыпляю.

...В чем дело? Куда девалась обычная легкость?.. Я задаю вопросы, но В.А. ни слова не может из себя выдавить, онемела. Ни о каких мысленных внушениях, понятно, не может и речи быть. Пробуждаю. Неважно себя чувствует, в голове тяжесть... Энергичные дополнительные внушения. Все проходит.

Неожиданное сопротивление — почему?.. Психоаналитически толкуя, перекрылся трансфер — а человечески говоря, утратилась необходимая полнота доверия, убавилась — на подсознании — вероготовность.

М.С., человек интеллигентный и деликатный, ни на чем не настаивал, не расспрашивал. Но вероятно, В.А. все же ощутила его научную холодноватость, преобладание интереса к ней как к исследовательскому объекту.

ПШЮЗЛРР

Я тоже на тот момент переместился в координаты науки, и В.А., возможно, подсознательно встревожилась, что потеряет во мне врача.

Дома у М.С., диссидента от науки и убежденного холостяка, витала какая-то алхимическая средневековость, среди бесчисленных книг на полках гнездились реторты, аптекарские весы, камни, старинные барометры, черепа, в углах пошевеливались некие тени...

...Началась новая пора наших врачебно-пациентских отношений. Большой подарок — лечиться у бывшего пациента!.. Обычно за сутки-двое перед моим появлением В.А. видит меня во сне и уже знает, что вот-вот нагряну с очередным коренным... Когда звоню — подходя к телефону, уже знает, что звоню именно я, и даже иногда сразу, опережая, здоровается. Когда сажусь в зубоврачебное кресло, чуть-чуть краснеет... Бормашина в ее руках мурлыкает, как котенок.

— Только не смотрите на меня, — твердо просит В. А., и я послушно закрываю глаза и открываю рот.

Г/1ЛРЛ I: Гипнотизер выходит & иолючь

Соединяй и властвуй

психологемы массового гипноза

...Перед каждым сеансом продолжаю волноваться, как школьник перед экзаменом. Перед массовым — во столько же раз сильней, чем перед индивидуальным, во сколько огромная армия страшней одного маленького солдатика... Волнуюсь, дрожу-мандражу, хоть и понимаю — глупо это волнение, детски глупо: армией-то ведь управлять несравненно легче, чем одним человеком.

Чем больше народу, тем верней ОБЩИЙ успех!

...Шаг на сцену — не шаг, а бросок, как в волну океана (это лишь внутренне, а выхожу на вид совершенно спокойно, с вибрацией власти в каждом движении...) — шаг — и ты больше не ты, а учитель-волшебник, пришедший к детишкам, чтобы преподать им урок свободного бытия и слегка развлечь, никого при этом не раздавив...

Однажды в записке, присланной еще до начала сеанса, была высказана догадка: «Доктор, по-моему, вы уже начали нас гипнотизировать».

Ну конечно. Только не так, как вам кажется.

В раздевалке и в зале:

- Давай подальше сядем, а то как гиппотизпет...

- А чего страшного?

- Не поддамся.

- Ты меня толкани, я тебя.

- Читал «Мастера и Маргариту» ?

- Да ерунда, одни фокусы.

- Гипноз вреден, церковь не разрешает...

- В глаза ему не смотреть, и все...

Знали б вы, как старательно мне помогаете, как успешно друг дружку гипнотизируете...

пшюзлрг

76

С больными трудней: болезнь погружает каждого в себя. Но и у большинства пациентов группа повышает внушаемость, масса — тем паче... Нередко успех или неуспех лечения определяется тем, кого встретит человек за дверьми кабинета, дома или в гостях: оптимиста или пессимиста; того, кому помогло или кому стало хуже.

...Кто окажется сегодня актером моего гипноспектак-ля?.. Кое-кого сразу вижу: вот почти уже готовенький... вот... вот... А вот здесь сидят черные дыры, здесь недоверие, здесь заряд завистливой злобы...

Сомнамбулы бывают и худенькие, и пухленькие, но в большинстве сложены гармонично, излучают здоровье. Интеллект может быть и высоким, и низким; обязательна лишь доверчивость — изначальная вероготов-ность хотя бы на половину от максимума.

Внутренне закрытые, тревожно-агрессивные, напряженно-подозрительные субъекты исключены. Не впадают в массовый транс и ярко выраженные лидерские натуры вроде помянутого Васи Банщикова (лоб широкий, подвижные брови, пронзительные глаза, решительность жестов...) — зато по отдельности, с поахоаом и таких можно загипнотизировать, и еще как!..

С молодыми проще: юность природно внушаема, ищет веры. И хотя сегодняшняя молодежь так старается быть недоверчивой и циничной, так успешно прикидывается, что открыта злу, а добру недоступна, — потребность следования авторитету, потребность в вере и самоотдаче все так же сильна...

Легко и приятно вести сеанс в школьной или студенческой аудитории, особенно если ты в добром здравии, излучаешь уверенность и веселое превосходство.

А вот среди тех, кому больше сорока — сорока пяти, уже тягомотина, будь ты и суперпупермен...

Г Л АР А I ■ Ттиотюв? выходит & -полночь

77

Нет, внушаемость и у пожилых не исчезает — даже растет, но становится узкой, растет в ужину.

Любому можно внушить что угодно, если попасть в яблочко главного интереса, он же зависимость.

Однажды, собрав в аудитории около трехсот пенсионеров, я прочел им лекцию о реальности здорового долголетия и способах поднятия тонуса; затем, не объявляя ни о каком гипнозе, начал обучать приемам самонастроя и самовнушения. Перешел к дыхательным упражнениям и расслаблению с закрытыми глазами...

Уже через пять минут после начала этих упражнений почти вся аудитория была в гипнотрансе. Старички и старушки перевоплощались на сцене не хуже молодых. Слабеньких, конечно, не шевелил. Некоторые, уснув, блаженно храпели до конца лекции уже без моей помощи...

Однородность аудитории повышает внушаемость: соединяй и властвуй. Простейший пример — рота солдат...

...Большой зал ДК МГУ. На сцене шестнадцать усыпленных студентов. Спят и в зале, там и тут поднимают руки, зовут... Подхожу, проверяю связь, углубляю...

— Контакт... Спать... (Восковая каталепсия.)

— Контакт...

(Этот будет хорошо двигаться, пластический тонус. А это что? — симулянт! — дрожат веки, руки вспотели...)

— Открыть глаза... Та-акс... Попрошу на место. Без глупостей, живее, живее... В следующий раз превращу в поросенка!..

На шутников не сержусь, но если уж притворяться, то знаючи и талантливо, как тот ученик знаменитого французского психиатра Эскироля, который изобразил эпилептический приступ. На предыдущем занятии учитель сказал, что припадок падучей симулировать невозможно. Когда ученик с внезапным страшным криком

пшюзлрр

7δ

упал и изо рта его показалась пена, Эскироль не на шутку испугался, велел удерживать, стал говорить о том, как коварна болезнь, как не щадит никого, в том числе и врачей... И вдруг мнимобольной прекращает биться, встает, улыбается и обращается к Эскиролю: «Пардон, господин учитель, кажется, я вас укусил?»

— Все спящие меня слышат. Все слышат только меня... Все вы сейчас проснетесь и будете слышать только меня... Всем — открыть глаза!

Открыли тринадцать, двое не смогли — транс летаргический... Теперь действовать легко, все определилось и нужна только энергия до конца сеанса, импровизация...

Сажусь за рояль, играю. Все тринадцать сомнамбул с упоением танцуют под мою музыку, зрителям не верится, что эти веселые, возбужденные люди глубоко спят... А теперь страшновато: упоительный танец продолжается в мертвой тишине — музыка галлюцинаторная...

— Стоп! Так и остались!..

Все застыли в позах, в которых их застигло внушение, как на остановленной кинопленке: замороженный танец.

— Теперь каждый займется своим делом. Вы, девушка, вяжете сиреневую кофточку. Вы — чистите картошку. Вам три года, поиграйте в песочек... Соберите букет цветов вот на этой поляне. А вам в руки скрипка, вы великий скрипач Давид Ойстрах, играйте.

Молча, пластично... Какие точные, богатые, тонкие, изысканные движения... Невидимый смычок вдохновенен. А ведь парень, скорее всего, не держал никогда скрипки в руках. Но, конечно, скрипачей видел...

— Вы, девушка — дерево, вы раскидистое, ветвистое дерево... (Непередаваемое выражение лица... Руки раскинуты... Чуть покачивается.) — Идет сильный дождь... Ветер... Ветер...

Г/1ЛРЛ /: Гипнотизер тходит & полночь

79

(Что делается с ее руками!.. Трепещут листья...)

— Вы, юноша — неандерталец, пещерный человек. (Лицо принимает суровое выражение.) Возьмите эту дубину. Вон там — там саблезубый тигр... Он готовится к нападению... Будьте мужчиной!

Юноша бросается на невидимого тигра, замахивается на него галлюцинаторной дубиной, в ложе шарахаются...

— Все в порядке, с тигром покончено.

Тяжело дыша, победитель принимает позу горделивого торжества; потрясает дубиной, затем отбрасывает ее и ставит одну ногу на шею убитому галлюцинаторному тигру — ставит на воздух, чуть приподняв, — с таким подлинным переживанием, настолько естественно, что тигр становится почти видимым!..

— Теперь подойдите к своей жене... Вот она... (Белокурая подруга в джинсах довольно-таки индифферентна. Летаргическая жена.) Такая жена ни к чему, да? Лучше быть свободным охотником?.. Сейчас сделаем ее невидимой... («Неандерталец» пытается куда-то пройти сквозь «жену» — он уже не видит ее.

«Жена» не реагирует, спит. Надо подзавести...)

— Девушка, вы меня ОЧЕНЬ ХОРОШО СЛЫШИТЕ, будьте внимательны, вы — будильник!.. Я вас завожу... Завожу... Зазвонить ровно через восемь минут... Зазвонить через восемь минут!

Вижу по движению глазных яблок под закрытыми веками — контакт есть, внушение принято... Пора подключить вон того, черненького, усатенького — весь вибрирует, очень медиумичен...

— С вами особый разговор, молодой человек. Вы наделены незаурядным политическим дарованием и при слове ЧЕТВЕРГ немедленно станете Президентом Соединенных Штатов Америки.

ГИШЮЗЛРР

60

Гул возбуждения...

— Тише... Внимание... Наступил ЧЕТВЕРГ!

— Юрка, проснись!! Юрка!!! — отчаянно, во всю глотку орет из зала перепуганный приятель, но бесполезно — Юрки уже нет...

Идет пресс-конференция. «Президент» с открытыми глазами легко и спокойно отвечает на вопросы «корреспондентов». Из зала несутся вопросы один другого каверзнее. «Президент» ловко выходит из положения.

— Как вас зовут?

— Вы за меня голосовали, неужели забыли? Или проверяете мою память? Я пока что еще не склеротик, меня зовут Линдон...

— Кого вы любите больше всего?

— Собак, детей, негров и женщин.

— Сколько расходуете на вооружение?

— Это вопрос к министру обороны.

— Сколько у вас детей?

— Спросите у моей жены, она точно помнит.

— Ваше любимое времяпрепровождение?

— Играю в гольф на моем ранчо в Техасе. (Газеты читает, но, похоже, перепутал с предыдущим президентом...)

— ДЗЗИНЬ! - ДЗИИИИИИИИИНННЬ!!!

Ага, зазвонил «будильник», на минутку раньше, не страшно, сейчас выключим...

— Спасибо, девушка, теперь вы — снова вы и проснулись совсем. Свободны. (Некоторых нужно отпускать со сцены пораньше, так веселее и больше подлинности впечатления.)

— Все остальные — все вместе — играем в футбол! Ворота здесь — и ворота здесь... Команда вот — и команда вот... Вратари на местах?.. Вы — судья. По свистку — начали с центра поля!

Г/1 АРА /• Гилнотизег шходит $ полночь

б!

Игра с галлюцинаторным мячом — никакие мимы так не сыграют, фантастика! — люди носятся по сцене, толкаются, бьют «головой», забивают «голы»...

Вот судья почему-то хватает мяч сам...

А, вот в чем дело — он назначает пенальти, но наказываемая команда с этим не соглашается!..

Страсти, кажется, чересчур разгораются...

— Стоп! Игра окончена. Боевая ничья, отлично, спасибо всем... Все отдыхают, все спят... А вот вы проснитесь, и вы... Вы уже отдохнули, теперь можно сыграть и в настольный теннис...

Галлюцинаторный пинг-понг заставляет не просто вообразить, но и видеть — стол, сетку, ракетки и шарик... Отчаянно режется «Президент» с «Ойстрахом», закручивает подачу... Быстро бежит за «укатившимся» галлюцинаторным шариком...

— Стоп... Отдохните, поспите... А вы, ребята, садитесь на велосипеды! Поехали! Кто быстрее?!

Ух, как жмет на невидимые педали бывший неандерталец!.. В зале хохочут, про гипноз почти все забыли...

— Внимание, все меня слышат. Все стали самими собой. Скоро восьмое марта. Купим подарки женщинам. Сейчас мы откроем новый универсальный магазин, где вы сможете приобрести по умеренным ценам интересные вещи... Для себя и своих подруг...

Воспроизводим знаменитую сцену из «Мастера и Маргариты». Мессир Воланд концентрируется. Ассистент Гелла становится за галлюцинаторный прилавок.

— Подождите, еще не открыто... Народу много, займите очередь.

Опрометью бросаются, начинают толкаться. Если бы дверь не была галлюцинаторной, а взоры слегка мутноватыми...

т\амозаъг

62

— Позвольте, я впереди вас...

— Вас здесь не стояло...

Как легко воспроизводится потребительская лихорадка, коллективный невроз. Мир делится на тех, кто стоит в очереди и кто не стоит: непримиримо враждебные партии. Время течет убийственно медленно. Кассиршу, опаздывающую на восемнадцать секунд, словесно линчуют, но лишь появляется, все забыто и прощено...

Гражданин Первый с бдительностью носорога охраняет свое место. Посматривает на часы.

— На ваших сколько?

— Без пяти.

— А на моих без двух. Открывали бы уж!.. Пора!.. (Стук в галлюцинаторную дверь.)

— Тише, минутку терпения... Сейчас, открываем... Считаю от буквы «ка» до девяти... Большой выбор — при слове «эн»... Открывать можно?

— Нужно!!!..

— Ка-девять... эн!

— Мне вон тот мохеровый шарф.

— Мне французские туфли.

— Коробку шоколадных конфет... Галлюцинаторные французские туфли, матовые или

лаковые, можно надеть тут же, оставив свои на сцене, — все по Булгакову... И конфеты можно сразу попробовать самому и угостить соседку — какая важность, что это сапожная щетка...

На научном симпозиуме по проблемам бессознательного в Тбилиси я частично рассказал о своих наблюдениях и экспериментах с загипнотизированными искусственными коллективами. Доклад назывался: «Гипноз как метод социального моделирования». Я продемонстрировал, что взаимодействующая группа сомнамбул, ре-

Г/1ЛРЛ /: Гипнотизер тходит ъ полночь

S3

жиссируемая гипнотизером, — разъемная модель и метафора любой человеческой общности: от пары и семейной ячейки до нации, от религиозной секты до государства... Сегодня эти люди благожелательны, вежливо улыбаются, шутят, любят друг друга, сотрудничают. Завтра в их подсознание внедрится иная программа — и...

Почему завтра? — Через секунду!

Разница между экспериментальным гипнодурдомом и жизненным только в том, что на один мы с изумлением и ужасом, не веря глазам своим, взираем со стороны и аплодируем гипнотизеру или возмущаемся им, а в другом — участвуем, не ведая, что творится и что творим.

Массовые сеансы показывают крупным планом, как нами движет слепая вера, принимаемая за сознание.

Под конец каждого выступления почти обязательно приходит записка с вопросом: состоят ли гипнотизеры на особом учете? Обычный мой ответ: да.

Гипнотизеры состоят на учете у гипнотизеров.

***

Эти строки я пишу в 2004 году Позади 40 лет психотерапевтической и гипнотической практики.

Пришла пора основательно свериться с тем единственным всесторонним учетом, на котором я состою, как и всякий, чем бы ни занимался.

Мы все на учете у Того, кому невозможно наврать и кто любит каждого больше всех.

Мне моЖно уЖе не проводить массовые сеансы -опыта и наблюдений достаточно, даЖе слишком.

Дело мое сейчас все это поглубЖе понять и, как мед в банки, запечатывать понимание в тексты.

Не могу избавиться от дурацкой надеЖды, что понимание даст прозрение, а прозрение переменит Жизнь.

пшюзлрг

64

В безумном людском зоопарке сгущаются мерзость и мрак. Господь наш, как видно, в запарке, помочь бы ему — да вот как?

Экранные львы и мессии, банкиры, жрецы новостей народу мозги замесили и ссорятся из-за костей.

Иная ученая сука горазда и Богу наврать. Какая лее к черту наука, когда умирать, умирать...

Я выбрал планиду попроще: с больными закончив дела, шагаю в сосновую рощу послушать, как плачет смола, иголку осмыслить губами, ладонью погладить кору... А в сумке охапку бумаги таскаю как кенгуру.

Живу - значит боль и неверность, пишу - значит жив и не прав... И снова исследую смертность и вечности ветреный нрав, а воздух лесной возвещает, что смысл мирозданья смолист, и тайну открыть обещает еще не исписанный лист...

Г Л АР A 2: Кольт р декольте

5D

у?Гольт в декольте

или Жертба личностного роста

С давним моим собеседником, журналистом Георгием Игоревичем Дариным (ГИД) мы как-то прошлись по конкретике гипнопрактики, перелопатили прежние мои тексты, добавили новых...

ГИД спросил, можно ли подсчитать, сколько человек я загипнотизировал. Я ответил анекдотом. «Вы не знаете телефон Рабиновича?» - «Нет». -«Ну хотя бы приблизительно?..»

,/^ожно ли убить под гипнозом?

ГИД— Как далеко может зайти гипнотическое овладение личностью? Реально ли преступное использование гипноза?

ВЛ — Вопрос этот пенился и кипел в Европе еще в позапрошлом веке, после нашумевших французских процессов об изнасилованиях под гипнозом. Выяснялось тогда, как правило, что одна из двух составляющих преступления прискорбно отсутствовала: либо гипноза не было, либо изнасилования.

Однако ни публику, ни гипнотизеров это не успокаивало. Последние стремились, естественно, доказать, что гипноз — безопаснейшее из чудес и не содержит в себе

ПШЮЗЛРР

66

угрозы ничьей добродетели. Публика, как всегда, требовала сенсаций и соглашалась лишь с невозможным.

Вот эпизод из сеанса знаменитого французского гипнотизера Коке. (По записи очевидца.)

«Любая личность в гипнозе остается самою собой. Вы хотите доказательств'?.. Смотрите: вот дама-сомнамбула. Она полностью подчиняется моей воле. Вот пузырек чернил. Я внушаю даме вылить чернила себе в декольте...

Смотрите: чернила уже льются, но мимо цели!.. И так будет всегда, она будет слушаться меня, но упорно промахиваться... Попробуйте теперь вы, молодой человек из зала, вылить остаток этих чернил на элегантное платье дамы, а я внушу ей, что это лучшие французские духи... Ха-ха-ха, пощечина, извините, все правильно!..»

...Дав той же даме в руку игральную карту и внушив: «Это нож», Коке приказывает: «Заколите меня». Внушение выполняется моментально: дама вонзает «нож» с яростью прямо в сердце гипнотизеру, и тот театрально падает. Дама стоит с каменным лицом. Коке поднимается и дает ей настоящий кинжал. Повторяет приказ. Дама замахивается и наносит удар, но кинжал выпадает у нее из руки. Дама падает, бьется в истерике.

— Как это понимать?..

— Для меня, проведшего не одну сотню гипносеансов, ясно, что эта дама была псевдосомнамбулой. Транс был поверхностным — расщепляющим сознание на две части: внушенную, «виртуальную» — и собственную. Такой подвид транса на массовых сеансах обычен для некоей части публики; как правило, впадают в него инфантильные истероиды. В гипнозе они получают искусственную свободу, как в детской игре, и всячески в ней разряжают-

Г/1/15/1 2. Кольт $ декольте

57

ся, отыгрываются, отрываются, что только не вытворяют, и иногда очень талантливо.

Одно дело убить понарошку, другое — всерьез. Настоящий транс захватывает психику целиком, до последних глубин. Сомнамбул все делает по-настоящему. Задача гипнотизера — только оформить внушение так, чтобы оно не показалось преступным; либо — произвести гипнотическое перевоплощение личности, вставить иное «я».

Германский врач Кауфман дал загипнотизированному пистолет, велел выйти на улицу и убить первого попавшегося полицейского. Внушение было выполнено немедленно. Патрон был холостым, полицейский не пострадал, но шуму поднялось много. Кауфмана привлекли к суду. Доктор настаивал, что его эксперимент имеет великое научно-историческое значение, ибо решает вопрос о возможности преступной гипнотизации положительно и служит предостережением для последующих поколений. Ему возражали: ваш эксперимент несерьезен, это просто психологическое хулиганство; у вашего испытуемого наверняка оставалась уверенность в томАто убийства произойти не может; его поступок диктовался верой в авторитет доктора, он не допускал мысли, что врач может толкнуть его на убийство.

«Вот именно, — отвечал Кауфман. — Мысли не допускал, а убийство совершить вполне мог».

Стоит иметь в виду и возможную примесь небезопасной телепатии... Сижу однажды в гостях в семье 14-летнего сомнамбула Шурика, которого я лечил гипнозом. У нас полный рапОрт... Напротив меня Шуриков папа, и я молча нечаянно замечаю, что лицом этот папа смахивает на козла. Вдруг Шурик громко, как бы ни с того ни с сего, изрекает: «Пап! Ты козел!»

В шоке все и сам Шурик. Один я знаю, кто виноват...

ГИШЮЗАРГ

δδ

^Гого можно загипнотизировать против воли?

— Вы говорили, что внушение действует сильнее всего, когда оно незаметно, когда не воспринимается как внушение. И гипноз, говорили вы, может быть незаметным, и это гипноз сильнейший...

А можно ли загипнотизировать человека против его воли, насильственно, когда человек знает, что его гипнотизируют и сопротивляется?..

— Да, но смотря кого, кто, когда... Среднего школьника, лет от семи до тринадцати, любой заурядный гипнотизер загипнотизирует запросто при любом первоначальном сопротивлении. Подростка — уже труднее. Студента еще труднее. Солдата или милиционера — полегче. Депутата Государственной Думы — смотря какого...

Внушаемость людей очень различна, и количественно, и качественно, очень колеблема, переменчива. Много значат и возраст, и интеллект, и развитие личности, и характер, и здоровье, и жизненное положение человека, и социально-психологическая ситуация, и погода...

В двадцатых годах двадцатого века доктор Гейден-гайм экспериментально гипнотизировал роту немецких солдат. Под страхом наказания начальство запретило им засыпать. Некоторые из солдат, процентов тридцать, все же уснули. Можно догадаться: впали в гипноз те, на кого сам приказ «ни в коем случае не засыпать» оказал внушающее воздействие: раз так приказывают, значит, о-о...

Одни заснули с испугу, другие, быть может, из внутреннего противоречия или даже подсознательного желания наказания. Сработал закон, который я изучил в специальных опытах и именую Законом Психостатистики.

Закон этот, весьма широкий и очень важный для бизнеса, культуры, политики и иных сфер, обеспечивает

Г/1 А ЪА 2: Кольт е декольте

69

возрастание малого в большом, а в пределе — превращение малого в великое.

Если бы Гейденгайм гипнотизировал не роту, а взвод, запрет начальства сработал бы более эффективно. Еще надежнее он подействовал бы, если бы солдат было не более пяти, а если бы только трое — почти наверняка стопроцентно, то есть у гипнотизера, скорее всего, ничего не вышло бы. Зато полк дал бы Гейденгайму результат уже порядка шестидесяти процентов в его пользу.

Объясняется это не только тем, что люди с повышенной внушаемостью (гипнабельностью, вероготовностью) всегда составляют определенный процент населения и обнаружение их в большой массе статистически вероятнее, чем в малом числе. Дело еще и в том, что каждый загипнотизированный (и вовсе не обязательно спящий!..) воздействует своим состоянием на еще не загипнотизированных и сам по себе становится мощным гипнотизером, проводником единой внушающей воли.

Все это подлежит точному математическому расчету. Чем больше таких рассеивающихся-сливающихся проводников на единицу времени и пространства и чем больше численная масса аудитории, тем быстрее и сильнее идет в ней цепная реакция повышения внушаемости.

Вот зачем шоу-бизнесмены притаскивают на концерты очередной своей раскручиваемой звезды оплачиваемые команды клакеров — аплодисментщиков-крикунов, возбуждающих зал, а опытные организаторы массовых продаж устраивают из них спектакли, где первоначально процесс запускается подставными лицами, а затем уж идет, с нарастающим ажиотажем, сам по себе.

То же, в целом, относимо к организации любого массового процесса; множество частностей, различные тонкости я сейчас раскрывать не буду...

90

^7<зран для госбезопасности

— Ван приходилось преодолевать сопротивление гипнотизируемых?

— Разумеется. Гипнотизация — это завоевание. Сопротивление, сознательное или подсознательное, почти всегда есть и вполне может сочетаться с желанием, даже сильным желанием быть загипнотизированным.

Двойственность, иногда и до степени внутреннего раздора, самоконфликта — для человека это обычно. Работая с пациентами, я стараюсь такую двойственность сперва разглядеть, увидеть ее составляющие и только затем, если этого требует лечение, нахожу способы обхода — не лобового переламывания, обращаю внимание — а обхода сопротивления. При врачевании — только так.

Но на массовых сеансах, которые проводил во времена оны, случалось и пробивать защиты таранно...

Припоминаю сеанс, проводившийся в стенах некоего секретного учреждения. Приглашение выступить «где-то там» мне устроил один вхожий приятель.

Прислали машину и не сказали, куда везут. Пообещали заплатить скромную, но очень нелишнюю на тот момент денежку. На проходной строгие люди долго и вдумчиво проверяли соответствие паспорта с физиономией и что-то еще, еще и еще... Я начал все более догадываться, куда попал... В зале вперемежку сидели военные офицерских чинов и очень серьезные товарищи в штатском. Атмосфера висела какая-то мыловаренная...

Сразу понял: товарищи в военном и штатском хотят как можно больше узнать о гипнозе, а то, что я великий и могучий гипнотизер, им известно даже лучше, чем мне. Товарищи не против, чтобы возможности гипноза мною продемонстрировались и на них самих. Но... отчасти.

Г/1 А Ък 2\ Кольт & декольте

91

Когда работаешь с залом, чувствуешь народ совокупно-раздельно, как водную поверхность с волнами, которые могут быть такими или эдакими, но в преобладающей массе более или менее соответствуют общему состоянию стихии, баллу волнения.

Озерцо этого зала ощущалось каким-то черно-дырявым, с зияющими воронками. Товарищи и хотели гипноза, и очень-очень боялись его. Чем больше хотели, тем больше боялись, чем больше боялись, тем больше хотели...

Еще во время предваряющего монолога я заловил пару-тройку таких физий в передних рядах, от одного взгляда которых ощущаешь себя уже в КПЗ. Были, конечно, и другие глаза, любопытные, благожелательные, нормальные; но эти, кэпэзэшные, уж очень взбодрили, почти до состояния шаровой молнии.

Сеанс повел жестко, голос гремел...

На сцене десятка два военштатских и штатсковоен-ных. Часть из них, уже затрансюканных, я выволок — именно так — из зала, а часть подвалила сама, я заранее оговорил такую возможность, чтобы добровольные или недобровольные наблюдатели могли нос к носу видеть, что происходит с остальными. (Впрочем, всегда и не в кагэбэшной аудитории находятся не желающие верить глазам своим. Даже если эти глаза по гипнотическому приказу закрываются сами и открыться не могут... Да, это была, можно уже раскрыть страшный секрет, аудитория Высшей школы КГБ. Наверное, правильно и хорошо вышло, что я не знал об этом заранее.)

Ни одного истероида, все очень тихо...

Двух резидентов-притворщиков с дрожащими веками и прерывистым дыханием выпроваживаю со сцены сразу и грозно. Спящие в зале пребывают в основном в так называемом летаргическом трансе: в теле неодолимая

ПШЮЗЛРГ

92

тяжесть, не двинуться, не шевельнуть ни веком, ни языком, но сознание происходящего теплится... А на сцене у всех поголовно каменная застылость мышц, судорожная зажимная скованность — в трансе все, но тревога явно зашкаливает и перевешивает.

Ага... Чтобы показать фокус-покусы, придется всех вас, голубчиков, подрастопить методом групповой ин-фантилизации и взаимоиндукции — нуте-ка!..

- Взяться всем за руки! Как в детском саду!.. Марш гуськом!.. А теперь ползком... А теперь попрыгали, ребятки, попрыгали!.. Стоп - ВСЕМ СПАТЬ! А теперь ВНИМАНИЕ! - глазки остаются закрытыми! - построиться всем парами!..

«Если этот жид загипнотизирует Васюка, х(..) он у меня подполковника получит». Эту фразу (за буквальную точность приведения основных параметров можно ручаться) сдержанно произнес сидевший рядом с моим приятелем офицер в чине полковника, обращаясь к соседу в таком же чине.

Я услышать этого не мог; приятелю же стало не по себе, спешно передал мне записку: «Ты там полегче, а то по-содют». Но было поздно, ибо к моменту этому жид (пускай так, хотя и только отчасти) загипнотизировал Васюка уже окончательно, да и не понял, войдя в раж, от кого и о чем в записульке речь, возбудился и осерчал.

Товарищ Васюк, майор госбезопасности, после инфант-разминки проявил лучшие сомнабулические качества врожденного отличника боевой и политической подготовки. Открытыми немигающими глазами с неподвижно расширенными зрачками смотрел на жида как на всемогущего бога, начальника и отца в триединой ипостаси. Пустил Папа Жид мальчика Васюка поиграть в песочницу, потом на солнышке на морском бережку разрешил

Г/1 АРА 2\ Кольт $ декольте

93

животик погреть. На солнышке стало жарко. Васюк снял свой майорский китель, хотел раздеваться дальше, но Папа Жид не позволил, внушение переменил, превратил в маленькую собачку. Васюк погавкал, хвостиком повилял и ножку поднял на другого майора госбезопасности.

Незатрансюканную часть зала это последнее событие привело в трепетный ужас. Собачке велели спать — свернулась калачиком. Когда разбудили и разрешили стать опять майором госбезопасности Васюком — ничегошеньки вспомнить не удалось.

Простите, товарищ майор, я ведь не знал, что гипно-тизюкаю вас на глазах у начальства, знал бы — гипноти-зюкнул бы и его, чтоб в чине повысил. А товарищ полковник пускай не обзывается и на букву «х» не ругается.

— Были ли у вас после этого сеанса какие-либо неприятности или осложнения жизни?

— Не то чтобы неприятности, но кое-какие знаковые явления... Установили прослушивание телефона. Дали негласное распоряжение не увеличивать тиражи книг. Активизировался один весьма внимательный и сердечный приятель из журналистов, пасший меня несколько лет подряд. Участились придирки со стороны милиции.

Но прямо не трогали. Как сообщил мне тот же Весьма Вхожий, в осведомленных кругах циркулировала информация, что Аеви одним взглядом, без слов, может не только вылечить от импотенции, но и наоборот...

— А на самом деле?..

— Я эту информацию не опровергал. В жизни стараюсь следовать правилу: не все делай, но все умей.

«L

пшюзлрр

94

исправление будущего

— Считается, что современный гипноз, эриксо-новский, например, проводится без усыпления пациента и этим выигрышнее, чем «классический». Нужно ли для гипноза обязательно усыплять?

— Слово «гипноз» — один из многих примеров укрепившейся неопределенности терминологии. Почти как «любовь» — каждый разумеет свое...

Гипноз, буквально, и есть сон — наведенный, внушенный сон, и ничто более. Термин обозначает одно из человеческих состояний. Достигается это состояние действием, которое называют внушением, или суггестией. Если следовать терминологической строгости, то «гипноз» эриксоновский — не гипноз, а лишь одна из техник внушения, наведения транса.

А что такое, спрашивается, есть транс?.. А это есть состояние, в котором внушаемость, с одной стороны, крайне повышена, а с других сторон крайне понижена...

— Не очень понятно. Конкретнее молено?

— В трансе находится музыкант и захваченные его музыкой слушатели. В трансе — актер, в трансе — зритель, если актер на него действует. В трансе — не надо и объяснять — целующиеся влюбленные, люди дерущиеся или яростно спорящие. Игроки, болельщики, возбужденная толпа... Шаман, производящий камлание...

В глубочайшем трансе несколько дней находился Альберт Эйнштейн — те самые несколько дней, когда он писал те шесть с половиной страниц, на которые уместилась новорожденная теория относительности. Но и вся остальная его жизнь была колоссальным творческим трансом... В транс впадают читатели, когда им передается тот транс, в котором работал автор...

Г/lАРА 2\ Кольт $ декольте

Транс — состояние избирательно сосредоточенного внимания, которое удерживает себя на своем предмете без дополнительных усилий. Состояние избирательно повышенной внушаемости, ураганный ветер в одно окно.

Теперь отвечаю на вопрос, обязательно ли для гипнотизации усыплять. Как правило, для успешного внушения усыпление — то есть введение в гипнотическое состояние в строгом смысле слова — необязательно.

Но для некоторых видов и степеней внушения усыпление необходимо, и более и прежде всего — когда требуется отделить целостность души человека от частичности его личности и его тела. Иначе сказать: когда приходится освобождать человека от самого себя.

— Например?..

— Неврозы навязчивостей. Всевозможные страхи. Неуправляемые зависимости — от наркотических до любовных. Психотелесные заболевания: кожные, желудочно-кишечные, сердечно-сосудистые...

Некоторые случаи, имитирующие психозы и психопатии, особенно у детей, подростков и юношей. Некоторые депрессии, а именно ЗАВИСИМОСТНЫЕ, очень тяжкие...

— Правда ли, что в гипнотическом сне можно сделать доступными самые глубокие пласты подсознания, самые потаенные следы памяти? Увидеть забытые сны? Вспомнить давно забытое прошлое и далее прежние воплощения души, прошлые жизни?.. Что вы можете рассказать о гипнотической реинкарнации?

— Прежде всего: и в обыкновенном, естественном сне, и в бодрственных медитациях — все, что в нас есть, доступно, все двери открыты — умейте только входить...

Обратим внимание: наше представление о сне изначально сопряжено с метафорой вниз-схождения, спуска

^________________________________ПШЮЗЛРР

96

по вертикали — в некое потаенное, замкнутое или открытое — дальше, вовнутрь — пространство...

В сон мы по-гружаемся, про-валиваемся... Ассоциации с пещерой, с преисподней, с утробой...

Чем сон глубже, тем ближе мы к своему первобытному состоянию — к младенчеству, к эмбриональное™.

На переходной лесенке, ведущей от бодрствования к засыпанию, много ступенек, где свет сознания неуловимо переходит в дремотные сумерки, во мглу забытья...

На каждой ступеньке можно подзадержаться...

Если же спускается туда вместе с нами Некто, да еще помогает, подталкивает, не давая, однако, проваливаться неуправляемо; если чья-то забота, властная или мягко-вкрадчивая, голосом или прикосновением решает за нас, где остановиться...

Тогда мы можем уснуть глубоко, но Некто будет держать нас на поводке и, если захочет, вытянет обратно на столько-то ступенек; можем уснуть дезинтегрированно, по частям — мышцы, например, обездвижены, а самосознание не отключено, работает. Или наоборот... Ясно, что в таком состоянии, доверив контроль над собой другому, мы себе уже почти не подвластны, хозяин положения — гипнотизер. Однако же и он может не понимать, что происходит, и чаще всего так оно и бывает.

В полуразъединенном состоянии мозг и тело всего охотнее вспоминают далекое видовое прошлое и родство с другими существами — с древесными ленивцами, например, для которых «восковая гибкость» мышц, каталепсия — нормальное состояние. Так, может быть, спали, легко сохраняя самые причудливые позы и не чувствуя боли и неудобств, и наши древесные пращуры...

Да, несомненно: в гипнотическом трансе и гипнотическом сне можно оживить и память лично-индивиду-

Г/1 /15 А 2\ Кольт е декольте

97

альную, нажитую, и память наследственную, генетическую, видовую. Ничего в этом сверхъестественного нет, такое возможно и не только в гипнозе, ибо мы целостны, и в каждый миг жизни в нас пребывает вся наша жизнь во всех ее измерениях.

Точно обставленным, многоступенчатым внушением можно пробудить такие глубокие пласты памяти, о которых не подозревает ни сам загипнотизированный, ни гипнотизер. Можно оживить сцены из далекого прошлого, казалось бы, безвозвратно забытые — как в случае, о котором в шестидесятые годы стало известно всему миру: житель Венгрии, 35-летний шахтер, мальчиком угнанный фашистами с Украины, с помощью врача-гипнолога вспомнил свое настоящее имя и фамилию, нашел родное село и мать...

Можно вернуть давно утраченные навыки и умения. Вот шестидесятилетняя женщина великолепно, легко танцует давно забытый танец ее юности...

Вот двадцатипятилетняя превращается в семилетнюю первоклассницу и старательно выводит буквы истинно детским почерком. Вот она, уже трехлетняя, говорит детским голоском и, сидя на голом полу, играет в песочек...

На одном моем сеансе человек средних лет, в детстве учившийся музыке, но за последующую жизнь позабывший даже «Чижика-пыжика», в трансе свободно заиграл на рояле пьесу Чайковского, и неплохо.

Истинное оживление памяти в подобных случаях приходится внимательно отличать от гениально-актерской имитации — от внушенной роли, исполняемой с запредельной подлинностью, вчистую по Станиславскому. Если внушить двадцатилетней сомнамбуле, что она столетняя старуха, мы увидим потрясающее вживание в образ, быть может, провидческое, но, конечно, не воссоздание

1 Зак 3701

^________________________________ГИТНЮЗЛРГ

9δ

прошлого, которого не было. Согнувшись, сомнамбула будет передвигаться мелкими шажками, кряхтеть, тяжело дышать, говорить скрипуче... Она будет чувствовать и затрудненность в движениях, характерную для глубокой старости, и сухость во рту...

У взрослых сомнамбул, которым внушается, что они дети, наблюдаются типично детские изменения электрон-цефалограммы и почерка. Никакой актер не сумеет так подыграть. Эти люди заново живут в своем детстве, вспоминают забытое, импровизируют...

Такое возможно лишь в сновидениях; но сновидения не управляемы (если этому не обучиться специально) — здесь же все руководится и контролируется гипнотизером. По ходу дела очень легко «исправлять прошлое», чем и пользуются — для исправления будущего — в тех случаях, когда вполне ясно, что какие-то конкретные детские переживания служат причиной последующих взрослых трудностей и страданий.

Это уже сочетание психоанализа и гипноза — мощная лечебная связка. Пользуясь ею, надо иметь в виду, что какая-то тонкая нить между гипнотическими переживаниями и текущей реальностью, между «тем» миром и «этим» все-таки сохраняется.

Внушая одиннадцати своим сомнамбулам, что они только что родившиеся младенчики, я наблюдал у них и сосательные движения, и особые рефлексы, которые бывают только у новорожденных, и характерное скрючи-вание пальцев рук и ног, и плавучесть глаз... Однако никто из них ни разу не заплакал как малый ребенок (правда, младенческое гуление и что-то вроде хрюканья у троих было) и, прошу прощения, не описался и не обкакался. Почему — догадаться, пожалуй, можно...

Г/1 А Ъ A Z Коаьт $ декольте

99

«*/££еня съел котозавр...»

Что же касается перевоплощения душ, прошлых жизней, реинкарнации... Нет дыма без огня, нет мифа без...

Вспоминаю даму, необъяснимо и дико всю жизнь боявшуюся котов (кошек тоже, но почему-то меньше). Она не просила вылечить ее от котофобии, наоборот, даже культивировала этот бзик. Но любопытства ради уговорила меня ввести ее в состояние «гипнореинкарнации».

По ритуальному сценарию я внушил ей — в уже достигнутом глубоком сомнамбулизме — что она заново живет в своем первом земном воплощении. Ни эпоху, ни бытность не обозначил. Все шло из нее самой...

Временем рождения оказался палеолит; дама наша была там юношей по имени Хик, собирателем плодов и кореньев. Сидит себе Хик на полянке мирно, под кустиком что-то раскапывает... Вдруг оглядывается и застывает в ужасе — в следующий миг дикий вопль, судороги, отключка... Быстро бужу, трясу, тру уши, ору — не слышит, едва дышит, не может подняться, пришлось давать нашатырный спирт... «Что с вами случилось, кто это был?» — «Меня съели... Меня съел... Котозавр...»

Я догадался еще до сеанса, что ее «там» кто-то слопал, не мог только предположить, что это чудовище так простенько называется.

Пришлось снова побыстрей усыпить и переиграть роковую сцену с дополнительным персонажем — Иегуагу, великим тотемным богом, который этого самого котозав-ра отменным образом укокошил.

После этой процедуры паническая котобоязнь у дамы, как и ожидалось, исчезла, хотя общее неприятие породы кошачьих осталось в силе. Есть, конечно, что рассказать об этом и посерьезнее, но чуть позже...

ТНМОЗАЪУ

\00

— От каких факторов зависит гипнабелыюстъ?

— Если вы способны нормально сосредоточиться, эмоциональны, впечатлительны и при этом достаточно легко засыпаете, ваша гипнабельность будет гарантированно высокой — при том, однако, условии, что она не заблокирована тревожностью, недоверием, скепсисом, болезненным самолюбием и чрезмерным интеллектуализмом. Искусство гипнотизера и состоит на 99% в снятии этих блокад. Людей здоровых, жизнерадостных и уверенных гипнотизировать — пустяшное дело.

А у невротиков с ущербной самооценкой особенно остры ножницы между стремлением вверить себя чьей-то превосходящей воле и страхом «потери себя».

Чем развитее сознание, чем интеллигентнее человек — тем избирательнее его внушаемость и тем меньше в ней иждивенчества. С такими пациентами лучше работать в жанре индивидуальных сеансов с аналитическим сопровождением, групповая практика не проходит...

Если вы доверяете гипнотизеру, нормально внушаемы, но по какой-то причине нелегко засыпаете (чересчур возбудимы, в детстве боялись темноты...), то ваше гипнотическое состояние, скорее всего, будет иметь форму бодрственного активного транса.

Сознание суживается, можно легко внушать роли, образы и т. д. — но подвижность и чувство бодрствования сохраняются. Запоминание — когда как...

Опытный гипнотизер, распознав такую натуру, сразу идет в обход усыпления, по-эриксоновски; неопытный или тупой упорствует в попытках усыпить — и тем разрушает связь. Некоторые из пациентов с помощью таких вот чародеев попадают ко мне, уже зачислив себя в разряд «неподдающихся». «Отлично, — говорю я, — поддаваться не надо, ни в коем случае. Спать не будем, будем работать».

171ЛРЛ 2: Кольт & декольте

101

^то же такое гипнотический взгляд?

— Почему многие животные не переносят человеческого взгляда?..

— По той же причине, по какой вам бывает не по себе, когда на вас молча, долго и неотрывно смотрит кто-нибудь незнакомый... В общении животных глаза сверхзначимы: это главнейшая составляющая совокупного био-психо-сигнального органа, именуемого физиономией, а в просторечии мордой.

Глаза, широко открытые и прямо обращенные на тебя, говорят: — «Ага! Это ты?!. А вот это я! Все мое внимание — на твоей персоне! Вся моя сила готова на тебя устремиться!.. Я тебя не боюсь! А если боюсь, то не отступаю, не уступаю... Я слежу за тобой, я тебя оцениваю, читаю твои намерения... Я сообщаю тебе о своем бесстрашии, об уверенности, о решимости... Ну посмотрим сейчас, кто кого, ну посмотрим, посмотрим... Моя морда глядит твердо! Морда — это звучит гордо!..»

Гориллы почти никогда не дерутся между собой. Для малочисленного племени этих чудовищных силачей драки взрослых самцов были бы видовым самоубийством. Разъяренный горилла одним рывком лапищи может свернуть голову льву. Посему и гневается лишь в исключительных случаях, предпочитая спускать пары безобидной разрядкой: пробежаться с воплем десяток метров, поколошматить себя по груди...

Поединки самцам-гориллам вполне заменяет игра в гляделки. Встречаясь, два соперника на расстоянии около полутора метров друг от друга останавливаются и принимают боевые стойки: ноги чуть согнуты и расставлены, крепко уперты в землю, шея набычена, плечи развернуто-напряжены и направлены вперед, руки слег-

аа.

ПШЮЗЛРР

10Z

ка раздвинуты, как крылья у боевых петухов, пальцы веером, как у новых русских (манера заимствована у воров в законе, паханов-уголовников — преемственность натуральная). Чудовищные челюсти либо плотно сжаты, либо обнажены застывшим оскалом. Мощные мышцы надбровных дуг сведены внутрь и вниз — крайняя степень «нахмуривания» — а по наружным углам дугообразно, мефистофельски подняты...

Вот из этих двух вздыбленных вулканических мышечных гор стреляют друг в дружку прямою наводкой энер-го-информационные пушки — красновато-агатовые маленькие глаза. Сверлят, давят, буравят насквозь и глубже, испепеляют, уничтожают.

Минут пять может так пройти, десять, пятнадцать — без единого звука и движения. Кто первым отводит взгляд — признает себя побежденным. Бойцы спокойно расходятся. Статус определен.

Тем же способом — внушительным взглядом — вожак призывает к порядку своих зарвавшихся подчиненных... Дерзкий прямой взгляд в глаза вожаку-горилле способен привести его в ярость, предупреждает Реми Шовен, и лучше не рисковать: одно небрежное движение лапы — и туловище в одном месте, а голова в другом...

ЯГорошо загипнотизированный крокодил

— В своей первой книге вы описывали способы гипнотизации животных, рассказывали, как загипнотизировать крокодила...

— Да — стремительно, ошеломительно! Перевернуть на спину, придержать! Отпустить... Так можно загипнотизировать лягушку, курицу, индюка, кролика, кошку, собаку, льва, осьминога, жука-богомола, само собой...

Г Л АР A 2. Кольт $ декоаьте

105

Но только не крокодила. Крокодила — не так.

— Л как?..

— Рекомендуют: быстро вскочить симпатяге на спину, заглянуть в ясные очи и резко захлопнуть челюсти, если он их сам еще не успел захлопнуть на вашей ноге.

— Хорошо загипнотизированный гфокодил свои челюсти не разомкнет?..

— Не проверял. Кстати, вашу собаку можно ввести в гипноз и спокойнее: крепко сжать морду руками и, глядя прямо в глаза, делать пальцами быстрые движения вдоль носа и щек, вокруг глаз... Уже через 15 — 30 секунд пес впадает в каталепсию. После чего ему можно сделать какое-нибудь полезное внушение...

Все животные, так ли, эдак ли, в той степени или иной, доступны манипуляциям, приводящим их в управляемое состояние. Возьмите за загривок котенка или даже взрослую кошку — достаточно резко, уверенно, — поднимите в воздух, слегка встряхните — и в руках ваших уже существо пассивное и покорное, признавшее вашу власть, вольную казнить или миловать... В XVII веке Ата-насиус Кирхер опубликовал свой знаменитый труд «О силе воображения курицы», в котором описывался «экспе-риментум мирабиле»: курица кладется на бок, а перед носом у нее проводится меловая черта. Курица ни с места.

С помощью музыкально-ритмичных звуков и особых движений испокон века гипнотизируют змей, верблюдов, слонов, мангуст...

Во всех подобных случаях происходит одно: манипулирующий человек, словно компьютерный хакер, внедряется в коды той знаковой системы, которую эволюционно выработал данный вид животных для своего выживания и размножения. Со зверем говорят на его языке.

— Какие животные наименее гипнабельны?

TMM03AW

Ю4

— Считается, что обезьяны. Но я в этом не уверен.

— В какой степени биология взгляда действительна для человека? Действует ли она при гипнозе?

Видели ли вы, как маленькие дети, да и не только маленькие, и не только дети, боятся входить в общение, особенно с незнакомыми, как стесняются и смущаются, как опускают и отводят глаза, прячут лицо?..

Биопсихологические, инстинктивные механизмы у человека вовсю работают, но над ними надстраиваются более тонкие, более произвольные социально-знаковые регуляции. Когда вполне взрослый человек прячет от вас лицо, это уже что-то не то, правда?..

— На кого сильней действует взгляд — и как?

— Властный взгляд в глаза может пробуждать либо древний рефлекс подчинения, либо, наоборот, активное сопротивление — агрессивно-оборонительную реакцию.

Взглядом легче гипнотизируются дети, подростки и юноши, а среди взрослых —- наивные, простодушные люди с признаками интеллектуальной инфантильности, привыкшие быть ведомыми или по роду службы приученные подчиняться старшим по званию — военные, милиционеры, мелкие служащие...

Императив — повелительный взгляд в глаза — плюс начальственно-уверенный, категоричный, твердый и мощный приказ словом и жестом — резко повышает у них и без того большую внушаемость; это если еще не гипнотический транс, то его начало...

На женщин действует то же самое, плюс некоторые знаки полового господства: либо самцовско-отцовское начало (типаж генерала Лебедя), либо материнское: образ владыки-матери, используемый сейчас некоторыми телевизионными шарлатанками типа «госпожи Л.».

— Многовато сейчас этих госпожей развелось!..

Г/1 № А 2\ Кольт & декольте

TZw делает гипнотизеров?

— Могли бы вы описать основные типы «гипнотической внешности»?

— Типов столько, сколько на свете гипнотизеров. Речь идти может только о стерео-тттх. О человеческих представлениях, о предрассудках, о мифах — то есть об ожиданиях людей. Ожидание подготавливает внушение.

Представления о том, какими бывают гипнотизеры, какими им должно быть, претерпели определенную историческую эволюцию. За ними — древнейшие, закрепленные в массовом сознании (скорей, в подсознании) архетипы, прообразы, рожденные всечеловеческим детством...

В восточной традиции гипнотичен образ Учителя — гуру, с физиономическими чертами солидной зрелости или, еще лучше, почтенной старости.

Учитель прошел путь посвящения, испытаний и подвигов, это дает¹ ему право на психическую власть и умение ее употребить — ученик этого ожидает..,

В ареале христианской цивилизации тоже сверхзначима вертикаль духовного авторитета, проходящая сквозь обычного человека в небеса, к Богу — а вниз, в минус-высоту — к князю мира сего, отцу лжи.

Существо, наделенное сверхсилой, должно, по народному разумению, иметь внешние признаки принадлежности к иерархии сверхсуществ — в сторону плюса или в сторону минуса. Белый маг или черный — для обывателя практически все равно, лишь бы помог...

Сейчас массовых магов-гипнотизеров делает телевидение, с его монтажными изворотами, поэтому внешность роль практически утеряла. В годы, когда я начинал, еще оставался в силе демонический образ. Гипнотизер-мужчина должен был иметь глаза восточного типа,

as.

пшюзлрр

106

необыкновенной черноты, густые брови, нависшие или делающие мощный мефистофельский взмах (и я эдаким взмахом, случалось, поигрывал); густую гриву или могучую лысину ленинского образца; усы, бороду или хотя бы бородку; нос желательно крючковатый или с энергично-хищным вырезом ноздрей...

К тому хорошо подвёрстывалась небольшая хромота с тросточкой, трубка, жилет, легкий тик вроде дергания щекою или плечом, картавость или небольшое заикание...

Котировалась и нордическая разновидность, тяготеющая к типажу северо-западного супермена: гляделки серо-стальные-непроницаемые, лицо каменисто-угловатое, движения роботные, голос чугунный...

Женщине-гипнотизерше предписывался остро-тяжелый, сверляще-парализующий взгляд (впечатление больше всего зависит от мимики и строения век, а также бровей); необычная величина или форма глаз, при которой над радужкой или под ней в большей степени, чем обычно, выступают белки... В мимике и пантомимике место обычных дамских ужимок должна была занимать некая бесполая обволакивающая тягомотина...

Помню, у нас в клинике был аспирант-якут, сильно гипнотизировавший явно не без помощи своей внешности. В те же годы гремел знаменитый гипнотизер Р., взявший манеру театрально орать на своих пациентов, делать страшные глаза, дико напрягаться, трястись, надувая жилы на лбу — словно что-то испуская, выдавливая из себя, и не что-то, а эту вот самую мифическую гипно-энергию... Над ним посмеивались, называли отбойным молотком, но он все же пробился, соорудил себе имя, круг паствы-клиентуры-пациентуры...

Затем пришел сезон Кашпировского, пришел громо-бойно, ушел всмятку...

Г/1 кЪА 2. Коаьт ^ декольте

Ю7

— Возможно ли заочное или виртуальное гипнотизирование через посредство видео- или фотоизображения гипнотизера?

— Конечно, возможно и многажды применялось и применяется, что убедительно доказывает психоролевой, информационный, а не «энергетический» в физическом смысле характер процесса.

У меня хранился рисунок художницы-пациентки, сделанный с меня во время сеанса гипноза. Характерное выражение глаз в нем хорошо схвачено и усилено. Этот рисунок сам по себе, без моего присутствия, вызывал гипнотическое состояние у некоторых моих пациентов. Им казалось, что из портрета исходят «гипнотические лучи»...

Но конечно же, непременным условием возникновения гипнотранса была осведомленность: кто я такой, чем занимаюсь, с каким успехом... Иными словами: предваряющий ролевой настрой. Все по науке, никак иначе!

Подсознание как будильник

— Действительно ли в гипнозе можно заставить человека не только вспомнить, но и забыть все, что угодно?

— В случаях глубокого транса — да, но забывание относительно. Внушенное забывание (гипноамнезия) — это блокирование вспоминания — не стирание памяти, а лишь программирование ее неиспользования.

Я много экспериментировал в этой области, чтобы понять, что происходит с нашей памятью не только и не столько в гипнозе, сколько в самой обычной жизни.

Одному пациенту внушил: на пятый день после нашей встречи, ровно в пять вечера вы позвоните мне и справитесь о моем здоровье. Вплоть до этого времени вы совершенно забудете о нашем сеансе и обо мне!..

гимозарг

\0δ

В назначенный день в точное время раздается звонок:

— Здравствуйте, В. Л.! Как себя чувствуете?

— Спасибо, отлично. А вы?

— Теперь опять превосходно!

— Что значит «теперь опять»?

— Вот с этим звонком, прямо сейчас стало опять все прекрасно... И до того все было прекрасно. Только последние минут десять ужасное беспокойство... За вас, доктор, не знаю сам, почему... Казалось, с вами что-то случилось.

— Что же могло случиться? Я в полном порядке.

— Вот и слава богу... И я тоже все это время чувствовал себя отлично... Совершенно забыл и думать о вас, доктор... И вдруг сегодня где-то с полпятого вошла в голову мысль, что я давно вас не видел, что вы тоже человек, что переутомляетесь... А потом просто испугался, что с вами что-то может стрястись, и тогда что нам-то делать, вашим больным?.. Вот и решился снять трубку...

Замечательное оправдывающее наполнение.

В другой раз, в молодежном доме отдыха, одному чрезмерно застенчивому юноше (он обратился ко мне с просьбой о помощи) на массовом сеансе было внушено, что на следующий день во время обеда в столовой, перед тем, как начать есть второе блюдо, он встанет и громко, во всеуслышание произнесет фразу: «...Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять!»

Задание было выполнено, и после этого юноша сразу стал заметно более уверенным в себе и раскованным.

В том же доме отдыха двум юным сомнамбулам, Саше и Павлику, я внушил, что на следующий день, опять-таки во время обеда, они явятся вдвоем в столовую и споют отдыхающим песню «Пусть всегда будет солнце», после чего найдут меня и сообщат, что задание выполнено.

Полное забвение до исполнения.

Г/1hbА 2. Кольт ъ декольте

109

Целый день ребята провели как обычно, на виду у всех, играли в пинг-понг, бадминтон, дурачились. Ни на минуту не разлучались... Нашлись, конечно, доброжелатели, рассказали им, как и что должны они сделать. Ребята смеялись, не верили. Раза два я случайно проходил мимо них. Со мною — ни слова, будто меня не знают...

Однако за час до срока уже вертелись возле столовой.

— Ну что, будете сейчас петь? — заговорщически спрашивали доброжелатели.

— Не, петь не будем... Чего это еще, зачем? — искренне недоумевали ребята.

Но последние пятнадцать минут вели себя уже странновато, словно обдумывали какое-то необычное предприятие... Когда совсем приспело время, Саша, более активный и самостоятельный, вдруг обращается к Павлику:

— Ну что, пошли? —- Пошли!

Дальнейшее было разыграно как по нотам. Произвело впечатление на многих, на меня тоже...

Я понял тогда, что в момент исполнения отсроченного внушения гипнотик опять возвращается в сомнамбулический транс. А еще подумалось, что некоторые наши необъяснимые чувства, поступки и мысли могут быть исполнением чьих-то отсроченных внушений, незамеченных или забытых — и это единственный реально возможный механизм пресловутой порчи...

Но если так — то и не только порчи, но и благословения, и молитвенного исцеления!

cSl

гммозарг

но

Подсознание как режиссер

— Молено ли в глубоком гипнозе так запрограммировать состояние и поведение человека, чтобы он сам об этом ничего не узнал и не догадался?

— Да, при определенной технологии можно, и состояние глубокого гипносна для этого необязательно... Отсроченное внушение пробивает себе дорогу, не просто «цепляясь» за имеющиеся обстоятельства, но и создавая их.

Одной пациентке я внушил, что через десять минут после сеанса она наденет мой пиджак. Всего-навсего. После сеанса мы, как обычно, говорили о ее самочувствии. Вдруг дама зябко поежилась, хотя в комнате было очень тепло. На руках появились мурашки.

— Что-то холодно... Я озябла, — виновато сказала она, и взгляд ее, блуждая по комнате, остановился на стоящем в углу стуле. На стуле висел мой пиджак. — Извините, мне что-то так холодно, не могу согреться... Вы разрешите мне на минутку надеть ваш пиджак?

Мотивировка «холодно», и при этом истинное ощущение холода и настоящие мурашки!.. Программа реализовалась единственно-естественным в этой ситуации способом: сделано было то, чего оправданно захотелось\..

На одном из домашних сеансов двадцатичетырехлетней сомнамбуле Тане я внушил, что минут через пятнадцать после сеанса она поцелует брата ее подруги, молодого человека по имени Эдик.

Проснувшись, Таня чувствовала себя превосходно, шутила, смеялась, была в заметно приподнятом настроении. Никаких, разумеется, воспоминаний о происходившем во время сеанса: спала, и все...

Эдик находился на тот момент в другой комнате, играл в шахматы. Проходит минут десять — двенадцать,

Г/1 А Ъ А 2: Кольт & декольте

ш

и Таня говорит: «Пойду посмотрю, что там делают мальчики». Подходит к компании играющих. Становится рядом с Эдиком, за его спиной, начинает следить за игрой: «болеть» за него, хотя ничего в игре не понимает...

...На какую-то долю секунды на лице проскальзывает смущение... Начинает подбадривать:

— Давай, Эдька... Выиграешь!.. Ну давай, объявляй мат в два хода...

Эдик недоуменно-отсутствующе косится... О том, что должно сейчас произойти, он, конечно, не знает.

— Шах...

Минута, другая... Эдик выигрывает. «Болельщица» страшно довольна.

— Ну, вот, молодец! — и шутливо, дружески-непринужденно чмокает его в синеватую щеку, чего Эдик, еще не отошедший от игры, даже не соизволил заметить.

И опять все естественно и оправданно, все логично, без тени натяжки. Режиссура подсознания гениальна!

^Гакую тайну скрывают спящие

— Я читал, что можно переводить обычный сон в гипнотический, это правда?

— Да, правда. Еще в детстве мне упорно казалось, что спящие скрывают какую-то тайну; что они слышат и знают больше, чем кажется...

Вот кто-то спит в шумной комнате. Хохочут, гремят, дым коромыслом, а человек спит себе. Устал, вырубился. Бывает... Но подойдите к спящему ближе, сосредоточьтесь — и очень внимательно на него посмотрите, а остальные пусть на минуту затихнут...

Держу пари: если спящий не пьян, он проснется. И может спросить, а чего вам от него, собственно, нужно...

гишюзлрг

112

Выработанный эволюцией механизм: внутренний сторож, следящий за изменениями среды. Гипнотизер этого сторожа подчиняет себе. Кто пришел, тот и вошел, приноси что угодно, уноси что угодно...

Мне рассказали о случае, когда два друга выведали таким образом у третьего, скрытного, куда и с кем он ходит на свидания, а потом шутили над ним. Тот, не представляя себе, откуда у друзей такие сведения, решил, что за ним шпионили, страшно обиделся.

А вот другой случай: аутогипнотический транс, в который я «влез» способом психического присоединения.

Было это в туалете-курилке Ленинской библиотеки. Я находился там по обычной надобности, дымил (в ту пору еще курил), с кем-то болтал...

Вдруг замечаю своего друга В., с которым вместе тогда работал. О чем-то глубоко задумавшись, В. расхаживает по курилке от стенки к стенке, из угла в угол, взад и вперед... Доходит до дальнего угла, поворачивает назад, идет на меня... Я, улыбаясь, гляжу на него, привстаю для приветствия... Что такое?

В. продолжает на меня надвигаться, глядит мне в лицо каким-то стеклянным чужим взглядом, насквозь... Совсем-совсем близко подходит, продолжая смотреть в упор, — и вдруг перед самым моим носом поворачивает обратно... Не узнает или не хочет узнавать?..

Я подождал, пока он снова повернет из утла и пойдет на меня... То же самое. В третий раз В. задумчиво сбрасывает на меня пепел от папиросы... И тут я понимаю, что он обдумывает что-то важное, что это транс, натуральный самогипноз. Ляг я у него под ногами, он через меня переступит, как через бревно, не заметив...

Решаюсь над ним слегка подшутить. В. приближается—я встаю и иду за ним, совсем рядышком, точно в но-

Г/1 АРА 2. Кольт & декольте

из

гу... Повторяю все его движения, встраиваюсь в ритм его дыхания... Он этого, конечно, не замечает. Тогда я в том же ритме начинаю как бы выдыхать из себя — тихим голосом, максимально приближенным по звучанию к его собственному — такие вот утверждения:

— Подойду к телефону-автомату... Позвоню Вике (нашей общей знакомой)... Спрошу, почему она дура... Позвоню Вике... спрошу, почему дура... звоню Вике... спрошу...

И вот В. направляется к телефону-автомату. Ждет, пока кто-то отговорит. Набирает номер.

— Ллло, Вика? Привет, это я... Слушай, ты уже сдала документы на перекомиссию?.. Еще нет?.. А ты знаешь, что очередность тоже имеет значение?.. Слушай, ну почему ты такая беспечная дура, скажи на милость?.. А?.. Я из Ленинки, с авторефератом застрял...

Так в микромасштабе воспроизвелась тайная работа судьбы: что не замечается, то внедряется и случается...

На следующий день я доложил В., что путем телепатии точно узнал, с кем и о чем он говорил вчера по телефону в Ленинской библиотеке.

Укрощение Голубого Дога

мои пербъш массовый гипносеанс

— Случались ли в вашей гипнотической практике неожиданные неудачи, курьезы?

— О да, особенно поначалу. Но они меня не слишком смущали. Наоборот, смущали неожиданные удачи.

Никогда не забуду случай, когда, казалось, безнадежное положение было спасено ролью Не-Самого-Себя, из которой не успел выйти... В одном из московских вузов я должен был выступить перед большой аудиторией в роли Лектора-Психотерапевта.

Хотел рассказать кое-что о внушении, о гипнозе, о самогипнозе, об аутотренинге...

Но я был еще малоопытен, рвался в воду, не зная броду, плохо знал уголовный кодекс и именно по этим причинам решился сопроводить лекцию демонстрацией гипнотического сеанса, то есть выступить в роли Гипнотизера.

Действительно, что за лекция без иллюстрации?..

К тому моменту я имел только опыт гипноза индивидуального, а массовые сеансы видел лишь в исполнении Васи Банщикова да читал о них кое-что в книгах.

По одной из техник начинают, прочел я, с решительного предложения всем присутствующим поднять руки вверх и скрестить пальцы. Далее следует уверенно объявить, что скрещенные пальцы, пока идет счет, допустим, до двадцати, будут сжиматься все крепче, одеревенеют, потом сожмутся так сильно, что разжать невозможно...

Нужно и самому железно в это поверить, а после счета с ехидным торжеством предложить разжать пальцы и опустить руки... («Пытайтесь!.. Пытайтесь...»)

Г/1 /IPА 2: Кольт $ декольте

WD

Некоторым удастся, а некоторым — не удастся. Так и останутся с поднятыми руками. Эти-то и есть самые внушаемые, с ними можно поладить... Ну что же, решил я, так и поступим, по этой технике. Дома порепетировал: громко считая, придавал голосу деревянное звучание...

Но я совершенно упустил из виду самое главное: к сеансу нужно готовить и аудиторию. Объявить, скажем, заранее победной афишей, что известный гипнотизер, телепат, экстрасенс, факир, йог, феномен, любимец Тагора, Владиндранат Левикананда будет превращать студентов в королей и богов, а преподавателей в лошадей и змей.

Дать объявление хотя бы по радиосети...

Говоря иначе: подготовить зал к принятию роли Гипнотизируемого, а себя соответственно ввести в поле ролевых ожиданий в качестве Гипнотизера.

Гипнотизировать я уже давно умел, а вот в ролевой психологии все еще ни шиша не смыслил. И когда со сцены вдруг объявил, что сейчас буду гипнотизировать, в зале начался шум, недоверчивый смех. «Бороду сперва отрасти!» — громко крикнул кто-то с заднего ряда.

Я растерялся и рассердился. «Сейчас вы уснете так крепко, как никогда, — пообещал я. — Если хотите выспаться, прошу тишины».

Часть зала насторожилась. Другие продолжали бубнить, ржать, хихикать, двигать стульями. Кто-то издал до крайности неприличный звук, его поддержали. Сердце билось так, что казалось, его слышит тот, с заднего ряда...

...И вот кто-то из чего-то, что было когда-то мной, скрипучим голосом приказывает всем присутствующим поднять руки вверх и скрестить .пальцы. Все повинуются.

Над залом лес поднятых рук. Гробовая тишина.

— Пять... Пальцы сжимаются... Девять... Сжимаются все сильнее... Вы не можете их разнять... Четырнадцать...

pM_____________________________ГИШЮЗЛРР

116

Восемнадцать... Пальцы сжались... Как клещи! Никакая сила теперь не разожмет их!.. Двадцать! А ну-ка... Попробуйте разжать пальцы! Пытайтесь, пытайтесь...

...О ужас! Вся аудитория, как один, разжимает пальцы •и опускает руки. Все разом!.. Ничего не получилось. Ни одного внушаемого! Полный кошмар... Провал...

Секунды две или три (мне они показались вечностью) я стоял на сцене почти без сознания. Как мне потом сказал один недозагипнотизированный из первого ряда, — стоял с побелевшим лицом и выпученными глазами, из которых струилась гипнотическая энергия.

На лбу холодный пот. Но в чем дело... Почему никто не смеется?.. По-прежнему гробовая тишина.

Господи, что же дальше-то?.. Что я натворил?..

Вдруг замечаю: в первом ряду — двое парней с какими-то остекленевшими глазами.... Чуть подальше — девушка, странно покачивающаяся...

И тут меня осенило — болван! Они ничего не поняли! Они же не знают, как должен проходить сеанс! С пальцами не удалось, но они думают, что так надо! Они уже!.. Да, уже многие в трансе... Продолжай же, несчастный!..

Судорожно сглотнув слюну, я исчез, а Владиндранат нудно досчитал до пятидесяти и к моменту окончания счета усыпил больше половины зала. Успех. Триумф.

Хороша была одна третьекурсница, Английская Королева, ловившая блох совместно с бородатым Голубым Догом, оставившим в зале свои очки. Проснувшись, симпатяга попросил у маэстро прощения. Оказывается, это он гавкнул с заднего ряда насчет бороды. Он клялся, что такое с ним случилось впервые, что он больше не будет...

Я тоже тогда сгоряча поклялся себе, что больше не буду гипнотизировать, брошу к чертовой матери. Но выполнить клятву не довелось, а насчет бороды учел...

Г Л АР А 2\ Кольт & декольте

В психиатрической глуши

я разохотил ум и руку,

проник в секрет ушной лапши

и бзикологию - науку

о заблуждениях души -

ввел в обиход широкой массы.

«Живи не отходя от кассы»,

советовал приятель мой.

Я кассу приволок домой.

Не тем я стал, кем был в начале,

когда народ кричал «атас»:

свои магические чары

держу как бомбу про запас -

жлобьё и так меня боится:

взгляну - у них в глазах двоится...

Да, Друг мой, я теперь мастак

прицельных мозговых атак —

я жив, я получил отсрочку...

И вновь ко мне приходит тот,

кто хочет сбросить оболочку

с души, но не умеет... Вот,

почти дотронулся до сути,

а СМЫСЛ опять не объяснить.

Любое слово только жгутик,

а не связующая нить —

живая Тайна ускользает,

и вновь молчание терзает,

и я учусь его хранить

и ждать, пока не грянут сроки...

Друг одинокий одиноких,

я добровольно обречен

быть участковейшим врачом

болящих душ...

гишюзлрр

О, сколько бледных фантазеров меня о власти умоляет. Какая тьма гипнотизеров из телевизоров стреляет по яйцам, маткам и мозгам чувствительных господ и дам, какое бешенство на рынке, где и картинки, и дубинки, и слон, и тигр, и мотылек в виду имеют кошелек.

Я здесь дежурю неотлучно, мой Друг, и это очень скучно, но в пику злому естеству с нездешней легкостью живу и в нашем ведомстве хреновом учусь свободным быть и новым.

Вхожу спросонья в кабинет, как солнце в общество планет, взирая ласково и строго...

- Вы первый заместитель Бога, -заметил Игрек, новый русский, -как переносите нагрузки?..

- Да так...

- Наверно, жить вам сложно, нужна большая сила воли, чтобы не екнуться... А можно гипнозиком - от алкоголя?..

- Смотря кого... И суть какая... Как вникнуть... Было бы желанье...

Г/1 /IPА 2. Кольт & декольте

- Ага... (Решил, что я вникаю в его карманов содержанье.)

- Вам проведу сеанс как брату, на всю катушку, без подвоха, за символическую плату,

но ПРИ РАЗВЯЗЕ будет плохо, предупреждаю... А?.. Согласны?

- Э-э... Я подумаю... Нельзя ли найти подход не столь опасный? Вы сами так же завязали?..

- Я - по-другому. Алкоголик бывает разный - нужно просто найти свой жанр.

Мой жребий горек: я жертва личностного роста и свой це два аш пять о аш задвинул на седьмой этаж:...

Поверил: не туфта. Проникся. Я вырубил его. Он спал, разинув рот, как бегемот, но не храпел. Сияла фикса. В конце сеанса будто стригся и пел... Сухой - девятый год. Спасен. Алкаш был густопсовый.

А я в компании веселой, как прежде, радостно грущу, одну-другую пропущу, и за дела...

ку-ку

путешествие из малого дурдома 6 большой и обратно

Треть своего врачебного стажа я там отслужил.

Ностальгирую: сумасшедший дом —

самое спокойное место на земле после кладбища.

Не шучу нисколько. В заведении сем

любая неожиданность ожидаема,

это и успокаивает, живешь будто в море...

А какие здесь интересные люди, бог мой,

где еще таких встретишь?

Кто-то (может, и я) сказал, что психоз — это сквозняк

в коридоре меж адом и раем, дует то туда, то сюда...

Г/1 kbА /: Т\ОАЕТ НАД ГНЕЗДОМ СТАГИШКИ ^£

121

^олет над гнездом старушки

экскурсия б непрошедшее прошлое

К сгпапятидесятилетию со дня рождения

гениального психиатра, исследователя и гуманиста

Сергея Сергеевича Корсакова

Богиня Афина покарала Аякса за непочтительность, лишив его разума. В ярости кидался герой на стада баранов, воображая, что перед ним враги. Потом, очнувшись, настолько был угнетен происшедшим, что покончил с собой, бросившись на собственный меч...

Человечество помнит о психических заболеваниях с тех пор, как помнит себя. Первые воспоминания относятся к царствующим особам. Вот вавилонский Навуходоносор, грозный завоеватель, бич древних израильтян, типичнейший шизофреник. Лишившись разума, вообразил себя жвачным животным: «скитался как вол. опустив голову, по пастбищам; одичал, весь оброс и питался травой».

Вот повелитель самих израильтян, громила и красавец Саул. Некий злой дух (возможно, разновидность эпилепсии) повергал его в страшную тоску и припадки беспамятства и безумного гнева. Швырял копье в кого попа-дя... Помогала лишь музыка — игра на кифаре с пением («Я говорю тебе: я слёз хочу, певец, Иль разорвется грудь от муки...») — а пел и играл ему в бытность пастухом царь будущий, скинувший его вскоре с трона — псалмопевец Давид, предок Иисуса Христа.

Музиатры эти неоднозначный народ...

КУ-КУ

\22

Скажи мне, что ты льешь, а я скажу тебе, куда у тевя крыша уедет

Царь спартанцев, звероподобный гигант Клеомен, после утомительного путешествия через горные перевалы вдруг помешался, начал вопить, что кругом враги, что боги погибли, что спасет родину только он, если съест печень своего брата... Его посадили в колодки. Спартанцы считали, что заболел он от пьянства.

Попытки естественнонаучного объяснения умопомешательства начались с тех же древних времен, когда причины его приписывались влияниям сверхъестественным — разным богам и духам, ангелам и чертям.

Отец медицины Гиппократ, не отрицая влияния духов, склонялся к мнению, что главное все же — состав тела и его перемены, происходящие от питания и питья, а также от настроений, создаваемых житейскими событиями и врожденными склонностями.

В одной из своих записок Гиппократ определил самый существенный признак психического расстройства: это то состояние, при котором очевидность на человека не действует, никакие здравые доводы не имеют силы.

А полумифический дедушка Эскулап утверждал, что для состояния духа, помимо благоволения богов, важно, чем человек дышит и на чем спит. Важно так же, с кем спит, с кем ест и проводит досуг.

Осторожнее с Благотворительностью

Первая в мире больница с отделением для душевнобольных была открыта арабами в Каире в середине девятого века. Благочестивый эмир каждую субботу ездил туда навещать пациентов, кормил их с руки, как зверюшек.

Ни одно доброе дело безнаказанным не остается: некий больной, с виду тихий, попросил эмира подарить ему