4. Духовный аспект эволюционного развития человека.

Большинство современных цивилизованных людей воспринимают того, кто переживает такие экстремальные психические феномены как - чувство единства со всей вселенной, образы и видения отдаленных мест и времен, видения богов и демонов, страх надвигающегося безумия и даже смерти, как человека с психическими отклонениями. Однако, чешский психиатр Ст.Гроф отмечает, что становится все больше людей, прошедших через необычные переживания, и не погрузившихся в безумие, а возвратившихся из этих состояний с возросшим чувством благополучия и более высоким уровнем функционирования в повседневной жизни. Во многих случаях в ходе этого процесса излечиваются застарелые эмоциональные, умственные, физические проблемы и болезни.

В качестве основной причины того, что люди, испытывающие подобные переживания, в сегодняшнем мире почти неизменно рассматриваются как душевнобольные, Ст.Гроф выделяет следующее обстоятельство. Несмотря на множественные индивидуальные исключения, основные направления современной психиатрии и психологии в целом не делают никакого различия между мистицизмом и душевной болезнью. Мировоззрение, созданное традиционной западной наукой и доминирующее сегодня в нашей культуре, вообще несовместимо ни с каким понятием о духовности. В мире, где реально только осязаемое, материальное и доступное измерению, все формы религиозной и мистической активности рассматриваются как отражение предрассудков, неведения, иррациональности или же эмоциональной незрелости. Поэтому непосредственные переживания духовных реальностей интерпретируются как психотические – как проявления умственного расстройства.

Ст.Гроф говорит о необходимости распознавать духовный кризис лечить его соответствующим образом, учитывая и его огромной позитивный потенциал для исцеления и личностного роста.

Существуют психотические состояния, которым не найдено никакого медицинского объяснения – функциональные психозы, поскольку имеет место полное неведение ученых относительно их природы и происхождения. Поэтому появились альтернативные подходы к ним, отличающиеся от медицинских и теоретически и практически. Например, в контексте глубинной психологии. Однако все равно в понимании и лечении этих психозов до сих пор доминирует медицинский стиль мышления.

В свое время К.Г.Юнг обнаружил, что психика человека обладает доступом к поистине универсальным образам и мотивам, представленных в фольклоре, мифологии, искусстве и культуре по всему миру и на протяжении всей истории человечества - архетипам из коллективного бессознательного. Многие исследователи подхватили идеи К.Г.Юнга. И Ст.Гроф в свою очередь выдвигает предположение о том, что если думать о разуме в бесконечно расширенной перспективе коллективного бессознательного, то содержание переживаний, возникающих в различных неординарных состояниях сознания, уже не кажутся случайными и произвольными продуктами нарушения деятельности мозга, а рассматривается как проявление глубоких слоев человеческой психики, которые обычно недоступны сознанию. И выход на поверхность этого бессознательного материала м.б. действительно целительным и трансформирующим, если он происходит в подходящей ситуации.

Таким образом, достижения глубинной психологии и древнее духовное наследие дают основу для нового понимания некоторых психотических состояний, для которых нельзя найти никаких биологических причин. Подобного рода психотические состояния представляют собой различные формы духовного кризиса.

Духовный кризис.

Китайская пиктограмма, символизирующая кризис, замечательно отражает идею духовного кризиса. Она состоит из двух основных знаков, один из которых означает «опасность», а другой – «возможность». Т.о., хотя прохождение человека через подобного рода состояние бывает трудным и пугающим, оно обладает огромным эволюционным и целительным потенциалом. Правильно понятый и рассматриваемый в качестве трудной стадии естественного развития, духовный кризис может привести к спонтанному исцелению различных эмоциональных и психосоматических расстройств, к благоприятным изменениям личности, к разрешению важных жизненных проблем и к эволюции в направлении того, что порой называют «высшим сознанием».

Выделяются следующие спусковые механизмы духовного кризиса (кризиса трансформации):

- физические факторы: болезнь, операция, несчастный случай;

- крайнее физическое истощение или недостаток сна;

- аборты, роды или выкидыш;

- мощный сексуальные переживания;

- сильные эмоциональные переживания: утрата близкого, увольнение, утрата собственности;

- вовлеченность в различные формы медитации и духовной практики.

Проявления эволюционного кризиса сугубо индивидуальны, внутри человеческой психики нет отчетливых границ: все ее содержание образует единый, неделимый континуум. Определяя некоторые главные формы, Ст. Гроф особо говорит о том, что границы их расплывчаты и сочетания и перекрывания различных типов являются скорее правилом, чем исключением.

Формы духовного кризиса.

1. Шаманский кризис;

2. Пробуждение Кундалини;

3. Пиковые переживания (эпизоды сознания единства);

4. Психологическое обновление через возвращение к центру;

5. Кризис психического раскрытия;

6. Переживание «прошлых жизней»;

7. Общение с духами-проводниками и «контактерство»;

8. Околосмертные переживания;

9. Переживание близких контактов с НЛО;

10. Состояния одержимости.

Исследованиями феноменологии духа занимался Джон Уэйр Пери – калифорнийский психиатр и юнгианский аналитик, специализирующийся на психотерапии пациентов-психотиков. Джон Перри - подлинный пионер в психотерапии пациентов с психотическими расстройствами. Помимо своего выжающегося вклада в теоретическое понимание психозов он также сделал огромный шаг в чистом практическом подходе к этим расстройствам, став одним из основателей «Диабасиса» - клинического интерната, где молодым пациентам с острыми начальными эпизодами помогают прорабатывать свои психотические переживания без смягчающего действия транквилизаторов.

Древние слова, означающие «дух», подразумевают «дыхание» или «воздух», в особенности воздух в движении, и. значит, «ветер» - древнееврейское «ruach», латинское «animus»; на Востоке – «прана» или «ци». Однако «прану» и «ци» в восточных традициях обычно связывают не столько с духом, сколько с «жизненной силой», или «жизненной субстанцией»; «духу» в его трансцендентном аспекте соответствует индийское понятие «Атман» и китайской «шень».

Само английское слово «spirit» имеет значение «дыхание», от латинского «spiritus». Все это указывает на некую силу, невидимую как воздух и способную быть мощной как ветер.

Дух – это мощная двигательная сила, свободная от материальной структуры. Дух не является просто чистой энергией, так как дух обычно переживается как обладающий голосом – голосом, который ведет человека. То есть он имеет свойства интенции, которая может быть нагружена информацией, и в этом аспекте дух определяется как «информированная энергия», или энергия, обладающая качеством разума.

Смерть рассматривается как освобождение духа от телесной оболочки посредством процесса трансформации, именуемого преображением.

Дух может быть либо свободным от телесной структуры, либо пребывать в борьбе за свое освобождение от нее. В психологических переживания обнаруживается постоянное стремление вырваться из рутинных или конвенциальных психологических структур. Духовная работа – это попытка высвободить эту динамическую энергию, которая должна вырваться из удушья старых форм: эмоциональных стереотипов семейных отношений, общепринятых взглядов на мир и человеческую жизнь; ценностей, нуждающихся в пересмотре в связи с изменившимися условиями.

Если в процессе личностного развития эта работа по освобождению духа становится необходимой, но не предпринимается сознательно, с пониманием цели и с приложением значительных усилий, то психика склонна перехватывать инициативу и подавлять сознательную личность своими собственными мощными процессами.

Д.Перри выявил некую последовательность в подобных процессах, назвав его «процессом обновления».

1 аспект – высвечивает дезинтеграционный аспект этой последовательности;

2 аспект – реинтеграционный. Это эмоциональные переживания и образы смерти и разрушения мира.

Эти два мотива – образ самого себя и образ мира – не только сопутствуют друг другу в процессе, но и имеют общую форму представления – «мандалу» (мощный архетип, символизирующий управляющий центр психики»). Энергия, которая была связана в прежних структурах образа себя и образа мира, в проблемах того, кем человек является и в каком мире он живет, огромна. В промежуток между первоначальными видениями смерти и разрушения мира и их разрешением в обновлении человек вынужден пребывать в страхе и смятении, обнаруживая, что находится в изоляции, поскольку его попытки рассказать о своих переживаниях не часто встречают понимание и сочувствие. Когда человеку больше всего необходимо любящее, дружественное принятие, он оказывается либо в одиночестве, либо в окружении профессионалов, желающих подавить процесс и заставить человека вернуться к прежнему восприятию себя и мира.

Этот страх и сопровождающий его гнев приводят к биохимическим изменениям в мозгу и во всем организме, в результате, именно их медики предпочитают считать первопричиной психологического расстройства.

В настоящее время уже хорошо известно, что, если человек, находящийся в таком смятении, находит любовь, понимание и поддержку, духовный кризис вскоре разрешается сам по себе, без всякой необходимости в медикаментозном подавлении. Самые глубокие умственные расстройства за короткое время могут стать вполне упорядоченными и согласованными состояниями, если рядом кто-то есть, кто относится к ним с сочувствием. Такое отношение во многих случаях эффективнее транквилизаторов.

Коротко процесс обновления, рассмотренный Д.Перри, можно описать следующим образом: Вслед за переживанием смерти и загробной жизни происходит временная регрессия к началу начал; в случае индивидуального прошлого – назад к младенчеству, к своему рождению или даже внутриутробному состоянию; в более широком масштабе мировой истории – назад к моменту сотворения мира или даже к предшествовавшему состоянию хаоса. В этой последовательности динамика образа себя и образа мира параллельны и отражают друг друга.

При повторном воспроизведении начал проявляется следующая специфика: противоположности зримо соединяются в пары и на всех уровнях борются за превосходство, в том числе мужское и женское начала.

Средоточием активации и энергии является архетип центра – Самость по К.Г.Юнгу. И здесь встает вопрос о том, почему меняется, проходя через смерть и распад Самость, которая вроде как является трансцендентной и вечной, разве это должно было произойти не с Эго?

Д.Перри обращается к мифам и ритуалам: В христианской традиции Иисус был воплощением вечного божества и представления Самости; его смерть и преображение символизировали процесс обновления в этой вере. Можно считать богов, таких как – Ваал на Ближнем Востоке; Адонис в средиземноморских культурах или Фрейр в нордических – духами растительности и плодородия, но каждое из этих имен переводится как «Господь», в смысле царственной фигуры, что подразумевает роль Центра (Самости).

Время от времени форма Самости представлена определенным символическим или мифологическим образом, который захватывает динамическую сущность данной фазы человеческой жизни до тех пор, пока он не сделает свое дело и не придет его час распасться. Эго все же чувствует, что нечто умирает, и его изменения лишь вторичны по отношению к смене образа Самости, центра. То, что происходит с эго, отражает динамику архетипического уровня психики. Из этих двух уровней образа себя архетипический вовлечен в процесс глубинной трансформации, в то время как личностный отражает более поверхностные изменения сознательной личности.

Процесс обновления начинается с преобладания образов и чувств престижа и власти, многие из которых компенсируют ущербный образ себя, низкое мнение о себе; эти образы отражают идиому семейной субкультуры, в которой рос человек. Но сам процесс протекает в направлении активизации мотиваций и способностей, ведущих к любви и состраданию. Это важнейший плод работы духа и его цель – это может переживаться и как теплота и симпатия в отношениях, и как непосредственное ощущение единства со всеми живыми существами.

Рациональное обоснование управления духовными кризисами, независимо от глубины расстройства, состоит в том, что в состоянии высокой тонической активации, когда активизируется и насыщается энергией архетипический слой бессознательного, психика автономно выполняет свою работу наиболее естественным для нее образом. То, что для этого нужно, - это не лечение, а скорее нахождение в глубоких и доверительных отношениях с другим человеком, который оказывает сочувствие и поддержку, но не вмешивается. Такое «терапевтическое окружение» куда более эффективно, чем медикаментозное лечение. Оно дает человеку возможность сосредоточиться на внутренней работе, предпринять настойчивые усилия и продвигаться вперед по ходу процесса. Без такого окружения процесс имеет тенденцию застопориваться, снова и снова возвращаясь по кругу к одним и тем же содержаниям, без заметного продвижения вперед.