3.3. Народная педагогика и современное воспитание.

Эволюция воспитания — это процесс зарождения и складывания традиций воспитания, их прочного утверждения в психическом (вкладе народа, сознательного и целенаправленного их использования. Народная «система» воспитания передавала новым поколениям отношения старших поколе­ний, их убеждения и чувства, опыт социального поведения, обобщенную воспитательную практику в форме различных житейских правил, производственных, нравственных, культовых, военных знаний, способы и приемы обществен­ной) воспитания.

Дальнейший рост и развитие башкирского народа, как и всех других народов нашей многонациональной страны, опирается на ранее достигнутые результаты, перенимает из прошлого все, что способствует данному историческому этапу развития. В этом смысле прогрессивные идеи и традиции башкирской народной педагогики составляют надежный фундамент в осуществлении воспитательных задач.

Поступательно и качественно развиваясь, идеи и тради­ции народного воспитания, которые вбирают в себя подлин­но народное, демократическое содержание, большой трудо­вой и нравственный опыт трудящихся масс, расширяются в своем содержании и формах функционирования. Говоря словами академика РАО Г.Н.Волкова, в народной педагоги­ке «происходит переосмысление и переоценка старых тра­диций. Взамен явно устаревшим и консервативным при­ходят новые традиции, более соответствующие духу вре­мени».

Под развитием народной педагогики мы понимаем разра­стание и углубление ее прогрессивных моментов, освобож­дение ее от национально-ограниченных, архивных черт и свойств, связанных с общей отсталостью и замкнутостью народа в прошлом, с органическими пороками эксплуата­торского строя и системы угнетения одной нации другой, с былой межнациональной враждой и недоверием.

Исходя из исследования вопросов развития идей и тради­ций воспитания в народной педагогике башкир от прошлого к настоящему, можно отметить, что некоторые из них не утратили актуальное значение и на другом историческом этапе, что лучшие прогрессивные идеи и традиции народной педагогики, выработанные и развившиеся в условиях борь­бы за лучшую жизнь, не потеряли своего значения до насто­ящего времени и служат целям современного воспитания в семье и школе.

В древнем башкирском обществе была развита традиция взаимной помощи и родовой солидарности. Естественно, что, она на раннем этапе, как это отражено в произведениях «Урал батыр», «Акбузат», «Заятуляк и Хыухылыу», выступала как жизненная потребность и необходимость. А в пери­од образования раннеклассового общества принцип родовой взаимопомощи вбирает в свое содержание такие нравствен­ные понятия, как равенстве, справедливость, взаимопо­мощь в боевых и трудовых делах. В дальнейшем расслоении общества в традиции взаимопомощи усиливаются элементы социального содержания, хотя в данной традиции сохраня­лась внешняя форма, в сущности, она становилась средст­вом эксплуатации рядовых членов общества. Следует заме­тить, что она приобретает значение законности, и всякое же отступление от нее рассматривается со стороны «старших» (елкэн) как нарушение обычая, как действие «аморальное». (Понятие «старшие» означало — опытные, располагающие имуществом, т.е. социальная верхушка). Поэтому усиление или ослабление эксплуатации зависело в известной мере от итогов борьбы между «старшими» и «младшими» за выгод­ное для себя применение обычая. Таким образом, «взаим­ность», возникшая и выросшая из родоплеменного требова­ния «равенства», сохраняет его лишь формально, содержа­ние его уже четко выражает отношение эксплуатации и под­чинения.

Трудолюбие ценилось в народе очень высоко. Умение, сноровка, старание считались у башкир, как и у других на­родов, лучшими качествами личности. В мирной жизни эти качества пользовались таким же уважением, как храбрость, мужество и смелость на войне. О мастерстве умельцев, о тру­довой сноровке и смекалке слагались песни; в сказках вос­хвалялись, наряду с боевыми подвигами, трудолюбие, упор­ство и выносливость в работе. Людям старательным и трудо­любивым, к тому же обычно добрым, скромным и терпели­вым, по убеждению народа, сопутствует удача в жизни, и, наоборот, ленивые, нерадивые люди терпят неудачу и стано­вятся посмешищем. В обрядах сватовства славили жениха и невесту за умение, смекалку и трудолюбие. Это понятно и естественно, так как народная педагогика всегда рассматри­вала труд как средство к жизни, как источник материально­го благополучия.

В жизни каждого народа значительное место занимают общественные празднества, массовые сборы, трапезы, кото­рые в воспитательном плане являлись временем осуществ­ления проверки и контроля над общим развитием народа, т.е. в физическом, морально-волевом, нравственном, эстети­ческом и умственном. В них выражены образ жизни народа, специфика его быта и своеобразие его культуры. Сущность социальных институтов в жизни народов, находящихся народной или примерно одинаковойстадии исторического раз­вития, однотипна. Но конкретные формы проявления этих институтов в зависимости от сословий исторического разви­тия, географической среды, форм хозяйственной деятельно­сти и культурно-бытовых традиций народа всегда разнооб­разны.

Не подлежит сомнению, что праздники типа джиин (йыйын) берут свое начало с народных собраний племени и восходят к глубочайшей древности. Об этом говорят как на­звание праздника (йыйын — собрание, сборище), так и со­держание самих праздников. На джиинах члены племени, выявляя наиболее сильных, смелых и ловких представите­лей, выбирали своих военачальников и вождей, подводили итоги минувшим делам и в ознаменование побед устраивали пиршества, свадьбы, игры.

Позднее, по мере утраты этими институтами первона­чальных функций, они постепенно превращались в обыч­ные, правда, яркие и самобытные формы массовых развле­чений. «Воспитательные функции этих праздников и раз­влекательная сущность их, - пишет Н. В. Бикбулатов, — настолько тесно сплелись в течение веков с образом жизни и психологией народа, что их не могли вытеснить ни последу­ющие изменения в политических, экономических и право­вых отношениях, ни вторжение и многовековое господство ислама». И эпоха капитализма не смогла разрушить эти традиции, ограничившись лишь тем, что внесла в эти празд­ники элементы торговли и деловых сделок.

Мы полагаем, что в более отдаленные времена у башкир была четко разграниченная система родовых и племенных торжеств, особое место среди них занимали женские празд­ники. Определенным образом вплетались в эти празднества и свадебные торжества (туй), которые, очевидно, были и оставались в течение продолжительного периода не семей­ным, а общественным праздником.

Современные праздники вобрали в себя немало элемен­тов из прошлой праздничной обрядности и традиционного быта. Одновременно и старым, и новым праздником баш­кирской деревни является сабантуй. Старым потому, что он связан своим происхождением с традиционными торжества­ми, типа джин. Сформировавшись на основе древних праздников, он вобрал в себя все те же их элементы структурного, организационного и воспитательного характера, которые соответствуют духу времени и образу жизни нашего народа. Примечательно и другое. Сабантуй утвердился в быту и не­башкирского населения республики: русских, марийцев, чувашей и др.

Непременным элементом сабантуя сохранился его воспи­тательный аспект. Праздник, являясь преимущественно спортивным, выявлял самых сильных, ловких и волевых людей, самых искусных исполнителей песен, плясок, крас­нобаев и музыкантов-исполнителей. Лучшие борцы, испол­нители песен, плясок и музыканты пользуются известнос­тью и славой. К настоящему времени вполне окрепли организационные формы сабантуя. Но это еще не значит, что процесс совершенствования праздника исчерпал себя. Этот поистине народный праздник, как сложный комплекс раз­личных спортивно-игровых бытовых действий, является продуктом многовекового коллективного творчества народа.

В связи с этим следует отметить несколько основных принципов использования народного опыта в современной практике воспитания.

Во-первых, используется именно то позитивное в воспи­тании, что благодаря своему прогрессивному социальному звучанию и общечеловеческому содержанию имеет актуаль­ное значение и в наши дни.

Во-вторых, идеи воспитания народной педагогики про­шлого используются в сравнении с трактовкой того или иного вопроса в наши дни. Обращение к истокам народного воспитания, осмысление трудового пути, пройденного наро­дом, является серьезным стимулом формирования мировоз­зрения, имеет большой политический и нравственный смысл.

В-третьих, идеи народного воспитания, нашедшие свое отражение в устном поэтическом творчестве, используются

с целью воспитания нравственных, эстетических, умственных и других качеств у детей. Народные пословицы, пого­ворки, сказки, предания и т.д., воздающие хвалу людям труда и осмеивающие бездельников, богачей, лентяев — исключительно благодатный материал для воспитания у де­тей трудолюбия, других нравственных качеств.

Без преувеличения можно утверждать, что идеи и тради­ции воспитания подрастающих поколений являются компо­нентами школьного и семейного воспитания и находятся в сложном взаимодействий с научной педагогикой. Поэтому только практическое владение данным материалом способно дать в руки учителей, классных руководителей и воспитате­лей возможность эффективно использовать богатейший опыт народного воспитания.

По статистическим данным более 80% башкирского на­селения живет в сельских местностях, 95% башкирских школ расположены на селе и в деревне, в большинстве из них еще отсутствуют дошкольные детские учреждения, сле­довательно, процесс формирования личности ребенка проис­ходит в окружении семьи, другими словами, под воздейст­вием народной педагогики. К тому же низкая педагогичес­кая грамотность значительной части родителей, а также сохранение отдельных пережитков старого быта придают в условиях Башкирии особое значение педагогическому про­свещению родителей и населения.

Принимая положение о том, что борьба против влияния чуждых нравов и традиций, преодоление отрицательных яв­лений в сознании и поведении людей — серьезная задача воспитания, основные аспекты работы с родителями можно свести к следующим взаимосвязанным и взаимообусловлен­ным сторонам: во-первых, формирование у родителей не­примиримого отношения к пережиткам прошлого в быту, в сознании и поведении людей; во-вторых, просвещение роди­телей по вопросам использования прогрессивных идей и тра­диций народной педагогики в воспитании детей с целью формирования нравственного поведения.

Преимущества народной педагогики перед преходящи­ми воспитательными системами заключаются в следую­щем: а) народная педагогика основывается на полных данных о человеке, имеются две версии по этому поводу: первая — народная педагогика за тысячелетия существования эмпирическим путем достигла полного отражения чело­века; вторая - человек сам складывался под влиянием средств и приемов народной педагогики, поэтому в ней пол­но отражается сущность человека. Версии диаметрально противоположны, но утверждают один факт — народная пе­дагогика основывается на полных данных о человеке, поэто­му она не делает акцента, не «стрижет» всех людей «под од­ну гребенку», каждый человек развивается и формируется в силу своих природных данных (природосообразность); б) народная педагогика ведет человека по магистральному пути общечеловеческих ценностей; в) народная педагогика опирается не на знания отдельных педагогов, т.е. формиру­ет личности не через воспитателей-учителей, когда эффек­тивность воспитания зависит от возможностей каждого пе­дагога, а через традиции. Эффективность воспитательного мероприятия зависит не от желания, багажа знаний, воли, душевности, собранности отдельного человека, а одновре­менно от этих качеств множества людей.

Современные дети не становятся «духовными наследни­ками» родителей, потому что просто родители не передают детям свои духовные ценности, не владеют каналами пере­дачи этих ценностей.

В первую очередь родители не умеют строить свои отно­шения с детьми в зависимости от возраста детей. К дошколь­нику и младшему школьнику многие родители, к примеру, относятся как к неловкому, медлительному человеку, отст­раняя его от труда, т.е. родители упускают момент приви­тия у своего ребёнка любви к труду. Мы провели профориентационное анкетирование родителей детей третьих-четвёр­тых классов, все родители написали, что хотели бы видеть своих детей в будущем добрыми, честными, трудолюбивыми и пр., но только тринадцать из ста родителей написали, на ка­кую профессию ориентируют своих детей. Такая же картина с родителями учащихся пятых, шестых, седьмых классов. Даже в восьмых классах 26% родителей уверенно отвечают: рано думать о профессии, или пока о профессии не думали. Как можно мечтать о «трудолюбивых, честных» людях и не ориентировать ребёнка до 13-14 лет ни на какую профессию, это носителю народной педагогики не понять. Зато жизнь же­стоко мстит, даря этим родителям неприятности с великовоз­растными детьми, когда те становятся «летунами», алкого­ликами, тунеядцами, правонарушителями и т.д.

Каналы передачи ценностей не используются современ­ными родителями со дня рождения детей. Многие родители не знают колыбельных песен, издревле передающихся из поколения в поколение. И начинаются духовные потери детей — не будет единения с природой, не складываются родственные связи с другими людьми, представления о тру­де как основе жизни.

Не все родители разучивают с детьми скороговорки, стишки-потешки, считалки и прочее. Если и разучивают, то репертуар очень скудный, достаточный для разучивания звуков, но не достаточный для обогащения духовного ба­гажа. ,

Многие родители не рассказывают детям сказки, не фор­мируют у ребенка нравственный идеал. Они довольствуются тем, что дети смотрят сказку по телевизору, в крайнем случае, читают сказки из книжек.

Они не загадывают детям загадки, т.е. не заботятся об умственном развитии детей, об их смекалке, о расширении их кругозора.

Разумеется, родителям приходится отвечать на тысячи «почему» детей, но инициатива исходит от детей, родители занимают пассивную позицию и говорить о передаче духов­ного наследства не приходится.

Немногие родители разучивают со своими детьми песни и пляски, передают детям свой художественный и эстетиче­ский вкус.

Многие родители не приучают детей в раннем возрасте к труду: из-за их медлительности и из-за «нехватки времени» у самих родителей. Дети не принимают участия в посильном для них труде.

В результате таких отношений между родителями и детьми не возникают духовные связи. У ребенка не склады­ваются представления о духовных ценностях родителей, не формируется духовный идеал, идентичный с родительским. Родители остаются для ребенка «темными лошадками». Ре­бенок не знает, к чему родители стремятся, как трудятся, что любят и что им не нравится, с кем дружат. Порой дети не знают ничего о своих родственниках, отсюда нет родствен­ных чувств, родственного долга. Из-за отсутствия духовных связей и авторитет родителей в глазах детей бывает неустой­чивым, зачастую держится на окриках, угрозах и палке.

В этих условиях ребенок растет «духовным сиротой», практически с теми же духовными чертами, что и социаль­ный сирота: недоверие, отчужденность, сиюминутность интересов, замкнутость, агрессивность и пр.

В семьях с народно-педагогическими традициями высок и устойчив авторитет родителей. С первых дней своей жиз­ни ребенок слышит колыбельные песни, где воспевается семья и труд, слышит обращение к себе как к помощнику отца или помощнице матери. Подрастая, дети слышат сказ­ки из уст своих родителей о сказочных богатырях, которые могучи, справедливы, в семьях., где родители разучивают со своими детьми стишки, потешки, загадывают загадки, вырастают любознательные и умные ребята. У ребенка рас­ширяется кругозор, вместе с тем он восхищается широтой кругозора и глубиной ума своих родителей.

Известный исследователь народной педагогики Г.С.Ви­ноградов, размышляя о народной педагогике, делает вывод, что это не столько система, сколько сумма знаний и умений. Конечно, если взять народную педагогику в пределах кон­кретной одной семьи, то трудно уловить какую-то систему. Однако, если взять народную педагогику в пределах группы семей, т.е. общины, то явно различимы грани системы.

Во-первых, во всех приемах, средствах, элементах на­родной педагогики твердо и ясно обозначена цель, которую обобщенно можно сформулировать следующим образом: формировать личность на идеалах добра, истины и красоты, воспитать семьянина и труженика.

Во-вторых, у народной педагогики есть ясная мировоз­зренческая основа, которую видные исследователи народ­ной педагогики определяют как стихийный материализм. Все приемы, средства, элементы народной педагогики стоят на реальной почве, направлены на формирование личности, способной функционировать в среде и взаимодействовать со средой и другими личностями. История развития человече­ства и самой народной педагогики показывает материалис­тичность даже таких элементов народной педагогики, как фантастические сказки или алогичные постулаты, таких приемов, как использование религиозных верований.

В-третьих, народная педагогика постоянно развивается.

В-четвертых, все элементы народной педагогики взаимо­связаны и взаимно дополняют друг друга, глубоко «рабо­тая» в каком-то - одном направлении воспитания. Скажем, влияние сказок, пословиц, поговорок больше проявляются в нравственном воспитании, загадок — в умственном, песен и плясок — в эстетическом, молодецких игр и забав — физи­ческом воспитании и т.д.

В-пятых, народная педагогика самоуправляема. Она пронизывает все стороны жизни каждого члена общества, и конечно, требуется постоянный контроль взаимодействия членов общества, постоянная сверка взаимных отношений, постоянная корректировка как деятельности отдельного члена общества, так и совместной деятельности, взаимных отношений членов общества. В общинах, где функциониру­ет народная педагогика, контроль и корректировка достига­ются приемами народной педагогики через педагогические отношения.

В отличие от научной педагогики, которая реализуется через «воспитательные отношения», народная педагогика реализуется через «педагогические отношения».

Мы вводим новый термин, ясно сознавая наличие опре­деленного явления в народной педагогике. Конечно, при этом не гарантируется полное отражение данного явления в указанном термине. Как писал выдающийся испанский мыслитель Х.Ортега-и-Гассет: «Предмет всегда больше по­нятия и не совсем такой, как оно». Поэтому дадим полное описание характеристики обоим терминам: «Воспитатель­ные отношения» имеют исторические корни. Научная педа­гогика как педагогика школы создавалась для обучения детей, т.е. первоначально была дидактика. Если и были воспитательные задачи, то они носили вспомогательный характер, т.е. задачи послушания учащихся, их исполни­тельность, готовность выполнять волю учителя. Вспомним древнеегипетский «педагогический принцип» — «уши у мальчика на его спине». Знания были у учителя, и он пере­давал их учащимся, информация шла сверху вниз, обратной информации не требовалось. Учитель мог передавать инфор­мацию, подправляя палкой «неисправность приемных устройств» (невнимательность детей), мог подправлять и другими методами — озадачивая, нахваливая, раскрывая возможности, перспективы при хорошем учении, поручая старательным, хорошо успевающим ученикам тугодумов, несмышленышей. Таким образом, под эгидой учителя воз­никали самые разнообразные отношения между учителями и учащимися. Этот процесс с небольшими изменениями сохраняется и по настоящее время; мы называем его «воспи­тательными отношениями» (термин не наш).

Постепенно способы передачи знаний обсели научную основу, разнообразились, обогатились данными психологии, физиологии, медицины и переросли в специальную науку -- дидактику. Отношения между учителем и уча­щимся тоже расширились, углубились, в них стали видеть способы формирования личности, и появилась другая наука — теория воспитания, однако научная педагогика не изменила «воспитательные отношения», отношения веду­щего и ведомых, воспитателя и воспитуемых, субъекта и объекта воспитания.

Эти жесткие векторы от воспитателя к воспитуемым сохраняются в научной педагогике, когда речь идет об орга­низации воспитательной работы среди взрослых. В этом не­трудно убедиться, обратившись к постановлениям ЦК КПСС и СМ СССР 70-80-х годов о повышении роли руково­дителей, инженерно-технических работников в воспита­тельной работе среди рабочих, колхозников, тружеников предприятий и организаций, об идеологической работе партийных, комсомольских, профсоюзных организаций об­ластей, союзных республик.

Жесткая однонаправленность вектора чувствуется и в определениях педагогики как науки. Вот определение тре­тьего издания Большой Советской Энциклопедии: «Педаго­гика — наука о специально организованной целенаправлен­ной систематической деятельности по формированию чело­века, о содержании и методах воспитания, образования и обучения». Это определение сужает действие педагогики за пределами школы и семьи. Педагогическая энциклопедия совершенно справедливо определяет более широкий круг действия науки: «Педагогика — совокупность теоретичес­ких и прикладных наук, изучающая воспитание, образова­ние и обучение». Педагогика развивалась как теория воспи­тания детей, современная педагогика включает проблемы учебно-воспитательной, культурно-просветительной, агита­ционно-пропагандистской работы со взрослыми.

Жесткая однонаправленность векторов, как само собой разумеющееся, наблюдается и в научных трудах: «Идейно-воспитательная, пропагандистская, а также воспитатель­ная работа наставников, и руководителей направлена на то, чтобы способствовать формированию у трудящихся высо­ких, благородных целей, которые соответствовали бы целям коллектива».

Взаимно воздействуя друг на друга, члены общества раз­виваются, независимо от того, одного ли они возраста или представители разных возрастов, и поднимаются все выше по ступеням духовного процесса: «Бери мудрость и у старого и у малого», — учит башкирская пословица, «Самосовер­шенствованию нет конца», — учит русская мудрость.

Пример педагогических отношений мы можем видеть на страницах многих художественных произведений, но обра­тимся к фактографической литературе.

Педагогические отношения мы видим на страницах за­мечательных книг А.С.Макаренко «Педагогическая поэма» и «Флаги на башнях». Но опять-таки факты: на собрании воспитанники принимают решение: «Начальник имеет пра­ва наказывать, по не имеет права прощать». Присутствую­щий здесь же А.С.Макаренко «встал перед собранием и сказал без рисовки: «Спасибо не за то, что правильное решение вынесли, а спасибо за то, что меня воспитываете».

Именно педагогические отношения позволили добиться высоких результатов в воспитательных учреждениях А.С.Макаренко, В.Н.Сороки-Росинского, П.Н.Лепешинского и других педагогов-новаторов первых лет советской влас­ти, пытавшихся построить новую советскую школу.

«Педагогические отношения» народной педагогики мож­но назвать прообразом «педагогики сотрудничества», за ко­торую ратуют и которую реализуют в своей практике совре­менные педагоги-новаторы Ш.А.Амонашвили, И.П.Волков, М.П.Щетинин, В.Ф.Шаталов, Р.Г.Хазанкин и другие.

Педагогические отношения наполнены желанием каж­дого видеть другого лучшим человеком, стремлением каж­дого помочь другому стать лучше и характеризуются соот­ветствующими формами реализации. Особенно ярко педаго­гические отношения проявляются в стиле общения носите­лей народной педагогики.

Народная педагогика относится к каждому человеку не как к изолированному актуальному явлению, отрезанному от пространства и времени куску материи, а как к элементу вечности, к живому звену в бесконечной веренице человече­ских судеб, идущих с незапамятных времен и уходящих в бесконечное грядущее. В этой вечности, в прошлом бывало всякое, а в грядущем должно быть и лучше — вот смысл на­родного философского отношения к бытию и человеку.

У носителя народной педагогики к встретившемуся чело­веку подход осторожный, почтительный. Обязательны при встрече приветствия и расспросы о родителях или детях, смотря по возрасту собеседника, о родственниках, о само­чувствии. Это может показаться излишним церемониалом, но в нем заложен глубокий психологический смысл: идет узнавание психологического состояния собеседника, подго­товка к основной теме разговора. (При встрече с незнаком­цем — расспросы о местожительстве, родственных корнях). Если в ходе разговора собеседник проявил бестактность, показал свою невоспитанность и отсутствие культуры, носи­тель народной педагогики не пропустит это мимо ушей, не отвернется от факта, не махнет рукой, обязательно подпра­вит, подскажет нуги исправления. Но поучение пойдет чаще не от его имени, а в (форме пословицы или поговорки, совета предков, изречения из священных писаний, эвфемизма.

Умение преподнести поучение или назидание через на­родную мудрость, его историю, его культуру одна из ха­рактернейших черт педагогических отношений.

Характерным для стиля общения носителей народной педагогики является учет индивидуальных психологических и возрастных особенностей собеседника.

На остановке по расписанию поезд стоит довольно долго. В купе женщина с пятилетним ребенком-мальчиком и двое молодых мужчин. Четвертый взрослый пассажир, старый человек, пошел в станционный буфет. Каждый был занят своим делом. Мальчик потихоньку начал хныкать. «Мам, когда поедем?» Мать отвечала — поедем по расписанию. Мальчик хныкал сильнее, мать уже покрикивала на маль­чика, а он хныкал еще сильнее. Двое молодых мужчин, не­довольные переговорами матери и сына, сидели с деревян­ными лицами. Зашел старый пассажир, послушал хныка­нье мальчика и сказал: «Тепловоз устал, мы спали, а он всю ночь бежал». Мальчик успокоился, занялся каким-то де­лом, лица молодых людей потеплели. Но мальчик через некоторое время опять захныкал. Старик сказал: «Когда по­езд остановился, дяди и тети вышли. Они еще не вернулись, подождем их». Мальчик опять успокоился.

Следует отметить спокойный, добрый тон носителей народной педагогики. Голос их без страсти, со скраденными приглушенными эмоциональными приливами и отливами, без всплесков действует на собеседника успокаивающе, убедительно, доброжелательно.

Для стиля общения характерна также вера в добрые на­чала в человеке: вера в его стремление выглядеть в глазах людей хорошим, вера в милосердие его души, в его созида­тельные, конструктивные силы и возможности, в его спра­ведливый выбор, в его стремление к гармонии и справедли­вости — одним словом отношение к человеку с положитель­ными ожиданиями.

Характерным для стиля общения носителей народной педагогики является логическая завершенность каждого круга проблем в разговоре. Носитель народной педагогики обычно завершает каждую тему в разговоре кратким философским обобщением, приведя пословицу или слова пред­ков, или изречение из корана, или в форме философского рассуждения. Это придает особую весомость разговору, зна­чимость ощущения нетленности высказанных мыслей. Осо­бенно окрыляет молодых людей после разговора с пожилы­ми людьми — носителями народной педагогики — какое-то чувство прикосновения к вечности.

Педагогические отношения проявляются не только в об­щении, по и в деятельности. Приведем простую ситуацию. Мальчик косит траву, проходящий взрослый видит, что он не умеет косить. Подходит: «Ну, что ты себя мучаешь и тра­пу мучаешь. Дай-ка косу, я тебе покажу, как надо косить». Взяв косу, узнает в чем дело: «Этой косой только ворон пугать,!». Начинает налаживать косу, при этом приговаривает: «Говорят, по инструменту видно мастера»... Вроде не обид­ные слова говорит, вроде для себя говорит, но подросток и краснеет, и бледнеет, и на всю жизнь запомнит, как надо относиться к инструменту. Дядя приладил черенок, отбил косу со словами: «Работу делает инструмент, а человек толь­ко управляет инструментом». Подросток начинает косить, удивляется и радуется легкости косьбы. И уже осмысливает труд по иному, не как тягостную, неизбывную борьбу сла­бенького человека с могучей, непонятной, слепой природой, а как общение с ней, если хотите, игру с определенными правилами, когда успех человека зависит от его умения, сметливости, от его инструмента, от его настроения.

Педагогические отношения, существующие в обществе, помогали многим родителям в воспитании детей. Например, нами был составлен перечень видов самообслуживающего груда для семилетних детей. Выяснилось, что многие дети не выполняют около трети перечисленных видов труда. Ро­дителям мы посоветовали, чтобы они добились самостоя­тельного выполнения детьми всех перечисленных видов труда, если они хотят видеть своих детей трудолюбивыми и хотят успешного развития детей дальше.

Некоторые родители, по их признанию, оказались в ту­пиковой ситуации: дети не хотели сушить обувь, аккуратно складывать рубашку, самостоятельно мыться в бане и т.д., и родители не знали, как добиться самостоятельности. Деиствительно, некоторые родители не обладают настойчивостью, последовательностью в требованиях, достаточным запасом убеждений, умением поощрять и наказывать и т.д., и дети вырастают неряшливыми, ленивыми, неаккуратными. Раньше, когда в обществе были педагогические отношения, общество усмешками, высмеиваниями, сравнениями, при­мером, поучением, показом, требованием и др. помогало мягкотелым безъязыким родителям.

До сих пор исследователи народной педагогики не обра­щали внимания на особую форму отношений между члена­ми общины, где она функционирует — на педагогические отношения. А в этих отношениях философия народной педа­гогики, ее логика и смысл функционирования, ключ к осмыслению ее существования на протяжении тысячеле­тий, ее роста и развития с ростом и развитием человечества.

Почему же педагогические отношения не попали в поле зрения исследователей? Великие педагоги, обращавшиеся к педагогическим «находкам» народа, к воспитательным тра­дициям в семьях, смотрели на народную педагогику, как ботаник на почву, как нечто «богом данное», неотъемлемое от человека явление. Они были заняты «взращиванием» на­учной педагогики, беря соки этой «почвы». Как говорил украинский педагог и просветитель Г.С.Сковорода «Пра­вильное воспитание заложено в самой природе народа как огонь и свет в кремне». В жизни все происходит так, как метко подмечено в русской пословице «Что имеем — не хра­ним, потерявши — плачем». В наше время, когда функции материнства и отцовства из-за сложившихся обстоятельств были отделены от функции воспитания детей (до недавнего прошлого детей относили в ясли «сырым комочком» в 48-дневном возрасте), педагоги поняли, что воспитательные традиции не богом данная человеческая принадлежность, а веками сложившаяся система, бережно перенимаемая каждым последующим поколением у предшествующего.

До революции как на Западе так и в России были поклон­ники и противники народной педагогики, но не было иссле­дователей ее. Даже К.Д.Ушинский, давший термин «народ­ная педагогика» и оставивший столько ярких строк в сказ­ках философии народной мудрости, народном воспитании только призывает целенаправленно использовать народные воспитательные традиции.

А в среде функционирующих педагогов отношение к на­родной педагогики было неоднозначное. Видимо, среди них шла острая борьба по отношению к народной педагогике. Это заключение можно сделать со слов Г.Виноградова: «По­требовалось несколько десятилетий, чтобы уравнять в пра­вах «подлую», т.е. народную поэзию с «книжной». Такая же судьба, видимо, предстоит народной педагогике.

В послеоктябрьские годы, как уже говорилось, к сожале­нию, народная педагогика была предана забвению. Начиная с 50-х годов, советские педагоги в первое время очень осмот­рительно, осторожно, потом все смелее работают над восста­новлением, возрождением народной педагогики. Заслуга ученых-первопроходцев Г.Н.Волкова, В.Ф.Афанасьева, Я.И.Ханбикова, А.Ш.Гашимова и др. в том, что во всех регионах начали заниматься вопросами возрождения народ­ной педагогики переросло в научную отрасль — этнопедагогику. Успехи этой науки и более детальная разработка проблемы педагогических отношений, видимо впереди.

Порой естественные вещи не замечаются людьми, «как глаз в процессе видения не видит самого себя». Но когда вещь замечена, она становится ориентиром для нового осмысления окружающих предметов». Наши дети как бы смотровая площадка, с которой мы обозреваем весь мир. Ге­те удачно сказал, что каждое новое понятие — это как бы орган, который мы приобретаем. Мы видим вещи с помо­щью идей о вещах, хотя в естественном процессе мыслитель­ной деятельности и не отдаем себе в этом отчета, точно так же, как глаз в процессе видения не видит самого себя».

Хочется надеяться, что понятие «педагогические отно­шения» откроет новые горизонты в изучении народной педа­гогики.

Детским фольклором каждый народ готовит своих детей со дня рождения к трудовой жизни.

Нравственно-эстетические принципы, выработанные на­родами в течение столетий, передавались от отца к сыну, от поколения к поколению. Большая роль в умственном воспи­тании детей, в развитии познавательных способностей и нравственных качеств принадлежала детскому фольклору (понятие «детский фольклор» вошло недавно).

Исследования ученых и педагогов показывают, что дет­ский фольклор как самостоятельная область устного народ­ного творчества объясняется его педагогической функцио­нальностью и проявлением в нем особенностей детского миропонимания.

Его язык отличается большим своеобразием, что учиты­валось в системе народного воспитания. Условно детский фольклор можно подразделить на три группы: первая — созданный взрослыми для детей (колыбельные песни, по­тешки, пестушки, прибаутки, забавлянки, припевки), вто­рая — фольклор из жизни взрослых, утративший былое значение и переработанный в соответствии с психологией детского возраста (заклички, песни-хороводы, колядки, сказки, загадки);

третья — произведения, созданные детьми (прибаутки, считалки, скороговорки, прозывалки, поддевки, игровые песни-голосянки, песенки сказочного содержания, драз­нилки).

Детский фольклор, по мнению его крупнейшего исследо­вателя Г.С.Виноградова, вызван к жизни «педагогическими надобностями народа», чтобы вырастить человека, здоро­вого телом и душой, например в башкирском детском фоль­клоре, как и у других народов, происходит соединение мелодико-ритмических интонаций с поэтическим текстом и танцевально-игровыми движениями. Эти составные части детского фольклора видоизменяются и усложняются с воз­растом ребенка, что говорит об учете в народной педагогике психолого-возрастных особенностей детей. В народной музыкальной педагогике башкир учитываются возрастные вокально-исполнительские возможности детей, что способ­ствует охране голоса ребенка. Дети дошкольного возраста поют несложные песенки-такмаки, основанные на двух-трех соседних звуках, содержание которых обуславливается мировосприятием ребенка соответствующего возраста, его жизненным опытом.

Башкирский народ признавал воздействие песни на детей, что подтверждает народная пословица: «Ребенка успокаивай не битьем, а песней» («Баланы туҡмап йыуатма, көйләп йыуат»). Подчеркивая воспитательную роль начиная с первых дней и до того возраста, когда он начнет самостоятельно выполнять те или иные виды труда вместо отца и матери. Этот мотив, как впрочем, и любой другой прием народной педагогики, не однозначен: во-первых, он готовит ребенка к труду, к жизни труженика; во-вторых, он «привязывает» ребенка к семье, в формирующееся сознание ребенка закладывается код: «жить в родной семье, помогать своим родителям — цель жизни». Чуть позже начнутся бе­седы:

«Вот вырастешь, женишься (выйдешь замуж), будут де­ти, требуй с них, как мы с тебя ... Вот будут у тебя дети, пой­мешь, как близок каждый ребенок, как больно, когда дети к тебе так относятся...» и т.д.

Мало ли, что не сделает дитя по глупости, но проделки становятся предметом глубокого разговора с включением интеллектуальной и эмоциональной сфер личности. И бесе­ды, эти, поощрения, упреки, уговоры и т.п. имеют своей ос­новой семью — семью нынешнюю, где растет ребенок и се­мью будущую, которую создаст он в будущем. Своим приме­ром, своими беседами, рассказами родители формируют в душе ребенка идеал семьи и идеал члена семьи (отца, мате­ри, сына, дочери, деда, бабушки, внука, внучки, сестры, брата).

С формированием речи ребенка начинается формирова­ние понятий родственности, семейственности, запоминание соответствующих терминов. Вот пример из книги Г.Вино­градова «Народная педагогика». У матери на коленях сидит двухлетняя девочка, мать впервые заплетает дочери косич­ку и в такт работе разучивает с дочерью поговорку: Ты расти, моя коса, Он посватался,

расти из корню, да спрятался,

приезжай ко мне жених, записку написал

из городу ... да под печку убежал ...

При внимательном прочтении содержание улетучивает­ся, содержание стишка-потешки несерьезное, бессмыслен­ное. А в чем же смысл? В том, что в подсознание ребенка закладывается код: «у девушки должен быть жених. Ско­роговорка для развития речи - это уже побочная задача. Можно принести множество подобных примеров.

Не только «жених», «невеста», «жена», «муж», «тесть-свекор» «теща-свекровь» и т.д. закладываются в сознание ребенка, но и закладывается код заботливости о будущих родственниках.

Дети от трех до примерно девяти лет часто слышат такие постулаты-назидания. Постулат состоит из двух ядер, меж­ду которыми «существует» формальная причинно-следст­венная связь, а по существу никакой логической связи нет.

Первое ядро имеет культурное, трудовое, гигиеническое, нравственное содержание и выступает в качестве формаль­ной причины, условия, а второе ядро имеет семейно-воспитательное содержание и выступает в качестве следствия-уг­розы, если не будет выполнено условие.

«Не оставляй сор посреди избы, а то муж будет рябым», «Не сори (нарочно) в избе, а то жена будет рябой», «Не ма­кай мясом в солонку, а то муж будет рябым», «Не ходи так, надень носок на другую ногу, а то жена будет воровкой», «Не перешагивай мужчину, родить не сможешь — ребенок попе­рек станет» и т.д.

В первую очередь хочется подчеркнуть психологичность постулатов народной педагогики: в сознании человека с мла­денчества закладывается понимание судьбоносности каж­дого дела, каждого шага, формируется чувство ответствен­ности за дела, поступки. Эффект достигается тем, что за небольшую неопрятность, неаккуратность, оплошность, может последовать неизмеримо большое, непредсказанно жестокое наказание. И так решаются проблемы воспитания культуры поведения, труда, соблюдение гигиенических тре­бований, нравственных отношений. Самое главное и самое важное в постулате — это второе ядро, здесь «код» семьи. Во-первых, в сознание ребенка закладывается понимание, что его будущая взрослая жизнь связана с семьей, без семьи жизни не может быть. Этот «код» идет уже как аксиома. Во-вторых, кодируется идеал человека, будущие супруги долж­ны быть физически здоровы, красивы, нравственно не запятнаны. В-третьих,, закладывается «код» семейных отношений: доброта, заботливость по отношению к будуще­му супругу (супруге) и его (ее) родственникам.

Как видим, формирование семейно-брачных понятий и отношений, как формирование любых других важнейших

жизнеобеспечивающих качеств личности народная педаго­гика проводит в самом раннем детстве.

Сына воспитывают как будущего отца, поэтому он должен быть сильным, крепким, трудолюбивым, умным, умелым, уравновешенным, уважительным, волевым, муд­рым и т.д.

Дочь воспитывают как будущую мать, поэтому она долж­на быть любящей, старательной, не боящейся мелочной ра­боты, бережливой, послушной, эмоциональной, умной и т.д.

Муж — добытчик и защита семьи, жена — хранительни­ца очага, множительница добра, воспитательница детей.

Отношение к семье, способность выполнять свою роль в семье — выступают в народной педагогике как высшие кри­терии оценки человека.

И эти критерии оценки также закладывают в раннем детстве. Во время детских игр в адрес мальчика, вызываю­щею досаду своей неумелостью, неловкостью, дети бросают такое обвинение «От тебя не родится ни дочь, ни сын, если и родится, не выживет».

Во все времена семья была ценностью. Возьмем для при­мера младенца, делающего первые шаги и лепечущего пер­вые слова, и старца древнего, т.е. начало человеческого бытия и его финальный этап. С чем связано их счастье? Младенец счастлив и растет здоровым, если здоровы его ро­дители и живут они в ладу. Старец счастлив, если испыты­вает заботу и поддержку детей и внуков и если в нужный момент близкие люди подадут воду. Он счастлив от созна­ния, что жизнь прожита не зря, если сумел вырастить такое замечательное потомство.

И во время господства религиозной морали главной целью и смыслом для человека оставалась семья, на личном чисто человеческом уровне, бога привлекали для того, чтобы сохранить нравственную чистоту членов семьи. Конечно, на общественном уровне у религии были другие функции.

Во времена господства коммунистической морали людей можно было разметить на три категории:

а) люди с «двойной моралью» в общественном плане «все силы строительству коммунизма», в личном плане «благополучие семьи это все». Они провозглашали лозунги, самоотверженно работали, но никогда не забывали «вы­году для семьи»;

б)люди общественной заботы, стремящиеся через благо­получие общества обеспечить благополучие своей семьи, вносящие в бытовую сферу в меру атеизм и аскетизм, «рыцари революции» первых лет Советской власти. К таким относится большая часть рядовых коммунистов-интелли­гентов из среды рабочего класса, крестьянства и интеллигенции;

в)люди, пожертвовавшие ради общественного дела своей личной жизнью, а может, решившие неудачи в личной жиз­ни компенсировать общественной работой. Таких людей было немного, но на них смотрели с сочувствием, как на ущербных. »

Как видим, во все времена в цивилизованном обществе семья является высшей ценностью для человека, поэтому она и была нравственной доминантой народной педагогики.

Истинно народное, здоровое видение жизни, взлелеянное тысячелетиями прогресса человечества, утверждает муж­скую роль для мужчины и женскую роль для женщины, и естественный брак женщины и мужчины.

Итак, ставя своей доминантой семью, народная педаго­гика имела совершенные формы, методы и средства воспи­тания в семье, но семья готовила ребенка не только к жизни в семье, но и для жизни в обществе, для деятельности в общественном производстве, в общественных делах. С раз­витием общества появились формы общественного воспита­ния — детские сады, школы, появилась школьная педаго­гика, которая выросла в научную педагогику. Научная пе­дагогика питалась и постоянно подпитывается народной педагогикой. Научная педагогика может и должна совер­шенствовать методику использования отдельных народно-педагогических средств, но не должна стремиться подме­нять народную педагогику, что мы наблюдали, к сожалению, в последние годы.

Народная педагогика не изучалась в педагогических учебных заведениях, материалы по народной педагогике робко и редко печатались в педагогических журналах и газетах.

Откуда возникли обряды, культовые акты, ритуалы и что они дают детям? Между прочим, объяснить значение обрядов и ритуалов в жизни людей, особенно детей — пря­мая задача школы и учебников по истории воспитания.

В обществе слаба воспитательная атмосфера, нет педаго­гических отношений, потому что в семьях нет передаваемых от поколения к поколению воспитательных традиций. Этот фактор главный. Когда в семьях были воспитательные тра­диции, т.е. в семьях функционировала народная педагоги­ка, большинство семей выступало единым фронтом за вос­питанность в обществе. Во-вторых, следует отметить, что люди стали «безъязыкими». Нынешнее поколение людей не владеет пословицами, поговорками, запасом мудрых запове­дей предков и священных писаний, приемами упрека, наме­ка, укора, эвфемизмами народной мудрости, народно-педа­гогическими приемами психологического воздействия, скажем, расспросами о родителях и детях, вступительными репликами о благородстве или благородных поступках род­ственника или родственников и т.д. В общем, между людь­ми господствует примитивизм, прямолинейность, отсюда зачастую конфронтация, агрессивность, отсутствие эмпатии, в результате в обществе господствует не тенденция вза­имопомощи, взаимного облагораживания, а тенденция са­дизма, желание сделать другому больно. Если и далее мы будем выветривать воспитательные традиции из семьи и среды, не остановим процесс забвения народной педагогики, не возродим педагогические отношения, беда будет возрас­тать.

И нам нужно решать не тактические вопросы (школа должна взять на себя процесс социализации ребенка), а стратегическую задачу — остановить процесс сползания общества в болото невоспитанности.

Родители, не владеющие народно педагогическими тра­дициями, не могут сформировать полнокровную личность. Это подтверждается нашими исследованиями.

Родители не могут охватить в один момент все парамет­ры личности. Разумеется, они не могут знать возрастные сензитивные периоды формирования тех или иных качеств. Психологическая наука называет эти периоды приблизи­тельно, не всякий родитель знаком с наукой, а если доба­вить, что научные данные должны проецироваться на инди­видуальные особенности, то практически вести речь о зна­ниях родителей в этой области не приходится. Преимущест­во народно-педагогических традиций заключается в том, что они позволяют родителям формировать разностороннюю личность со всеми структурами, формировать необходимые человеческие качества, даже, может быть, не зная о сущест­вовании структуры личности. Это формирование начинает­ся с подбора имени будущего ребенка, с первой материнской улыбки, с колыбельных песен, с совместных игр с ребенком, с рассказывания сказок и загадывания загадок, с разучива­ния скороговорок и считалок, песенок и плясок; продолжа­ется в обучении отдельным трудовым приемам, обращения к старшим, приучении к самостоятельности, в знакомстве с родственниками, в совместном труде с ребенком и постоян­ном общении с ним. Дальше умственные способности, трудо­вые умения, физическая ловкость и выносливость, эстети­ческие взгляды и нравственные устои маленькой, формиру­ющейся личности проходят суровое испытание в школе сверстников и в столкновении с жизнью, маленькая лич­ность время от времени «залечивает душевные раны» и отшлифовывает свои взгляды и принципы в семье, у святых для него людей — у отца и матери, у дедушки и бабушки, проходит у них духовную закалку, чему способствует атмо­сфера духовного общения между старшими и младшими, которая обычно устанавливается в семьях с народно-педаго­гическими традициями.

Ущербность семейного воспитания без народно-педагоги­ческих традиций состоит в том, что с раннего возраста меж­ду родителями и детьми не устанавливается духовная связь, что ведет к взаимной отчужденности. Родители, не владею­щие опытом народной педагогики, на неожиданные вопросы детей не могут дать мудрые традиционные ответы, чем кладут новые камни в стену отчуждения. В конце концов, отчуждение становится настолько сильным, что ребенок не доверяет родителям свои сокровенные чувства, сомнения, не испытывает нравственный катарсис в семье, может оконча­тельно встать на путь безнравственности.

Задача педагогов заключается в том, чтобы способство­вать возрождению народно-педагогических традиций и воз­вращению их семье.

По нашему мнению следует отвергнуть попытки некото­рых авторов (Е.Л.Христова) расколоть народную педагогику на два направления «педагогическая народная культура», которая якобы формирует личность труженика-борца за со­циальное равенство, а вторая — личность социально-пассив­ного труженика.

Несерьезно такое деление хотя бы потому, что жизнь на­рода — это не стерильная лаборатория, где кто-то сидел бы и отбирал «социально-активные» сказки, легенды, послови­цы, перетряхивал бы обряды и обычаи и пичкал ими одних, а «социально-пассивные» элементы оставлял бы другим, т.е. основной массе народа. Вообще невозможно передер­нуть, скажем, обряды сватания, свадьбы, наречения имени, похорон и т.д., чтобы в одном случае могла получиться одна личность, а в другом случае — другая.

Речь может идти о прогрессивных или реакционных тра­дициях, элементах, средствах, об актуальных или архаич­ных формах и методах народной педагогики, но деление ее элементов и средств по классовому признаку несерьезное и совершенно ненужное дело. Народная педагогика - педаго­гика всего народа.

Духовный, интеллектуальный, нравственный потенци­ал общества — это та непреходящая ценность, становление которой происходит веками, передается из поколения в по­коление. Это тот «золотой фонд», к сохранению и приумно­жению которого обязан приложить силы каждый человек.

В педагогике всех народов одним из важнейших факто­ров воспитания является природа. Эту сторону воспитания воспринял и развил В.А.Сухомлинский.

«Красота — это радость нашей жизни, утверждал он. — Человек стал Человеком потому, что увидел глубину лазур­ной) неба, мерцание звезд, розовый разлив вечерней зари, прозрачную дымку стенных просторов, багровый закат перед ветренным днем, трепетание марева над горизонтом, синие тени в сугробах мартовского снега, журавлиную стаю в голубом небе, отражение солнца в мириадах капель утрен­ней росы, серые нити дождя в пасмурный день, фиолетовое облако на сиреневом кусте, нежный стебелек и голубой ко­локольчик подснежника — увидел и, изумленный, пошел по земле, создавая новую красоту. Остановись и ты в изумле­нии перед красотой — ив твоем сердце расцветет благород­ство. Перед человеком открылась радость жизни потому, что он услышал шепот листьев и песню кузнечика, журчание весеннего ручейка и переливы серебряных колокольчиков, жаворонка в горячем летнем небе, шуршанье снежинок и стон метели, ласковое плесканье волны и торжественную тишину ночи — услышал и, затаив дыхание, слушает сотни и тысячи лет чудесную музыку жизни. Умей и ты слушать эту музыку. Дорожи красотой, береги её».

И далее: «Я бы назвал красоту гимнастикой души — она выпрямляет наш дух, нашу совесть, наши чувства и убежде­ния. Красота — это зеркало, в котором ты видишь сам себя и благодаря которому так или иначе относишься сам к себе. В понимании и чувствовании красоты — могучий источник самовоспитания».

В решении этих задач особая роль отводится системе образования. Следует отметить, что необходимым условием реализации идей народной педагогики в практике современ­ной школы является формирование этнопедагогической культуры учителей и работников образования, родителей, школьников, общественности; обеспечение школ учебно-ме­тодическими, наглядными пособиями и материалами по народной педагогике различных этносов, проживающих в регионе; использование идей народной педагогики в уроч­ной, внеурочной и внешкольной деятельности учащихся; осуществление преемственности во всей системе многоуров­невого образования подрастающего поколения; возрождение идей народного воспитания в семье.