1.3. Международное разделение труда и его предпосылки

Рассмотрев в предыдущих параграфах некоторые фундаменталь­ные представления о формировании общественного разделения тру­да, нетрудно сделать вывод о том, что международное разделение тру­да представляет собой частный случай общественного разделения труда.

Международное разделение труда в первом приближении можно определить как два взаимосвязанных процесса: 1) экспортный, при котором в отдельных странах и районах налаживается производство товаров сверх внутренних потребностей (получение разницы между международной и внутренней ценой экспортируемых товаров); 2) им­портный, когда развивается потребление сверх внутренних производ­ственных возможностей за счет приобретения продукции из других стран (экономия внутренних затрат из-за отказа от товаров собствен­ного производства и замены их более дешевым импортом).

Международное разделение труда, по Н. Н. Баранскому, являет­ся пространственной формой общественного разделения труда, ха­рактеризующейся разрывом между местами производства и потреб­ления [Баранский, 1980, с. 96]. При этом условии неизбежен обмен товарами между различными экономиками, что является «призна­ком для опознания наличия географического разделения труда, но не его сутью» [Там же].

Международное разделение труда в современном понимании — сложный процесс специализации и закономерной кооперации видов деятельности между странами, фирмами различных стран и внутри транснациональных фирм (корпораций) между входящими в них до­черними предприятиями. Это единство обособления и взаимодей­ствия на его основе всех акторов (стран, фирм, внутрикорпоратив­ных предприятий), а также способ организации мирового хозяйства, при котором указанные акторы специализируются на изготовлении определенных продуктов и услуг, а затем обмениваются ими.

Пример Японии и новых индустриальных стран с резко ограни­ченными ресурсами показывает, какую огромную роль может сыг­рать международное разделение труда в социально-экономическом развитии. Их впечатляющие успехи во второй половине XX в. невоз­можно объяснить вне контекста стратегии государств, направленной на разработку и реализацию моделей участия в международном раз­делении труда. Замкнувшись в объяснении восточно-азиатского фе­номена, включая в его рамки и такую огромную страну, как Китай, можно получить лишь усеченное представление о факторах эконо­мического прогресса указанных стран. Несомненно, основным дви­гателем экономического развития стало их конкурентоспособное участие в международных связях.

Благодаря международному разделению труда происходит непре­рывная циркуляция определенной части производимого в националь­ном хозяйстве сырья, материалов, готовых изделий, финансовых ре­сурсов, научных и технических знаний, производственного и управленческого опыта вне национальных границ. Это открывает каж­дой стране доступ к освоению природных ресурсов мира, созданным производительным силам, накопленным знаниям и опыту, к использо­ванию трудовых ресурсов и т.п. Участие в международном разделении труда позволяет каждой стране и другим акторам (о чем пойдет речь в дальнейшем) полнее и с наименьшими издержками удовлетворить свои потребности, чем если бы они это делали в одиночку.

Таким образом, национальное хозяйство, включившись в меж­дународное разделение труда, функционирует в рамках двух рынков — внутреннего и внешнего. Нередко значительную часть сырья, мате­риалов, энергии, полуфабрикатов и готовых изделий оно находит на внутреннем рынке. Здесь же происходит сбыт произведенных това­ров. Недостаток производственных ресурсов и проблемы сбыта про­дукции компенсируются за счет внешнего рынка. Однако это лишь схематическое понимание сути соотношения внутреннего и внешне­го рынков, которые находятся в динамическом равновесии, подвер­гающемся существенным колебаниям. У производителя имеется вы­бор: предпочтение внутреннего или внешнего рынка. Иногда политико-правовые условия (таможенный режим, налогообложение, импортные льготы) делают более предпочтительным внешний ры­нок. В среднем при устойчиво нормальных условиях воспроизвод­ства баланс внешнего и внутреннего товарооборота страны в течение определенного периода сохраняется более или менее постоянным.

Существует определенная совокупность факторов природного, тех­нико-технологического и общественного (институционального) ха­рактера, воздействующая на развитие международного разделения труда (МРТ).

Анализируя структуру стоимостных объемов внешнеэкономичес­ких обменов за долгосрочный период, можно сделать вывод о четы­рех принципиально различающихся этапах в развитии международного разделения труда, на каждом из которых тот или иной фактор играл ведущую роль:

1. Основа МРТ — природные условия и ресурсы, т.е. непосред­ственно данные природой факторы производства (от зарождения МРТ до Первой промышленной революции).

2. Основа МРТ — продукция машинного производства, т.е. искус­ственные факторы, сформировавшиеся в результате освоения достиже­ний Первой промышленной революцией (вторая половина XVIII — XIX в.).

3. Этап МРТ, основывающийся на достижениях Второй промыш­ленной революции, проходившей в условиях дезинтеграции мирового хозяйства и милитаризации стран, а также раскола мира на два проти­востоящих блока («холодная война» 1946—1989 гг.), что стало причиной повышенного роста в обменах между странами вооружениями.

4. Современный этап формирования единого мирового хозяй­ства, основой которого является наукоемкое производство, связан­ное с достижениями Третьей промышленной революции (НТР), пе­решедшей в конце XX в. в научно-информационную.

Все четыре этапа развития МРТ связывает такой существенный фактор, как уровень социально-экономического развития страны, который, в свою очередь, зависит от «открытости» экономики стра­ны, т.е. от ее участия в МРТ (табл. 4).

* Коэффициенты темпов МРТ вычисляются в результате деления индексов объема экспорта товаров на индексы объема валового продукта за определен­ные период.

Источник: Современный мир: интернационализация и отношения госу­дарств двух систем. М., 1988, с. 15 (расчеты автора).

Итак, одна из наиболее очевидных предпосылок развития между­народного разделения труда, давшая первоначальный толчок к связям между народами, — различия между странами в природно-географичес-ком отношении. Вызывает удивление, например, та огромная роль тро­пических культур (перца, пряностей, позже — хлопка), которую они сыграли в зарождении международных обменов на заре формирова­ния мирового хозяйства. Теперь же известно, что чем более развита экономика, тем меньше она зависит от естественных ресурсов и ус­ловий, хотя эта зависимость до конца никогда не будет преодолена. В мире существуют значительные различия в индексе роли (веса) природного сырья в валовом внутреннем продукте.

С ростом технической и экономической мощи зависимость страны от добычи собственного сырья резко уменьшается. Тем не менее, эко-

номическая взаимозависимость между странами по этим товарам со­храняется из-за резко неравномерной нацеленности стран агрокли­матическими, сырьевыми и энергетическими ресурсами. Чрезвычай­но высока в мире территориальная концентрация разведанных запасов полезных ископаемых: более 90% нефти находится в Саудовской Аравии, Иране, Ираке, Кувейте и ОАЭ; около 85% природного газа — в России, Иране, Катаре; 90% свинца — в Австралии, КНР, США, Перу и Мексике. Этот список можно продолжить. Поэтому видимая зависимость (отношение импорта к сумме собственного производ­ства и импорта, выраженное в процентах) высокоразвитых от стран, обладающих специфическими природными ресурсами, очень вели­ка. Так, страны Европейского союза (в старом, до 2005 г., составе) зависели от других стран по олову примерно на ³/₄, по бокситам — на '/г, по марганцу — на ⁴/₅ и т.д.

Сохраняется пока большая зависимость экономического разви­тия многих стран от топлива. Поэтому в структуре современной гор­нодобывающей промышленности мира на его добычу (с преоблада­нием нефти и газа) приходится около ²/з, а на руды, стройматериалы и прочие ископаемые — около '/з по стоимости продукции (Родио­нова, 2000, с. 78]. О снижении зависимости мирового хозяйства от энергоресурсов свидетельствуют расчеты Мирового энергетического совета. Энергоемкость мирового хозяйства постепенно снижается, хотя линейная зависимость между ростом произведенного продукта и уве­личением энергопотребления сохраняется (табл. 5).

Роль естественных факторов в международном разделении труда до сих пор неоднозначна. Можно указать на следующие отрицательные последствия обладания стран богатыми природными ресурсами:

1. Страны, обладающие существенным природным потенциалом, вовлеченным в международное разделение труда, развиваются на ос­нове «колониальной», а не «инновационной» модели, что замедляет их экономический рост. Особенно это относится к развивающимся

странам. Имеются попытки установить связь между долей природно­го капитала¹ в национальном богатстве развивающихся стран и тем­пами их развития. Путем группировки стран по этим показателям установлена обратная связь [Фетисов, 2004, с. 313].

2. В результате открытия и разработки нового крупного источ­ника природных ресурсов в стране, особенно нефти и газа, повыша­ется курс национальной валюты, что делает продукцию отраслей об­рабатывающей промышленности менее конкурентоспособной по сравнению с другими странами, вследствие чего падает ее экспорт, происходит отток капиталов в пользу добывающего сектора. Такое явление названо в литературе «голландской болезнью», потому что эти проявления в экономике были изучены после открытия газовых, а затем нефтяных месторождений в Северном море вначале Велико­британией, а затем Нидерландами.

3. Экспортеры сырья (это пока не относится к нефти и газу, на рынках которых действует специфическая система ценообразования, в которой велика роль геополитической составляющей) хронически «обкрадываются» его импортерами. Для отражения неэквивалентно­сти обмена введен показатель «Terms of trade» («Условия торговли»):

«Terms of trade» = индекс средних цен экспорта : индекс средних цен импорта

Поскольку цены на продукцию обрабатывающей промышлен­ности растут быстрее, чем на сырье, «условия торговли» действуют не в пользу экспортеров сырья и материалов. Хотя, как мы увидим позже, международные связи выгодны для всех стран, но выгоды от них распределяются, согласно формуле «Terms of trade», неравномер­но. Так, по нашим расчетам, «Terms of trade» в развитых странах в 1960 г. составлял 117, в 2000 — 116, тогда как для всей группы разви­вающихся стран, которые выделяет ООН, он составлял соответственно 86 и 84 (1980 г. = 100). В развитых странах новые технологии ориен­тированы на снижение ресурсо- и энергоемкости единицы внутрен­него продукта. Эта тенденция распространяется и на аграрный экс­порт-импорт, в частности на его продовольственный сектор. Дело в том, что, согласно закону Энгеля, с ростом доходов у населения со­кращается доля расходов на продовольствие, что влечет за собой, при

¹ В 1995 г. Мировой банк опубликовал результаты работы экспертов по новым методологическим подходам к исчислению национального богатства, расширив его состав. В совокупное богатство было предложено, помимо производствен­ного (вещественного) капитала, включить также человеческий и природный ка­питалы. Мы здесь не вдаемся в оценку трудностей в стоимостном их выражении. Отметим только, что под природным капиталом понимается капитализированная величина земельных, минеральных, водных и лесных ресурсов [Monitoring... 1995].

прочих равных условиях, снижение относительных цен на продоволь­ствие в международной торговле.

Здесь показана долговременная тенденция «условий торговли», которая складывается не в пользу менее развитых стран с повышенной долей горнодобывающей промышленности и сельского хозяйства. Од­нако нужно сказать, что не все исследователи считают эту устоявшуюся точку зрения правильной. В действительности динамика «условий тор­говли» для экспортеров сырья благоприятна. Причина — ограничен­ность хороших обрабатываемых земель и богатых залежей полезных ис­копаемых. Однако рост спроса на большинство сырьевых товаров опережает экономический рост. «Так что не "разоряющий" рост являет­ся основной проблемой в производстве сырья. Скорее, проблема состо­ит в недостаточном росте производства» [Линдерт, 1992, с. 104].

Размер территории — одна из ведущих предпосылок, определя­ющих особенности вовлечения страны в международное разделение труда. Существует «теория размера страны. В «теории размера стра­ны» (Theory of country size) обращается внимание на такие зависимо­сти, как «площадь территории страны — разнообразие ресурсов»; «площадь — возможность развития крупносерийного производства»; «площадь — транспортные издержки во внешней торговле» [Дэни-элс," Радеба, 1994].

Чем обширнее страна, тем, как правило, разнообразнее и богаче ее природные условия и ресурсы¹, что позволяет не прибегать к ши­рокой номенклатуре импорта. Страны со значительной территорией при высокой плотности населения имеют гораздо больше возможно­стей для создания более диверсифицированной в отраслевом отно­шении экономики в целях удовлетворения спроса на объемном внут­реннем рынке, а при наличии «качественного» человеческого капитала (высокий уровень образования и профессиональной квалификации, установка на созидание и успех, дисциплинированность) — для раз­вития мощного научного потенциала и опытно-конструкторских разра­боток. И наоборот, чем меньше размер территории, тем больше роль внешнеэкономической составляющей в связи с необходимостью удов­летворения дифференцированного спроса населения страны.

Д. Дэниэлс и Л.Радеба утверждают, что «нормальное максималь­ное расстояние перевозки конкретного массового продукта состав­ляет 100 миль, потому что при превышении этого расстояния цены слишком возрастают. Большая часть производственных и рыночных

¹ Действительно, группа стран, обладающая значительными запасами прак­тически всех известных видов природных ресурсов, — Россия, Китай, США и Канада — относится к 7 самым крупным по размерам территории странам мира, на которые приходится 48% территории суши (без Антарктиды).

мощностей в США находится более чем в 100 милях от канадской и мексиканской границы. А в Нидерландах почти все производствен­ные и рыночные мощности расположены в пределах 100 миль от границ. Таким образом, именно транспортные расходы, скорее все­го, заставляют малые страны участвовать в торговле» [Там же, с. 126].

Современные средства коммуникации и компьютерные техно­логии «нивелируют» фактор расстояния, хотя во многих случаях он остается значимым. Прогресс в волоконной оптике, спутниковой связи и факс-аппаратуре существенно облегчает связь между акторами меж­дународного разделения труда. Мини-компьютеры обеспечивают фирмы всеми необходимыми средствами вычислений круглосуточ­но. Стоимость передачи данных постоянно снижается с начала 1970-х годов. Короче говоря, возможности передачи и обработки информа­ции, географическое положение не являются более ограничениями в виртуальных связях между производственными подразделениями отдельных фирм или их сетей.

Экономико-географическое положение — это отношение любого актора международного разделения труда «к вне его лежащим данно­стям, имеющим то или иное экономическое значение» [Баранский, 1980, с. 129]. При определении влияния экономико-географического положения (ЭГП) следует понимать, что потенциальный характер его влияния исключает фатальность в том смысле, что его невыгодность или выгодность не во всех случаях реализуется. Связь «ЭГП — меж­дународное разделение труда» исторически изменчива.

В приводимом далее очень кратком обзоре мы увидим, как ЭГП, действительно фатально, сказывалось на уровне участия одного из городов-республик Италии в международном разделении труда.

При зарождении единого мирового рынка в конце XV — начале XVI в. они играти огромную роль, благодаря во многом тому, что располагались на основных путях, связывающих Европу с Востоком. Ф. Бродель дал достаточную характеристику, раскрывающую роль гео­графического положения в «запоздалом превосходстве Венеции». При­ведем некоторые его обоснования, использовав отдельные цитаты.

«И покуда Восток будет главным источником богатств, преимуще­ство будет за Венецией с ее удобным путем на Восток....» [Бродель, 1992, с. 115]. Проводя сквозную параллель между развитием в то время Генуи и Венеции, он, в частности, отмечает, что «Венеция сумела го­раздо раньше выкроить себе империю, скромную по размерам, но имев­шую поразительное стратегическое и торговое значение из-за ее распо­ложения вдоль путей на Левант. Империю дисперсную, напоминавшую заблаговременно (с учетом их пропорций) империи португальцев или, позднее, голландцев, разбросанные по всему Индийскому океану в со­ответствии со схемой, которую англосаксонские авторы именуют импе-

рией торговых точек (trading posts Empire) — цепью торговых пунктов, , образующих длинную капиталистическую антенну. Мы сказали бы: им­перию «по-финикийски» [Там же, с. 116]. Но времена изменяются, и после открытия Нового Света, океанического пути в Индию значение Венеции в развитии мирового хозяйства, как и всех городов восточного Средиземноморья, существенно понизилось. Оно превратилось в Пе­риферию атлантического узла международных морских коммуникаций, что способствовало увяданию хозяйства городов Италии и Юго-Запад­ной Германии, которая была экономически тесно связана с ними.

' Вторая промышленная революция позволила внести грандиоз­ные изменения в мировое экономико-географическое положение. Так, в конце XIX в. прорезаются каналы в Суэце и Панаме, что вместе с новой транспортной технологией резко увеличило подвижность челове­чества в глобальном масштабе. Огромную роль сыграли также электри­ческий телеграф и первый трансатлантический кабель — это увеличило возможность географической специализации стран, что, в конечном счете, и сформировало к концу XIX в. всемирную «историческую структуру» (выражение Ф. Броделя). «Тот же самый прогресс транспортной техни­ки, который толкал географическое разделение труда вширь, толкал его и вглубь, вовлекая в процесс обмена все более громоздкие товары; тем самым географическое разделение труда и обращало все новые и новые территории из самодовлеющих хозяйственных единиц в дифференци­рованные части целого» [Баранский, 1980, с. 59].

Приведем примеры из современности. После распада СССР для России существенно сузились возможности внешнеэкономического использования портов Черного и Балтийского морей, через которые в прошлом шел основной поток ее экспорта-импорта. Во многом аналогичное положение сложилось и в автомобильных, железнодо­рожных, авиационных, трубопроводных коммуникациях и средствах связи. Эти факторы, вместе взятые, усилили окраинность страны по отношению к мирохозяйственным средствам транспорта и связи, что сужает потенциал ее включения в международное разделение труда. Для «исправления» негативных сторон мирохозяйственного гео­графического положения многими исследователями предлагается активно использовать Северный морской путь. Образно об этом пи­сал несколько лет назад Н. Н. Моисеев: «Когда воины ислама пере­крыли проход на Востоке по Средиземному морю, когда самым безо­пасным путем из Европы в Византию стал путь "из варяг в греки", Киевская Русь сделалась первоклассным европейским государством. Русские князья с успехом использовали геополитическое положение Древней Руси. Сегодня происходит нечто подобное. Самый корот­кий, быстрый и дешевый путь, связывающий Тихоокеанский и Ат­лантический регионы, лежит через Россию. Переоценить значение

этого факта нельзя. Открытие пути из Европы в Тихий океан (из англичан в китайцы!) позволит транзит не только грузов, но и полу­фабрикатов, переработка которых дает сотни тысяч рабочих мест. Например, многие заводы Петербурга могут стать терминалами по сборке высокотехнологической продукции Японии, Кореи, Тайваня... Северный морской путь в два раза сократит дальность перевозок из Европы в Японию и Китай. Я уже не говорю о перспективах воздуш­ного транспорта» [Моисеев, 1995, с. 149J,

Классическим примером творческого использования выгод геогра­фического положения служит Сингапур — малая страна, занимающая узловое положение на крупнейших потоках грузов, а теперь уже и информации мирового значения.

В рамках общего фактора ЭГП при опенке потенциала междуна­родного разделения труда для развития хозяйства субъектов (или, как мы их ранее называли, акторов) мирового хозяйства важна оценка его составляющих, которые при существующих методиках могут быть оценены в стоимостном выражении.

• Транспортно-географическое положение, т.е. положение субъек­та/актора по отношению к транспортной сети с учетом ее мощности, степени загруженности, допустимых скоростей, стоимости перево­зок. При этом особо выделяется приморское и приокеаническое по­ложение, которое во все времена было существенным фактором меж­дународных связей.

• Промышленно-географическое положение относительно источ­ников топлива, сырья, материалов, центров обрабатывающей про­мышленности, предприятий-смежников и т.п.

• Агро-географическое положение относительно зон, ориенти­рующихся в производстве сельскохозяйственных товаров на внешних потребителей.

• Геодемографическое положение, отражающее возможности миг­рации разного уровня квалификации трудовых ресурсов в современ­ном глобализирующемся мире и в этом аспекте.

• Рыночно-географическое положение как положение относи­тельно экспортноемких и импорто-оптимальных стран и регионов.

• Рекреационно-географическое положение, имеющее две сто­роны медали, — отношение к районам туристической специализа­ции, во-первых, и отношение районов специализации на обслужива­нии международных туристов к сгусткам спроса на них.

Немаловажное значение имеет геополитическое положение субъек­тов международных отношений, т.е. положение в системе «силовых полей» и «центров силы», которые во многих случаях оказывают влияние на «оформление» поляризованных по критерию экономи­чески открытых и автаркических регионов или отдельных стран.

В последнее время, особенно после выхода труда американского политолога С. Хантигтона «Столкновение цивилизаций» [Хантинг­тон, 2003], географы стали оценивать влияние иивилизационно-геогра-фического положения, т.е. отношение акторов международного разделе­ния труда относительно региональных цивилизационных образований и их основных центров.

Оценка географического положения в системе международного разделения труда начинается с определения значимости локализа­ции актора, затем оцениваются дистанционные и конфигурацион­ные параметры. При этом соблюдается принцип территориальной иерархии, т.е. каждый актор в качестве территориального образова­ния может быть сопоставлен с более крупным территориальным аре­алом. В зависимости от положения объектов в регионе выделяются следующие его разновидности: центральное, периферийное, глубин­ное, окраинное.

К ведущим факторам развития международного разделения труда относится население страны, характеризующееся численностью, тен­дерной и возрастной структурой, состоянием физического, психи­ческого и социального здоровья; трудовых ресурсов, характеризуе­мых количественными и качественными показателями, разнообразием навыков, уровнем квалификации, дисциплинированности, установ­ками на повышение квалификации и т.п. Ф. А. Хайек отмечал: «К росту производительности труда приводит не просто увеличение количе­ства людей, а увеличение количества разных людей (курсив мой. — Н.М.). Люди стали могущественнее потому, что стали такими разными; но­вые возможности, открытые специализацией, обусловленной не столько повышением интеллектуального уровня индивидов, сколько усилением их дифференциации, создают основу для более успешно­го использования ресурсов нашей планеты» [Хайек, 1992, с. 210]. В те времена, когда численность человечества была невелика и люди на планете распределялись дисперсно, нередко даже не подозревая о существовании друг друга, достижения в культуре носили локальный характер и очень медленно распространялись от одной популяции к другой. Поэтому на ранних этапах многие важные открытия и про­грессивные прорывы происходили в разных частях планеты незави­симо друг от друга. Развитие мира не носило системного характера, а шло нередко автономно.

Взгляды Хайека перекликаются со взглядами Э. Дюркгейма на роль возрастания плотности населения в развитии (точнее, в углуб­лении) разделения труда между народами и странами. Рост плотно­сти заселения суши открывал новые возможности для специализа­ции, что приводило к росту индивидуальной производительности, а он, в свою очередь, вел к дальнейшему увеличению численности

населения Земли (к началу н.э. она составляла около 200 млн, к се­редине XVII в. — 500 млн, в середине XIX в. — 1,2 млрд, в 1950 г. — 2,5 млрд, а в настоящее время — более 6,3 млрд чел.).

Населенческий фактор тесно связан с уровнем развития и форма­ми международного разделения труда. При прочих равных условиях (в первую очередь, уровня экономического развития) численность населения определяет объем внутреннего рынка страны. Поэтому у стран со значительным населением меньше потребность участвовать в меж­дународной специализации и товарообмене. Однако это прямоли­нейное заключение будет опровергнуто нами в дальнейшем, поскольку диверсифицированный рыночный спрос в стране не всегда может обеспечить те ниши спроса на однотипную, казалось бы, продук­цию, которую эффективно может предложить другая страна (точнее, конкретный актор мирового хозяйства). В силу этого расширяются импортные закупки, которые возмещают расширение экспортной спе­циализации.

При массовом, а следовательно, более экономически эффектив­ном, чем при малосерийном, производстве растет выпуск специали­зированной продукции с расчетом ее реализации не только на внут­реннем, но и на внешнем рынке. В связи с этим национальное хозяйство принимает все более специализированный характер в меж­дународном плане. При этом чем выше уровень экономического раз­вития страны, тем больше ее хозяйство втягивается в разнообразные формы международного разделения труда.

Структура экономики. Чем утяжеленнее экономика страны ба­зовыми отраслями промышленности (горнодобыча, металлургия, основная химия и т.п.), тем, как правило, меньше вероятность ее включения в международное разделение труда из-за падения спроса на мировом рынке на продукцию указанных отраслей.

Профиль страны в системе международного разделения труда мо­жет складываться также под влиянием исторических традиций про­изводства и потребления. Это относится, например, к производству часов в Швейцарии, тонкого фарфора в Китае, художественного стекла в Чешской Республике и т.д. В ряде случаев можно говорить об ис­торических предпосылках международной специализации в потребле­нии. Так, восточные страны потребляют больше рис, чем пшеницу; юж­ноевропейские народы предпочитают вина, а не пиво (хотя в последнее время структура потребления изменяется в пользу пива); в Японии и Великобритании левостороннее движение по автодорогам — причина производства и импорта автомобилей с правым рулем и т.д.

Существенным фактором участия страны в международном раз­делении труда является ее внешнеэкономическая политика. В странах мира явно прослеживаются две тенденции: 1) либерализация внеш-

неэкономических связей, в частности путем вступления в ВТО', цель которой состоит в содействии либерализации внешнеторговой поли­тики стран. Благодаря ее деятельности ставки таможенных пошлин в ; целом по миру снизились с 30% после Второй мировой войны до 3— 4% в настоящее время; 2) усиление протекционизма, т.е. ужесточе­ние торгово-политического режима. В целом в мире преобладает тен­денция к либерализации, хотя в определенные периоды наблюдаются вспышки протекционизма. Регулирование внешнеэкономических связей осуществляется с помощью экономических и административ­ных инструментов.

Влияние социокультурных, складывающихся подчас в течение со­тен и тысяч лет особенностей цивилизаций, субцивилизаций, регионов и стран факторов на особенности участия их в международном разде­лении труда изучено очень слабо. Настоящим явлением в мировой литературе на эту тему в новых условиях стала публикация Фрэнсиса Фукуямы «Доверие. Социальные добродетели и путь к процветанию» [Фукуяма, 2004).

Автор, по существу, возвращается к теории Э. Дюркгейма о ме­ханической и органической солидарности, неоднократно обращаясь к его книге «О разделении общественного разделения труда» [Дюрк-гейм, 1991]. Он вводит и четко методологически обосновывает поня­тие «социальный капитал» как определенный потенциал общества, возникающий в результате доверия между его членами. В обществах с низким уровнем доверия (Китай, Франция, Италия) традиционно пре­обладает семейный бизнес. Здесь нежелание не связанных родствен­ными узами людей доверять друг другу задержало, а иногда вообще воспрепятствовало возникновению профессионально управляемых кор­пораций современного типа, что накладывает печать на участие этих стран в международном разделении труда [Фукуяма, 2004, с. 59—60].

Информационно-технологический этап НТР актуализировал про­блему роли свойств человека определенного общества в связи с возмож­ностями прогрессивного развития. В 1997 г. Всемирный банк произвел стоимостные оценки национального богатства, выделив в нем три основные составляющие: 1) человеческий капитал²; 2) природный ка-

¹ ВТО (Всемирная торговая организация) — международная организация, предназначенная регулировать торгово-экономические отношения участников организации и способствовать либерализации международной торговли.

² В формировании человеческого капитала задействованы семь следующих фондов общества: образование; подготовка и переподготовка кадров на произ­ водстве; наука с затратами на исследования и разработки; инновации, включая создание интеллектуальной собственности; фонд здоровья; фонд мобильности человека; фонд культуры.

питал; 3) воспроизводимый капитал¹. Человеческий капитал, соглас­но его расчетам, среди регионов, обладающих крупным национальным суммарным богатством на душу населения, составлял от 76% (Север­ная Америка) до 43% (Ближний Восток) общего объема националь­ного богатства (табл. 6)