34. Проблема системности при изучении языковых единиц

Языковая система обладает следующими признаками:

1. Главный признак языковой системы — ее целостность, под которой понимается, прежде всего, множество, т.е. единство элементов, имеющее свою определенную структуру. Из данного суждения вытекают, по крайней мере, два положения: а) абсолютно монолитного целого в языке не существует: целое в языке — это, в первую очередь, множество элементов; б) целостность этих элементов обеспечивается структурой: бесструктурное целое в сфере языковых образований — нонсенс.

2. Нечленимость элементов языковой системы относительна в том смысле, что неделимыми элементы могут быть только в пределах данной системы. За пределами же своей системы они могут члениться на более дробные элементы, способные входить уже в другие системы и подсистемы. Так, с точки зрения номинативной функции слово неделимо, поскольку его составляющие не смогут самостоятельно выполнять функцию именования. Членение же слова на морфемы образует новое множество — систему морфем, членение морфем приводит к образованию множества фонем. Итак, элементы неделимы только в данной системе. Потенциально же элементы языка членимы. Более того, благодаря такой возможности образованные множества оказываются в отношениях иерархического подчинения.

3. Иерархичность системы как раз и предполагает возможность расчленения той или иной системы на ряд других систем (подсистем). С другой стороны, это позволяет данной системе входить в качестве элемента (подсистемы) в иную, более сложную систему. Так, высказывания членятся на словоформы, словоформы — на морфы, морфы — на звуки, что служит основанием для образования множества морфологических форм (морфологической системы), множества морфем (морфемной системы), множества фонем (фонологической системы). Элементы менее сложной системы входят в состав элементов более сложной: фонемы — в состав морфем, морфемы — в состав лексем, лексемы — в состав синтаксем. Таким образом, языковая система представляет собой достаточно сложное образование, имеющее иерархическую структуру (см., напр., схему З.Д. Поповой «Системность лексики»).

4. Структура языковой системы — это способ организации ее элементов, схема закономерных связей и отношений между ними. Иными словами, существование языковой системы невозможно ни без элементов языковых единиц), ни без их структурной организации.

Языковые элементы и структура языковой системы представляют собой диалектическое единство, поэтому их следует рассматривать как две стороны одного явления. В особых целях лингвистического анализа их, разумеется, можно изучать сами по себе, обособленно; однако при этом следует помнить, что в системе языка они находятся во взаимосвязи и взаимодополнении. Поэтому целостное представление о системе языка или о его конкретной подсистеме невозможно без комплексного исследования языковых элементов в их закономерных связях и отношениях. Дело в том, что структура языковой системы имеет более сложную организацию, не сводимую к исключительно иерархическим отношениям между языковыми элементами. Ее образуют так называемые горизонтальные и вертикальные связи, имеющие в языкознании специальные терминологические обозначения — синтагматика и парадигматика. Синтагматические и парадигматические свойства языковых единиц находятся в тесной взаимосвязи. В результате исследования системных свойств слова Д.Н. Шмелев определил следующую закономерность: степень парадигматической закрепленности слова [...] находится в обратной зависимости от степени его синтагматической закрепленности. Иными словами, чем определеннее место слова в лексико-семантической парадигме, тем меньше оно связано синтагматически. И наоборот. Так, слова в свободном прямом значении (большой, погода, идти) практически не имеют жестких синтагматических ограничений (большой город, теплоход, караван и т.д.; погода теплая, холодная, дождливая, суровая, сибирская и т.д.; идти быстро, медленно, по тропинке, напевая и т.д.). Зато такие слова обладают вполне определенными парадигматическими связями (синонимическими, антонимическими). Слова с фразеологически связанными значениями, наоборот, характеризуясь синтагматической консервативностью (кромешный ад, щекотливый вопрос, влачить жалкое существование), т.е., реализуя данное значение только в сочетании со словами ад, вопрос и (жалкое) существование, не обладают определенными парадигматическими свойствами: трудно найти им однозначное, устойчивое и постоянное место в каких-либо парадигматических разрядах слов. Таким образом, парадигматические и синтагматические отношения обусловливают собственную значимость каждой языковой единицы, к какому бы структурному уровню она ни принадлежала (М.В. Панов, Д.Н. Шмелев, В.М. Солнцев). И все же внутриязыковые отношения языковых единиц не исчерпываются их линейными и вертикальными отношениями. Дело в том, что каждая двусторонняя единица языка является средоточием и этих связей, и связей с формально сходными единицами, с теми точками «семантического пространства», с которыми соотносится их смысловое содержание. Поэтому, кроме синтагматических и парадигматических, выделяют еще и эпидигматические отношения языковых единиц. Если синтагматика и парадигматика обусловливают состав семемы, то эпидигматика с элементами языкового значения не связана, она отражает те устойчивые ассоциации, которые базируются на представлениях о предмете (явлении или ситуации) знакообозначения. Парадигматические отношения как системообразующее свойство языка играют ведущую роль в формировании и развитии языковой семантики. Во-первых, они определяют характер языкового значения единиц разных структурных уровней, во-вторых, служат организующим остовом семантической системы языка, позволяют выделять полисемию, синонимию и антонимию всех значимых единиц языка — морфем, слов, грамматических форм и синтаксических структур (моделей словосочетаний и предложений). Эпидигматические отношения представляют собой единство содержательных и формальных связей языкового знака. Содержательные связи знака обусловливаются как внеязыковыми ассоциациями (они как раз и отражают устойчивые представления о предмете номинации), так и языковыми факторами (внеязыковые ассоциации образуют обширные тематические группы и семантические поля слов и фразеологизмов, предопределяя потенциальное смысловое преобразование прямых значений). Так, с вторичным значением слова горячий ассоциируются переносные употребления слов пламя, пыл, жар, пылать, жечь, гореть и т.д., а со значениями слова холодный — переносные употребления слов стужа, лед, холод. Предметные ассоциации проходят, таким образом, своеобразный избирательный фильтр, создаваемый языком для переносного словоупотребления и семантических транспозиций. Последние обусловливаются (задаются) тем ассоциативно-тематическим полем, к которому принадлежат соответствующие слова. С другой стороны, эпидигматические отношения обусловливаются формальными (структурными) связями языковых знаков. Так, слово земля в разных своих значениях многообразно связано деривационными отношениями со словами земляной, землистый, земной, наземный, земельный, земляк; землекоп, землемер, земледелец, землепроходец. Ср.: парадигматика (земля — песок -~ глина) и синтагматика (рыть землю, сыпать землю, комок земли) представлены словообразовательными отношениями (земля — земляной — землистый — землекоп), а значение обусловлено парадигматическими отношениями (земля — вода). Эпидигматика, таким образом, — это комплексный системообразующий фактор, использующий синтагматические и парадигматические отношения в функции ассоциативно-деривационной мотивации. Как системообразующие скрепы синтагматика, парадигматика и эпидигматика представляют собой разные аспекты соотношения в языке части и целого.