2.4. Социально-психологический подход к любви в контексте проблемы аттракции

Аттракция, как симпатия к другому человеку является безусловным компонентом чувства любви (Л. Я. Гозман, 1987). В рамках социально-психологического подхода изучались факторы, способствующие возникновению аттракции и выступающие как условия привлекательности партнера. К числу таких факторов относятся:

Внешняя привлекательность. В зрелом возрасте становятся важными не только внешние физические данные, а духовно-психологические, личностные качества. Идеал привлекательной внешности обусловлен как культурно-историческими, социальными условиями, так и субъективными критериями оценки. Внешняя привлекательность человека определяется не только оценкой его партнера, но в значительной степени и его собственной самооценкой. Если самооценка высока и адекватна или даже несколько превосходит уровень адекватности, то это находит отражение в таких особенностях поведения личности как уверенность, доброжелательность установок, направленность на установление отношений и коммуникацию, что будет способствовать большему самораскрытию партнеров возрастанию субъективных оценок привлекательности партнера.

Социальные характеристики принадлежность к определенному социальному уровню, образование, статус, профессия, социальная успешность и

40

т. д. Успешность и удачливость способствуют усилению аттракции, неудачников избегают.

Уровень развития коммуникативных способностей — способность к открытой коммуникации, к самораскрытию, искренности в пределах сохранения интимного личностного “пространства безопасности” для партнеров, избегая “душевного эксгибиционизма”, умение коммуницировать свои чувства, проявлять эмпатию в отношении партнера. Отсутствие коммуникативной компетентности резко негативно сказывается на аттракции.

Сходство установок, идей, взглядов, ценностей. Для успешного функционирования семьи особенно важны общность ценностей профессиональной деятельности и сходство взглядов на воспитание детей и родительство.

Предсказуемость, прогнозируемость поведения партнера, особенно в стрессовых, напряженных ситуациях, основывающаяся на знании его личностных свойств и стабильности его поведения в повторяющихся ситуациях. Непредсказуемость не отпугивает, но осложняет понимание намерений поведения партнера и может привести к деструкции отношений. Предсказуемость не идентична рутинности и стереотипности поведения.

Ситуативные факторы, способствующие возникновению аттракции:

— регулярность контактов;

— возможность реализации совместной деятельности;

— оказание друг другу помощи (забота, помогающее поведение). Показано, что уровень симпатии к партнеру у помогающего выше, чем у того, кому помощь оказывается. Иными словами, мы привязываемся к тому, кому мы больше помогаем. Напротив, известен феномен избегания человека, оказавшего нам значительную помощь. В супружеских отношениях в семье не должно быть грубого дисбаланса в выполнении обязанностей и ролей. В интересах сохранения взаимной симпатии и привлекательности ни один из супругов не должен взваливать на себя все проблемы семьи и принимать на себя роль “палочки-выручалочки”. Каждый член семьи ради стабилизации эмоциональных связей в семье должен быть готов и сам оказать помощь, и попросить о ней, и принять оказанную помощь от партнера.

— фактор совместного переживания опасности, угрозы жизни — объясняет известный феномен повышения уровня сплоченности семьи при переживании кризисных, фрустрирующих ситуаций. Известная пословица о необходимости съесть пуд соли, чтобы узнать друг друга и установить истинно гармоничные отношения хорошо иллюстрирует это положение.

— фактор оценки партнера — проявляется в том, что аттракция возникает при условии отсутствия значительного расхождения самооценки и оценки партнера.

В исследовании M. N. Reedy et al. (1982) предметом изучения выступили изменения значимости аффективных и поведенческих компонентов, составляющих, по мнению автора, отношения любви, в период перехода от ранней к средней зрелости, пожилому возрасту и старости. К таким компонентам были отнесены эмоциональная безопасность, уважение, сексуальная интимность, коммуникация, игровое и помогающее поведение (взаимопомощь) и лояльность (терпимость). Было показано, что существует как определенная стабильность, так и изменения значимости каждого из компонентов на протяжении зрелых периодов онтогенеза. Так, при сохранении стабильности значения помогающего и игрового поведения, наблюдалось возрастание значения эмоциональной безопасности и взаимной терпимости на фоне снижения роли, отводимой уважению, в отношениях между супругами. Несколько снижалось значение общения. Значение сексуальной интимности плавно возрастало к середине жизненного цикла, а затем столь же

41

плавно снижалось. Таким образом, на первом плане отношений любви между супругами на всех стадиях развития жизненного цикла оказывается аффективная составляющая любви — эмоциональная безопасность, сопереживание, симпатия, что в целом соответствует основному тезису семейной психологии и семейной психотерапии о том, что именно функции эмоционального взаимопонимания и сопереживания, психотерапевтическая функция являются системообразующими для современной семьи.

Итак, подводя итоги, можно сделать следующие выводы:

1. Любовь представляет собой социо-культурный, исторический феномен, имеющий историю своего развития.

2. Любовь имеет активно-деятельностную природу, формируется прижизненно на основе интериоризации опыта родительско-детских отношений и присвоения социо-культурного опыта форм и “модусов” любви в контексте процессов органического и полового созревания.

3. Важным фактором возникновения нарушений способности любить является искажение родительско-детских отношений и, в первую очередь отношений с близким взрослым на протяжении ранних стадий онтогенеза.

3. Ролевая структура семьи

Основными параметрами ролевой структуры семьи являются характер главенства, определяющего систему отношений власти и подчинения, т. е. иерархическое строение семьи, и распределение ролей в соответствии с теми задачами, которые решает семья на данной стадии своего жизненного цикла.

Главенство в семье определяет руководство и организацию функционирования семьи, характер принятия решений, меру участия членов семьи в управлении жизнедеятельности семьи, отношения власти, как доминирования и подчинения. Авторитарная система отношений предполагает сосредоточение функций управления и принятия решений в руках одного члена семьи. Демократическая система отношений предполагает равноправное участие всех членов семьи в управлении и принятии решений. Тенденцией развития современной семьи является переход от авторитарной к демократической системе отношений, что, в первую очередь, обусловлено становлением правового и экономического равноправия мужчин и женщин. Главенство может носить единоличный характер — персональное главенство — и быть совместным. В случае персонального главенства все или большинство наиболее значимых для семьи функций оказываются сосредоточены в руках одного человека. Такая форма главенства вряд ли может быть эффективна с точки зрения теории управления, однако в кризисные моменты развития семейной системы единоличное главенство оказывается адекватным и полезным. В силу этого в переходные или кризисные для семейной системы периоды персональное единоличное главенство может оказаться целесообразным. В стабильные периоды развития семьи совместное главенство является более оправданной формой руководства. Различают совместное главенство с разделением функций и совместное главенство без разделения функций (эгалитарный вариант). Приоритетными для определения главенства в семье являются такие функции как материальное обеспечение семьи, планирование семейного бюджета, “психотерапевтическая” функция семьи, воспитание детей. Характер распределения функций и мера участия членов семьи в решении проблем являются основаниями для установления фактического главенства в семье. Однако наряду с фактическим главенством, существует и формальное главенство, т. е. приписываемое по определенным правилам главенство. В случае

42

расхождения фактического и формального главенства возникают конфликты, направленные на признание фактического руководства или борьба за установление главенства одного из членов семьи Традиционно формальное главенство приписывается мужу, в то время как фактическое персональное главенство в равной степени распределяется между мужем и женой. Краткое перечисление вариантов распределения власти в семье, позволяет увидеть всю сложность и многообразие внутрисемейных отношений, связанных с руководством и управлением семьей.

Роль — нормативно одобряемая модель поведения, ожидаемая от человека, занимающего определенную социальную позицию и позицию в межличностных отношениях. Содержание роли и ее выполнение регулируется нормами, т. е. определенными правилами, выработанными группой, принятыми ею, которым необходимо подчиняться для реализации совместной деятельности группы (Г. М. Андреева, 1980). Существуют правила, предписания, касающиеся как принятия ролей, так и их исполнения. Имеют место также контроль за выполнением роли и санкции, как внешние, так и внутренние, направленные на восстановление баланса семейной деятельности за счет определенного воздействия на члена семьи, не выполняющего свою роль.

В ролевой структуре семьи выделяют план межличностных и план конвенциональных ролей.

Конвенциональные роли предписаны социо-культурным окружением, стандартизованы, определяют постоянные права и обязанности членов семьи, представляя собой перечень форм поведения и способов их реализации. Конвенциональные нормы регулируются правом, моралью, традициями. Межличностные роли индивидуализированы, определяются конкретным характером межличностных отношений в семье, кристаллизуя в себе уникальный опыт семейного межличностного общения. Ролевая структура семьи обеспечивает выполнение функций семьи и удовлетворение потребностей всех ее членов.

Требования к ролевой структуре семьи, задающие условия эффективного функционирования семьи, включают:

— требование непротиворечивости совокупности ролей, образующих целостную систему, как в отношении ролей, выполняемых одним человеком, так и семьей в целом;

— выполнение роли должно обеспечивать удовлетворение потребностей личности в рамках семьи;

— принятые роли должны соответствовать возможностям личности, не должно быть явления “ролевой перегрузки”;

— выполнение ролей должно обеспечивать удовлетворение потребностей всех членов семьи.

Конвенциональные роли могут быть классифицированы по различным основаниям. Типология семейных ролей в соответствии со статусом родственных отношений включает роли мужа, жены, родителей — матери и отца, детей — сына и дочери, сиблингов — брата и сестры, прародителей — бабушки и дедушки и пр. Подчеркнем, что набор прав и обязанностей в соответствии с родственным статусом определяется историческими, культурными, этническими особенностями и значительно варьируется в зависимости от перечисленных факторов.

В основу классификации ролей Ф. Ная (Nye F. G., 1976) положен функциональный принцип, позволяющий выделить следующий набор ролей: “кормилец” семьи, хозяин (хозяйка) дома, ответственный за уход и воспитание младенца, воспитатель детей, сексуальный партнер, “семейный психотерапевт”, ответственный за поддержание родственных связей, организатор досуга и развлечений (рекреационная функция семьи), организатор семейной субкультуры.

43

При распределении конвенциональных ролей наблюдается поло-ролевая дифференциация. Поло-ролевая дифференциация определяется особенностями представлений супругов о ролях мужчин и женщин в обществе и в семье, особенностями поло-ролевой идентичности и реальным распределением ролей в семье между супругами (Ю. Е. Алешина, Н. Ю. Борисов, 1989). Можно говорить о традиционной, обусловленной биологическим критерием распределения функций, антитрадиционной и равноправной поло-ролевой дифференциации. Традиционализация ролей в семье по гендерному принципу связана с рождением и воспитанием маленьких детей. В современной семье, тяготеющей к равноправному распределению ролей, поло-ролевая дифференциация достаточно подвижна и свободное изменение ролей супругов позволяет семье более эффективно решать свои проблемы.

Остановимся на характеристике функциональных ролей в семье. Роль «кормильца» соответствует выполнению функции обеспечения материального благополучия семьи. В традиционной семье эту роль исполняет муж. В современной семье, как правило, работают оба супруга. Выполнение роли кормильца оказывает значительное влияние на решение вопроса о власти и главенстве семье.

Роль «хозяина» («хозяйки») дома реализует функцию организации и поддержания быта. В традиционной семье эта роль отводится жене. В эгалитарных семьях эти ролевые функции распределяются примерно поровну с учетом культурных стереотипов и представлений о роли мужчины и женщины в “поддержании семейного очага”. Как правило, с ролью хозяина (хозяйки дома) совмещается роль “министра финансов” семьи, ответственного за проектирование семейного бюджета и держателя кошелька. Традиционно эту роль исполняет жена, однако все чаще и чаще наблюдается тенденция совместного выполнения этой роли. Роль ответственного за воспитание младенца выделяется из воспитательной функции семьи и выступает как отдельная, так как взаимодействие ребенка с близким взрослым в младенческом возрасте носит очень тесный характер, требуя постоянного сотрудничества и присутствия взрослого. Возможности выполнения родителем, принимающим на себя функцию воспитателя младенца, других функций крайне ограничены. Традиционные нормы предписывают выполнение этой роли матери. В современной эгалитарной семье эту функцию достаточно успешно выполняют отцы, однако нет, пожалуй, ни одной другой роли, где тенденция традиционализации распределения семейных ролей не проявляла бы себя настолько сильно. Так, например, кормление грудью, как биологически обусловленная функция матери, синхронность взаимодействия матери и ребенка, предпосылки которого были заложены еще в период пренатального развития, опережающие темпы формирования материнской родительской позиции, по сравнению с родительской позицией отца, делают именно мать наиболее адекватной фигурой для формирования первой социальной потребности ребенка в контакте со взрослым и привязанности.

Реализация роли «воспитателя детей» (более старшего возраста), предполагающая управление процессом социализации, морального развития, становления компетентности, как правило, осуществляется обоими родителями. Степень участия отца в процессе воспитания определяется следующими факторами:

— уровнем образования. Общая тенденция состоит в том, что чем выше уровень образования, тем более активен отец в воспитании ребенка;

— полом ребенка. Считается, что отец уделяет больше внимания сыну, а мать — дочери. Но если межличностные отношения родителей характеризуются любовью и нежностью, то уровень эмпатии и активность участия отца в воспитании дочери может быть выше;

44

— возрастом ребенка. Чем старше ребенок, тем больше включен отец в процесс воспитания. Однако лучше, если отец начинает участвовать в воспитании ребенка, начиная с младенческого возраста. Преимущества более раннего включения отца в уход и воспитание ребенка проявляются, по крайней мере, в трех направлениях. Во-первых, возрастает вероятность формирования безопасной привязанности в отношениях ребенка с отцом. Во-вторых, формирование отцовской родительской позиции осуществляется по типу возрастания компонентов безусловного принятия ребенка. В-третьих, благодаря совместной с матерью деятельности по воспитанию ребенка, возникает необходимая основа для выработки единой родительской позиции: уменьшается непоследовательность и противоречивость семейного типа воспитания.

Роль сексуального партнера, включающая проявление активности и инициативности в сексуальном поведении. Традиционно роль лидера в сексуальных отношениях отводится мужу, однако в последнее время ситуация выглядит далеко не так однозначно в связи с ростом активности женщин.

Роль «психотерапевта», обеспечивающая удовлетворение потребностей членов семьи в эмоциональном взаимопонимании, поддержке, безопасности, чувстве личностной самоценности, является ключевой в современной семье. Традиционно эта роль отводится женщине в силу признания ее большей эмоциональной чувствительности, однако в действительности дело обстоит так далеко не всегда. Выполнение мужем роли семейного «психотерапевта», как правило, укрепляет его лидерскую позицию и реальное главенство в семье.

Перечисленные роли выступают скорее как «внутренние» семейные роли, не предполагающие выхода за пределы границ семейной системы. Наряду с ними можно говорить и о семейных ролях, реализуемых в контексте более широкого социального окружения, ролях, осуществляющих посредническую функцию между семьей и социальной средой. К таким ролям относятся роли ответственного за поддержание родственных связей, организатора досуга и семейной субкультуры.

Роль ответственного за поддержание родственных связей предполагает лидерство в организации общения с родными и близкими, участие в семейных ритуалах, церемониях, праздниках, организацию и осуществление необходимой материальной и психологической поддержки нуждающимся членам расширенной семьи, осуществление социального контроля. Традиционно эту роль исполняла жена, сейчас — нет четкого приоритета, принятие этой роли определяется характером родственных отношений и личностными особенностями членов семьи.

Роль организатора семейного досуга, реализующего рекреационную функцию семьи, направлена на планирование и организацию проведения выходных дней и отпуска семьи. Важность этой роли возрастает в современной ситуации дефицита межличностного общения в семье. Организация досуга способствует либо сплочению, либо деструкции семьи. Принятие и исполнение этой роли определяется личностными качествами супруга (активностью, компетентностью, организационными способностями).

Роль организатора семейной субкультуры, своеобразного духовного лидера семьи, определяющего интересы, культурные запросы, увлечения семьи, иначе говоря, творца семейной субкультуры, возникла относительно недавно и отвечает функции духовного общения и обеспечения условий для культурного роста членов семьи. Как правило, эту роль принимает на себя наиболее компетентный и заинтересованный член семьи. Исполнение ролей организатора семейного досуга и организатора семейной субкультуры достаточно часто совмещаются одним членом семьи в силу их содержательной близости.

45

Межличностные роли определяют характер межличностного взаимодействия, включая роли покровителя, опекуна, опекаемого, друга, сексуального партнера (Киркпатрик).

Принятие ролей осуществляется в соответствии с социо-культурными нормами и стандартами, определяющими критерии оценки успешности выполнения ролей. Ролевое поведение характеризуется степенью идентификации исполнителя с ролью, т. е. степенью принятия ответственности за выполнение роли, ролевой компетентностью, т. е. сформированностью мотивационного и операционно-технического компонентов ролевого поведения; конфликтностью роли, т. е. противоречивостью в сознании человека поведенческих моделей, необходимых для реализации роли (Эйдемиллер Э. Г., Юстицкис В., 1999; Алешина Ю. Е., 1994). Значительное влияние на ролевое поведение оказывает фактор родительской семьи каждого из супругов, реализующий два возможных типа воздействия на принятие и исполнение роли: 1) повторение (воспроизведение) в собственной семье характера распределения семейных ролей и исполнение усвоенных ролей в той форме, в какой они исполнялись в родительской семье; 2) отвержение семейного уклада родительской семьи. Одной из причин отвержения может стать неблагополучие детско-родительских отношений в семье одного из супругов.

Принятие семейных ролей в значительной мере определяется также влиянием особенностей мотивационно-потребностной, ценностной-смысловой сферы членов семьи, а также таких личностных особенностей каждого из членов семьи, как, например, зависимости/автономии в принятии решений.

Серьезным фактором, в значительной мере определяющим характер принятия межличностных ролей в семье, являются сиблинговые взаимоотношения в собственной семье супругов. Модель отношений с братьями и сестрами, позиция в этих отношениях с легкостью переносится на собственного супруга и детей, определяет претензии на лидерство, отношение к вопросу власти, сотрудничества, кооперации, соревновательности. Сиблинговая позиция определяется порядком рождения ребенка в семье и наличием братьев и сестер и находит отражение в формирование определенных личностных особенностей (А. Адлер).

Возможные варианты сиблинговой позиции: единственный ребенок, старший ребенок, средний ребенок, младший ребенок.

Единственный ребенок в семье, как правило, центр внимания родителей, ему уделяют много времени и сил, его успехи не остаются незамеченными, он не обойден родительской лаской и заботой и уж никак не может быть отнесен в категорию «заброшенных». К сильным сторонам развития единственного ребенка, как правило, относится высокий уровень интеллектуального развития, а к слабым — отсутствие опыта взаимодействия со сверстниками в близком семейном контексте, опыта общения равных, опыта сотрудничества, определенная степень эмоционально-личностного эгоцентризма. При создании собственной семьи взрослый, занимавший в родительской семье позицию единственного ребенка, сталкивается с совершенно новой для него задачей создания равных, кооперативных отношений; ему свойственно стремиться к лидерству, присуще желание быть в центре внимания семьи.

Старший ребенок в семье — раньше или позже, в связи с появлением младших детей в семье сталкивается с необходимости брать на себя ответственность, выполнять те или иные обязанности по хозяйству. Такая позиция в семье приводит к стремлению брать на себя в собственной семье роль опекуна. С другой стороны, пережитая в детстве при рождении следующего сиблинга драма ревности, столкновение с ситуацией утраты своей уникальности, как единственного объекта

46

любви родителей, необходимость поделиться ей еще с кем-то, часто приводит к рождению невротической любви, и стремлению «возместить» недостаток любви и обожания за счет супруга(и), что приводит к принятию роли опекаемого, кумира, или, при определенных условиях роли “жертвы”.

Младший ребенок в семье — предмет всеобщей заботы, избалован всеобщим вниманием и любовью, что роднит его позицию в семье с позицией единственного ребенка. С другой стороны, родители, более опытные и искушенные в проблемах воспитания, совершают меньше ошибок, но вместе с тем предъявляют меньше ожиданий и требований к ребенку, не требуют высоких достижений. У младшего ребенка отсутствует ревность к сиблингам, есть ощущение защищенности, однако, ограничены возможности реализации лидерства, и далеко не всегда высокий уровень притязаний и настойчивости в достижении целей. Взрослый, занимавший сиблинговую позицию младшего, будет склонен в силу преимуществ этой позиции, занять ее и в супружеских отношениях, что приведет к принятию роли “опекаемого”, “любимчика”.

Средний ребенок в семье — это наиболее сложная позиция. С одной стороны, складываются все «минусы» позиций старшего и младшего ребенка, а, с другой стороны, нивелируются “плюсы” и преимущества обеих позиций.

В случае незначительной разницы в возрасте сиблингов ролевые позиции могут претерпевать инверсию. Если, например, младший из братьев здоровее, лучше развит физически, он может занять позицию лидера и опекуна, тем самым лишая старшего всех преимуществ его позиции. Особый характер близнецовой позиции, одна из проблем личностного развития которых связана со становлением идентичности (В. С. Мухина, 1981), вносит свои коррективы в решение вопроса о принятии межличностных ролей в семье.

Репертуар усвоенных в детстве и подростничестве межличностных ролей и опыт их исполнения переносится супругами в свою семейную жизнь, определяя характер межличностного взаимодействия (Черников А. В., 1998).

Можно выделить следующие варианты сочетания ролевых ожиданий в зависимости от сиблинговых позиций:

1) комплементарный брак — взаимодополняющие сиблинговые позиции супругов, например, позиции старшего и младшего ребенка. В случае комплементарности наблюдается наиболее благоприятный вариант формирования ролевой структуры: есть взаимодополняющие ожидания, готовые стереотипы межличностных ролей и опыт их исполнения;

2) частично комплементарный брак как частичное совпадение сиблинговых позиций супругов. Например, позиции среднего и старшего ребенка. Лишь частично согласует ожидания супругов в отношении межличностного взаимодействия;

3) некомплементарный брак как тождественность сиблинговых позиций супругов, что приводит к конкуренции в борьбе за присвоение одной и той же межличностной роли.

Естественно, не существует жесткой зависимости формирования межличностных ролей и взаимодействия в семье в зависимости от степени комплементарности сиблинговых позиций, хотя такое влияние и несомненно. Длина и легкость пути к взаимопониманию определяются скорее личностными особенностями супругов. Степень комплементарности по-разному определяет характер межличностных ролей и степень удовлетворенности браком на разных стадиях супружества. Чем моложе семья, тем сильнее выражено это влияние.

В контексте проблемы формирования структуры межличностных ролевых отношений интересной представляется классификация Сейджера (по

47

Л. Б. Шнейдер, 2000) типов межличностных партнерских отношений, включающая такие партнерские роли, как эгалитарный, “романтический”, рациональный, партнер-родитель, партнер-ребенок и независимый партнер.

Эгалитарный партнер стремится к равноправию, к справедливости в межличностных отношениях, к четкому распределению обязанностей с соблюдением равных прав партнеров.

Ожидания «романтического» партнера связаны с душевным согласием, единством переживаний романтического характера, с установлением отношений любви. Главное в семье для романтического партнера — это постоянные проявления любви, принимающей сентиментальный характер. Создаются определенные ритуалы выражения чувств к партнеру, приобретающие обязательный характер, сентиментальные символы, особый язык коммуникации.

Для рационального партнера характерен деловой подход к решению семейных проблем, преобладание «холодного расчета». Рациональный партнер четко и скрупулезно соблюдает права и обязанности, проявляет высокую адаптивность к изменяющимся условиям. Для него характерны прагматизм, трезвость ума, чувство долга, ответственность и даже заботливость, но вместе с тем аффективная чувствительность — способность к эмпатии, эмоциональному пониманию и сопереживанию крайне низка.

Партнер-родитель и партнер-ребенок соответствуют по описанию типам Родитель и Ребенок Э. Берна (Берн, 1992). «Родитель» присваивает себе право принимать решения, заботиться, опекать, поддерживать, воспитывать, осуществлять социальный контроль. “Ребенок” — спонтанен, непосредственен, зависим и беспомощен, с готовностью принимает заботу и поддержку.

Независимый партнер проявляет стремление установить и сохранить дистанцию в супружеских отношениях, закрыть от партнера мир собственных интимных переживаний. «Отгораживание» от партнера и стремление к обособлению и независимости в некоторых случаях ставят под сомнение единство семьи как целостной системы.

Сочетания партнерских позиций в браке могут быть конгруэнтными, комплементарными и конфликтными, обуславливая гармоничность/дисгармоничность и эффективность/неэффективность межличностного взаимодействия в семье. Варианты конгруэнтного сочетания включают отношения эгалитарных, независимых, романтических и рациональных партнеров. Комплементарным является сочетание “Родитель” — “Ребенок”. Конфликтность позиций задается сочетаниями романтический — рациональный партнеры, родительский — независимый партнеры, “родитель” — “родитель”. Наконец, некомплементарными являются сочетания “ребенок — ребенок”, “равноправный — романтический” и пр. Очевидно, что наиболее неблагоприятным будет конфликтное сочетание позиций.

Однако не только конфликтное сочетание межличностных ролей, но и сами роли могут оказывать психотравмирующее воздействие как на их исполнителя, так и на остальных членов семьи и семью в целом. Патологизирующие роли (Richter H.) в зависимости от субъекта роли могут быть индивидуальными и семейными. В случае семейных патологизирующих ролей причины лежат в области нарушений в системе “семья — социальное окружение”. Феномен патологизирующих ролей является показателем дисфункции семьи как целостной системы. К индивидуальным патологизирующим ролям относят роли “семейный козел отпущения”, “позор семьи”, “любимчик”, “бэби”, “больной член семьи” и другие. «Козел отпущения» выполняет функцию “громоотвода”, служит для эмоционального отреагирования остальных членов семьи. Осознавая положительный эффект выполнения этой роли, ее носитель достаточно часто

48

спокойно относится к эмоциональным реакциям домочадцев и принимает эту роль. «Позор семьи» — выступает в качестве своеобразного экрана проекций остальных членов семьи, признается семьей или отдельными ее членами виновником всех происходящих несчастий, как правило, эту роль отвергает. «Любимчик» выступает своеобразным посредником между конфликтующими членами семьи, выступает в качестве эмоционального начала, объединяющего семью, и, тем самым, препятствует выходу на открытое решение проблемы. «Бэби» — вечное дитя, независимо от возраста, ему прощаются все проступки и прегрешения, его роль — представление доказательств достоинств остальных членов семьи в сравнении с ним, а также основа для сплоченности семьи в заботах о нуждающемся в опеке члене семьи. «Больной член семьи» — основа для ухода от реально существующих проблем семьи и объединения семьи в уходе за “страдальцем”.

К патологизирующим семейным ролям, обусловленных нарушением отношений семьи с социальным окружением, относят роли “семья-театр”, “семья-крепость”, “семья-санаторий” и др. В случае, например, “семьи-крепости” превалирует враждебное отношение семьи к социальному окружению, стремление к изоляции, социальному дистанцированию, агрессивные формы реагирования.

В основе генезиса и функционирования патологизирующих ролей лежат защитные механизмы, обусловленные наличием личностных проблем каждого из членов семьи, а также нарушением функционирования семьи в целом.

В основе патологизирующих ролей лежат нарушения представлений членов семьи друг о друге, себе и семье в целом, — феномен “семейных мифов” (Ferreira A. J., 1966; Мишина Т. М., 1983; Эйдемиллер Э. Г., Юстицксй В. 1999). Семейные мифы — искаженные, согласованные на неосознаваемом уровне представления членов семьи о себе, друг друге и о семье в целом. Следует различать объективную картине жизни семьи и внутреннюю картину — совокупность субъективных образов семьи у ее членов. Т. М. Мишина ввела понятие “образ семьи или образ “Мы” — своеобразное семейное самосознание семьи, важнейшей функцией которого является регуляция поведения семьи на основе согласования позиций отдельных членов семьи (Т. И. Мишина, 1983, 1987).

В случае гармоничного развития семьи формируется адекватный образ “Мы”, включающий определение супружеских отношений, согласованное ролевое поведение и стиль жизни семьи. Источником формирования образа “Мы” является совместная деятельность и внутрисемейное общение. В случае возникновения дисфункции семьи и нарушений межличностной коммуникации вследствие актуализации механизмов защиты формируется неадекватный “образ “Мы” — так называемые семейные мифы, выполняющие функцию регуляции отношений в дисфункциональной семье.

Искаженный «образ МЫ» включает Credo семьи — ее принципы и ценности; ожидания в отношении ролевого поведения каждого из членов семьи; субъективный образ семьи (может не совпадать с объективной картиной жизни семьи). На формирование семейных мифов оказывают влияние “наивно-психологические теории”, неадекватные способы каузальной атрибуции (Э. Г. Эйдемиллер, В. Юстицкис, 1999), селективность и предвзятость отбора информации, преувеличение, сверхгенерализация, дихотомичность мышления и т. д. В основе неэффективности наивно-психологических теорий в объяснении динамики внутрисемейных взаимодействий лежит низкая степень коммуникативной компетентности, использование житейских понятий и моделей для описания поведения партнера. Селективность отбора информации (предвзятость) и сверхгенерализация приводяит к формированию неадекватного образа члена

49

семьи и искажению в восприятии семейной системы в целом. Например, родители могут принимать как должное хорошую учебу и ответственное выполнение домашних заданий ребенком, а случайно полученная “двойка” или невыполненное домашнее задание воспринимается ими как типичное поведение, и складывается миф о «безответственном лодыре и лентяе».

Т. И. Мишина (1983) выделяет некоторые защитные механизмы, используемые семьей при создании семейных мифов и патологизирующих ролей:

— проекция как проецирование на социальное окружение или на другого члена семьи отвергаемых в себе потребностей, мотивов, влечений, представлений. Например, если доминирующим эмоциональным фоном семьи является переживание отсутствия чувства безопасности и базового доверия к миру, что вступает в противоречие с Я-концепцией, приписывающей Я открытость, доверие, доброжелательность, механизм проекции приведет к формированию враждебного отношения к социальному окружению, сплочению семьи на основе единства намерений противостоять внешней агрессии и образуется так называемая «семья-крепость»;

— расщепление как вытеснение и подавление одним из супругов своих отвергаемых личностных качеств в сочетании с культивированием их в партнере. Например, супруга, осуждающая и подавляющая в себе агрессивность, недоброжелательность в отношении мужа, провоцирует его на агрессивное поведение в ситуации конфликта, в результате чего рождается семейный миф об идеальной терпимой жене — “мученице, несущей свой крест” и “муже-злодее”.

Сочетание использования различных защитных механизмов создает разнообразие мифов.

Обязательным компонентом консультативной работы с семьей должно стать изучение особенностей «образа МЫ». В случае искажений представлений членов семьи о себе, друг друге и семье в целом семейные мифы должны стать мишенью психокоррекционных воздействий.