139 Г. Г. Шпет

рассматривать как систему духовных сил, определяю­

щих настоящие переживания, впечатления и реакции

индивида. Каждый живой индивид поэтому есть sui

generis коллектив переживаний, где его личные пере­

живания предопределяются всей массою апперцепции,

составляющей коллективность переживаний его рода,

т. е. как его современников, так и его предков. В целом

коллектив переживаний, носимый в себе индивидом,

можно обозначить как его духовный уклад, и вот в чем

мы ищем «значений второго порядка». Но обычно в

изображениях духовного состояния группы данного

места и времени мы берем даже не отдельных индиви­

дов, а из «фрагментов» различных индивидов состав­

ляем цельный идеальный образ, тип эпохи, народа и

пр<оч.> Эти типы суть типы духовных укладов. Как

предмет изучения они составляют предмет психологии,

которой правильное название, по предмету, определя­

ющему душевные переживания, есть социальная психо­

логия («статическая»). Только в отношении к ней опре­

деляется точное место и предмет психологии «динами­

ческой»: и исторической, и этнической, так точно, как

в отношении к социологии определяется место и пред­

мет истории и этнологии.

Резкое разграничение наук социологии и социаль­

ной психологии, этнологии и этнической психологии

не следует принимать как отнесение предметов и со­

держания этих наук к несравнимо разным сферам ре­

ального. Напротив, как я неоднократно подчеркивал,

реально мы имеем дело с жизненным конкретным

единством, проникнутым реальным же взаимодействи­

ем, и это кардинальное единство жизни нисколько не

уничтожается распределением его для цели изучения по

разным научным областям. Мало того, вышеназванная

140 Введение в этническую психологию

основная философская наука только на это единство, в

его сущности и идее, и направляется, т. е., следова­

тельно^ она одинаково основная и для социологии, и

для социальной психологии, а сами эти науки находят­

ся между собою в отношении взаимодействия и взаим­

ной помощи. Сколь опасно для научной работы смеше­

ние таких взаимодействующих задач, столько же бес­

полезно для нее возведение абстрактных «частей» в

реально самостоятельные области бытия. Представле­

ние, будто эти две раздельные области действительнос­

ти изучаются двумя рядом стоящими науками-половин­

ками, напр<имер>, этнологией и этнической психоло­

гией, так что стоит потом эти половинки «сложить» и

получится «целое», — это представление так же мало

соответствует действительности, как и то представле­

ние, которое так настойчиво выдвигает Вундт, будто

мы имеем дело с двумя подходами к одному и тому же,

с двумя «точками зрения»

1

. В сущности это — отражение

одного из предрассудков натуралистической психоло­

гии, будто «человек состоит из души и тела», —люби­

мая сентенция моралистов всех времен — как будто

1

Так, между прочим, представляет дело и Мюнстерберг —

одна и та же действительность изучается с двух различных то­

чек зрения: это — социальная психология и социальная физиоло­

гия', стоит их сложить вместе, и получится социология!.. (Münsterberg H. Grundzüge der Psychologie. — В. 1. — Lpz., 1900. — S.

133). Будто науки — книги, которые можно переплести в один

переплет... Вообще, нужно отметить, что нередко «точка зре­

ния» — только refugium ignaviae <убежище косности (лат.)> в

области мысли. Или «точка зрения» имеет какое-нибудь пред­

метнее основание, и тогда надо его раскрыть, или она — по­

рождение каприза, с которым нужно считаться, быть может, в

любовном, но не в научном порядке.

141 Г. Г. ШПЕТ

это — две части, так прилаженные друг к другу, как

прилажено перо к ручке или руль к лодке.

Человек есть человек, и в своих переживаниях он

переживает — воспринимает, ненавидит, любит, боит­

ся, помнит, и пр<оч.>, и пр<оч.> — или природу, или

себя, или других — это и есть его психология. Этническая

психология в этом смысле не ограничена по объекту: от­

ношение человека к природе, себе или культуре — все

равно ее объект. Поэтому-то совокупность переживаний

и может быть делима соответственно объекту их; част­

ных вопросов здесь может быть бесконечное число; как

человек переживает бога, семью, грозу, войну и т. д. Эт­

ническая психология с пользой может, след<овательно>,

заимствовать из этнологии классификацию объектов пос­

ледней и только спрашивать, как это переживается чело­

веком? Напротив, ее относительная самостоятельность

как психологии скажется в том, что она спрашивает:

как переживает первобытный человек или человек дан­

ной эпохи, любовь, страх, наслаждение и пр<оч.> — т. е.

что он любит, чего боится, чему поклоняется и т. п.?

Обобщая все сказанное в определение этнической

психологии, мы приходим к результату: этническая пси­

хология имеет предметом второй порядок «значений» в

анализе «выражения» или конкретный духовный уклад че­

ловека. XVI

Д

уховный уклад» человека, народа, груп­

пы в своем реальном бытии своеобразно

сочетается и переплетается с другими ре­

альными «силами» исторической действительности и

составляет, бесспорно, фактор среди других факторов

ее. Дело историка или социолога — учесть значение это­

го фактора и при случае воспользоваться им для объяс­

нения того или иного события исторической жизни. Но

было бы совершенно превратным пониманием этничес­

кой психологии, если бы мы из этого сделали заклю­

чение, что этническая психология вообще призвана

быть объяснительной наукой по отношению к истории.

Со своей стороны история также только «случайно» мо­

жет объяснять те или иные явления народного духа, хо­

тя, несомненно, именно история создает предметную

ориентировку душевных переживаний человечества,

она устанавливает вехи, обозначающие путь «духа». Но,

во всяком случае, мне представляется менее односто­

ронним и менее ошибочным утверждение, что «разви­

тие духа» «объясняется» его историей, — несмотря на

тавтологичность такого утверждения — чем провозгла­

шение общей (индивидуальной) психологии «основою»

этнической психологии, которая, таким образом, явля-