134 Введение в этническую психологию

история, предполагает свое идеальное основание, что,

следовательно, «идея» не рядом с «вещью» есть значе­

ние, а в ней же значение самой вещи, что, поэтому,

«идея» есть значение χατέξοχήν*. Здесь не место вхо­

дить в рассмотрение вопросов, что есть «идея», как мы

приходим к ней и др., здесь достаточно признать, что

какое бы она ни имела содержание, ее «носитель» —

предмет есть подлинное дел, έργον** того, кто занят

раскрытием «значения» в выражениях.

Но выражение выражает не только «дело». Возьмем

в пример для наглядности опять язык. Уже невольные

и импульсивные восклицания и возгласы выполняют

два ряда функций: изумление, негодование, восторг,

гнев, с одной стороны, но они же обращают наше

внимание и на предмет изумления, гнева и пр<оч.>

Выражения же намеренные еще сложнее, и в них-то

на первом плане и стоит «дело», о котором нужно дать

знать, сообщить сведения, которое нужно описать,

растолковать, объяснить, а равным образом, при слу­

чае исказить, извратить и многое другое. Это и есть

значение выражений, скажем, первого порядка, пря­

мое и предметное значение; здесь «выражение» выпол­

няет свою прямую собственно значащую функцию. Эта

функция слова или выражения вообще только тогда

выполняется надлежащим образом, когда она находит­

ся в необходимых для этого условиях. Слово должно

быть «артикулированным» словом, выражение должно

иметь ту или иную форму, оно должно быть так или

иначе «организовано». Формативная функция слова мо­

жет быть, таким образом, предметом специального

внимания и изучения. Так, мы говорим о формах слова

* Выпуклое, рельефное (др.-греч.)

** Факт, деяние, содеянное (др.-греч.)

135 Г. Г. Шпет

грамматических, стилистических, эстетических, логи­

ческих. Можно высказывать гипотезы о психологичес­

ком происхождении такого рода форм, и мы, действи­

тельно, говорим об этом в психологии, но, как уже

указывалось, в психологии они не могут иметь само­

довлеющего значения и их изучение подчиняется об­

щим задачам психологии. Они могут изучаться также в

«формальных» дисциплинах, как грамматика, логика.

Но в своем эмпирическом и самодовлеющем развитии

они изучаются именно в истории языка и пр<оч.> На­

конец, если мы обратимся в сторону самих желаний

или намерений «выражающего», мы приходим к ново­

му порядку «значений», если угодно, значений «второ­

го порядка». Тут, собственно, имеет место выража-

тельная функция слова, в узком смысле «выражения»

как «обнаружения» или «проявления» экспрессии. Мы

начинаем строить догадки о том, как переживает сам

выражающий содержание своих выражений. Для нас

выступает здесь как бы новый ряд значений: дело идет

не только о настроении данного момента у выражаю­

щего, а обо всем, что обусловливает этот момент, о

его склонностях вообще, привычках, вкусах, о том,

что немцы называют Gesinnung, и вообще обо всем

укладе его души, представляющем собою весьма слож­

ный динамический коллектив переживаний. Это пос­

леднее «значение» выражения и есть то, что я выше

обозначил не как έργον, а как πάρεργον выражения.

Профессор, например, с кафедры в тридцать пятый

раз скучно и вяло, в несколько старомодной речи «до­

казывает» великие достоинства своей науки. Было бы

печально, если бы мы не различали в такой речи раз­

ных порядков «значений» в его выражениях и смеши-

136 ВВЕДЕНИЕ В ЭТНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ

вали бы их между собою. Между тем на таком смеше­

нии сплошь и рядом покоятся определения предмета

этнической психологии

1

.

Но мало еще просто различать порядки «значения»

в выражении, нужно еще отдать себе отчет в их взаим­

ном отношении. Совершенно противоестественно, на­

пример, было бы искать предметного «объяснения»

или «обоснования» науки нашего профессора в «вя­

лости», с которой он излагает свой предмет. Натураль­

ные отношения ясны: предметом определяются преж­

де всего его собственные действия, переживания идут,

так сказать, параллельно раскрытию самого предмета

как в своем действии, так и во всем своем содержании.

Этот параллелизм не всегда есть даже причинная или

функциональная связь, но в первоначальной основе

ее можно найти. В общем, как бы ни усложнялись здесь

отношения в частных примерах, в целом все же конту­

ры принципиальных зависимостей «значений» остают­

ся ясными. Между тем и здесь в этнической психологии

приходится констатировать факты установления «неес­

тественных» отношений. Наиболее опасным здесь явля­

ется то смешение понятий, в силу которого «дух» как

значение, с которым мы имеем дело в анализе соци­

ально-исторического процесса, понимается психоло­

гически. Это смешение — вредно не только потому,

что оно само по себе ошибочно, но и потому, что оно

ошибочно направляет внимание исследователя: ему

кажется, что и предмет психологического изучения

процесса тожествен с этим «психологическим» пред­

метом. Действительно, психологическое как реакция

1

К вопросу о внутренней структуре слова, его моментах и

функциях последних ср. II вып. моих Эстетических фрагментов,

1923, а также упомянутую работу о «внутренней форме».

137 Г. Г. ШПЕТ

на этот предмет со стороны переживающего коллекти­

ва либо «впутывается» в «дух», либо не вмещается ни в

какую специальную научную проблему, остается досто­

янием романистов и дилетантствующих фантазеров.

Применительно к этнической психологии все ска­

занное можно представить себе следующим образом.

В разнообразнейших формах выражения, в словах, ри­

сунке, постройке, костюме, в учреждениях, актах,

документах, словом, во всем, что мы называем «про­

дуктами культуры», мы различаем как их действитель­

ное значение некоторое предметное содержание. Мы

усматриваем в этих предметах их коллективную приро­

ду, состоящую из сложной системы организации, рас­

крытие которой и составляет задачу философской этно­

логической науки об этих значениях, основной для всех

остальных наук об них. Поскольку система «идей», со­

ставляющая содержание этой науки, осуществляется

в своих реальных формах, мы имеем дело прежде всего

с общей наукой об них как о формах социальных, с

социологией, и затем с системой специальных наук,

обнимающих различные конкретные сферы или об­

ласти социального. Материально «овеществленное» со­

держание социальной жизни распределяется между

«историями» этих областей, в идее составляющими

общую историю, к которой тесно примыкает этноло­

гия, первоначально ограниченная «доисторическим»,

а теперь в некоторых отношениях соперничающая с

самой историей; возможно, что их различие — пре­

имущественно методологическое.

Переживание свидетелем проходящих перед его гла­

зами социальных событий как непосредственный ряд

реакций на эти последние составляет второй порядок

«значений». В силу особенностей этого вида коллектив­

ов ВВЕДЕНИЕ В ЭТНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ

ности, как я уже говорил, мы не можем иначе их фик­

сировать, как только связывая их с развертывающими­

ся перед переживающим субъектом событиями, соот­

нося их к этим последним. Вот почему здесь и получа­

ется группировка содержания под «объективными»

заголовками: язык, миф, рыцарство, эпоха Возрожде­

ния, культ, война и т. п. Эти заголовки суть указания на

«идеи», объединяющие не только «объективированное»

содержание, но и психологическую реакцию на него. Это

суть истинные и действительные единства коллектив­

ной душевной жизни, а отнюдь не сходство психофи­

зических организмов народов, эпох или групп населе­

ния. Функциональное или морфологическое сходство

организмов или его особенности сказываются на самой

реакции человека, и они — предмет общей объясни­

тельной, в частности генетической, психологии. Здесь

же речь идет о самих переживаниях, сходных у наблю­

дателей происходящего перед ними. Как бы эти наблю­

датели ни были индивидуально различны по отноше­

нию к определенному событию или порядку событий,

можно найти общное в их реакциях на него. Это об-

щное мы составляем по признакам, принадлежащим

разным индивидам, но по отношению к данной сфере

событий — языковых, религиозных, политически и

пр<оч.> — каждый из них является репрезентантом

всей реагирующей группы. И каждый отражает в себе

коллективность самой группы, так как с каждым чле­

ном ее он находится в более или менее близком кон­

такте, испытывает на себе его влияние, внушение,

подражает ему, сочувствует и т. п. Мало того, каждый

член группы, опять в большей или меньшей степени,

носит в себе духовную коллективность, известную под

названием традиции, преданий, которые также можно