132 Введение в этническую психологию

В этом отношении этническая психология сопо­

ставляется, с одной стороны, снова с психологией,

поскольку и последняя пользуется косвенным наблю­

дением, и, с другой стороны, с науками о культуре, с

историей, этнологией и т. д. Но, в сущности, и то и

другое сопоставление исходит не из непосредственно­

го анализа предмета, а из некоторых догматических

предпосылок о том, что такое само «значение». Первое

сопоставление можно назвать психологическим, оно ис­

ходит из предположения, будто значения выражений

суть представления и переживания выражающего субъ­

екта. Не только односторонность, но и прямая лож­

ность такой предпосылки теперь достаточно установле­

на, и вообще она могла бы поддерживаться только

при еще новой предпосылке философского иллюзио­

низма. Но мысль, что мир есть представление, — ка­

кую бы она ни имела философскую ценность — не

может служить основанием реальных наук, и поэтому

так понятна и убедительна критика, с которой Пауль

выступал против Вундта. Пауль, следовательно, явля­

ется представителем второго сопоставления, которое

можно назвать номиналистическим, так как оно исхо­

дит из предпосылки, что значением слов является

действительное многообразие единичных вещей, про­

цессов и отношений. Но противоречие номинализма в

том и состоит, что, утверждая реальность единичных

вещей, он для общих наименований не оставляет

самостоятельного предмета, так что действительным

орудием познания у него остается одно nomen. Однако

номинализм, как я указывал при анализе взглядов

Пауля, обнаруживая недостатки в понимании «прин­

ципов» и характера «учения о принципах», имеет все

преимущества перед психологизмом для догматичес-

133 Г. Г. Шпет

кого реализма специальных наук, ибо, в самом деле,

«значения» не суть представления, а «лежат в вещах» с

их содержанием.

Когда мы раскрываем «значения» таких выражений,

как язык, миф, искусство, мы находим определенные

социальные отношения и явления, которые можно на­

зывать «вещами». И если бы наука оперировала собствен­

ными именами, значение их исчерпывалось бы подразу­

меваемой «вещью», но как раз общие имена, эти — дей­

ствительные орудия науки, оказались бы без «значений».

Между тем их действительные значения, «идеи», состав­

ляют вполне устойчивый и надежный предмет изучения.

Сколько бы ни говорили о частных и индивидуальных

формах языка, мифа и пр<оч.>, в основу, сознавая

это или не сознавая, мы кладем законченную в себе

идеальную систему единств, по которой и располагаем

эмпирическое многообразие фактов. Значение этой

системы вполне предметно, и принципиальное обос­

нование ее есть единственный не догматический фун­

дамент всего дальнейшего научного построения. Вот

почему в основу науки о языке должны быть положена

не психология и не история, а только философия язы­

ка, а в основу всех наук о культуре или духе — филосо­

фия культуры или духа. В целом, следовательно, «вещь»

может быть значением, поскольку речь идет о терми­

нах единичных (номенклатура) или именах собствен­

ных, в остальных же случаях «значение» есть «идея».

Но стоит вспомнить, во-первых, роль общих имен в

науке, во-вторых, условность термина «единичный»,

предполагающего для своего хотя бы интенсивного

объединения также некоторую «идею», чтобы согла­

ситься, что любая наука о «вещах», в том числе и